Александр Пономарёв – Темный пульсар (страница 33)

Я снова прильнул к ноутбуку и буквально через минуту чуть не заорал от радости:

– Док, я в тебе не сомневался!

В журнале Семакин с присущей ему скрупулёзностью написал, что созданная им малая термоядерная бомба хранится в подвале научного корпуса, в сейфе. Когда первая радость улеглась, я стал читать дальше и разочарованно присвистнул. Цилиндр диаметром пятнадцать и высотой сорок сантиметров весил ни много ни мало триста килограммов. При всём желании, будь я даже атлет-супертяжеловес, мне эту бомбу до места в одиночку дотащить не удалось бы.

– Эх, Семакин, Семакин, – покачал я головой, – что ж ты не изобрёл свой мини-антиграв.

Как выяснилось позже, я зря усомнился в старом друге. Надо было всего лишь дочитать абзац до конца. В последнем предложении профессор написал, что в этом же сейфе ждёт своего часа портативный генератор поля с отрицательной гравитацией и так необходимый мне «ведьмин зуб». Вернее, шлем со специальным контейнером в затылочной части, куда вставляется артефакт.

Теперь я знал всё, что мне было нужно, даже код активации бомбы (Семакин и его указал в журнале). Взгляд упал на развороченную груду книг. «Где-то там, в темноте, до сих пор лежит частичка одного из гениев Зоны, – подумал я с грустью. – Жаль, док, что больше ты ничего уже не придумаешь».

Я тяжело вздохнул, выключил компьютер. Немного подумав, включил снова и сменил пароль. Предчувствие скорой беды не отпускало меня.

Я спрятал ноутбук под грудой мусора и покинул разгромленный кабинет. Полная луна заглядывала в окна и сквозь разбитые двери заливала коридор узкими полосами призрачного света. С улицы донёсся долгий тоскливый вой, чуть позже в ответ забрехали «слепыши», а потом послышалось далёкое рычание сушильщика. Я крепче сжал в руках автомат и вышел в холл.

Здесь, как и на лестнице, проблем с освещением не было, поскольку стены практически целиком состояли из окон. Бледный свет луны заполнял собой всё пространство холла и лестничного колодца. На полу и на стенах корчились фиолетовые тени деревьев, напоминая кровеносные сосуды. Из-за них и гуляющих по этажам разнообразных шорохов и звуков разгромленное здание казалось живым.

Вход в подвал находился в левом крыле первого этажа. Я не раз туда ходил с Семакиным (в подвале, помимо труб, насосов и распределительных щитов, находились всевозможные испытательные стенды и камеры хранения изобретённых учёными образцов), поэтому знал дорогу и цифровые коды замков.

Я крадучись прошел через фойе, остановился у входа в коридор, в глубине которого царила кромешная тьма. Пришлось достать из бокового кармана рюкзака налобный фонарик и нацепить на голову. Узкий луч света запрыгал по изрешечённым пулями окровавленным стенам и полу. Под ногами опять захрустели расколоченные светильники, заскрипели фрагменты подвесного потолка, затрещали разбитые в щепки деревянные панели. Временами дрожащее светлое пятно выхватывало из темноты целые тела в лабораторных халатах и военной форме, но иногда попадались и фрагменты тел, вроде тех же оторванных конечностей. Я обходил их стороной и вскоре добрался до конца коридора.

Железная дверь в подвал оказалась незапертой.

Стараясь не наступать на тела встретивших здесь свою смерть ученых и защитников городка (похоже, люди хотели забаррикадироваться в подвале, но не успели: мутанты настигли их и жестоко расправились, а потом помчались дальше по этажам сеять хаос и разрушение), я спустился по лестнице. Из-под ботинка выскользнула стреляная гильза и звонко поскакала по крашенному коричневой краской бетону.

Следуя вдоль проложенных под потолком труб, я добрался до перегородки из красного кирпича. К ней толстыми болтами крепился высокий железный шкаф – тот самый сейф, о котором писал Семакин. Цифровая комбинация шифра кодового замка была мне знакома: я не раз ходил сюда с профессором и видел, какие числа он набирает.

Я трижды прокрутил диск с нанесёнными белой краской делениями и цифрами в разные стороны. Раздался негромкий щелчок – и никелированная дужка выскочила из отверстий корпуса.

Я распахнул дверцы сейфа и увидел тот самый цилиндр термоядерной бомбы со знаками радиационной опасности на боках. Портативный антиграв лежал на верхней полке – плоская коробочка размером пятнадцать на двадцать сантиметров с маленьким жидкокристаллическим экраном и тремя кнопками. На обратной стороне прибора имелись две гнутые металлические полоски. С их помощью антиграв крепился к капроновому ремню с пряжками, что лежал на полке, рядом с кожаным авиационным шлемом времён Второй мировой войны, к затылочной части которого был приделан объемный кармашек на кнопочке.

Я взял шлем в руки, надел на голову. Ожидал каких-то непривычных ощущений – всё-таки не каждый день приходилось носить артефакт в области затылка, – но ничего особенного не почувствовал. В попытке развеять сомнения подцепил ногтем край кожаной крышечки кармашка. Кнопка расстегнулась с громким щелчком. Артефакта внутри не было.

– Профессор, нюхач бы тебя побрал! – я в сердцах швырнул бесполезный шлем под ноги.

Чувство обманутых ожиданий забурлило в груди, выворачивая душу наизнанку. Я злился на Семакина, хотя понимал, что во всём виноват сам. Сколько раз я себе говорил: нельзя принимать воображаемое за действительное. И что? Я постоянно наступал на одни и те же грабли. Как назло, в памяти всплыли записки профессора – та часть, где он сообщал о хранящихся в сейфе вещах. Семакин чётко написал, что в тайнике лежит шлем с контейнером для артефакта, а не сам артефакт. А я уже навоображал себе, что найду тут всё нужное мне для операции лежащим на блюдечке с голубой каёмочкой. Ага! Размечтался!

– Надеюсь, хотя бы этот чёртов антигравитатор работает, – буркнул я, опоясал ремнём цилиндр посередине, зацепил за него клипсы и нажал кнопку включения.

Дисплей загорелся жёлтым, слева высветился крупный ноль из тёмных палочек, а справа – маленькая цифра десять после знака «икс». Я ткнул в одну из двух чёрных кнопок. Вместо ноля зажглась единица. Я потыкал кнопку ещё несколько раз, дошёл до десяти, потом нажал на соседний бугорок и держал на нём палец, пока на экране опять не высветился ноль.

– Профессор, ты гений, – пробормотал я. Горечь обманутых ожиданий уже утихла, осталась только злость на себя, но она не имела к Семакину никакого отношения. – Всё просто до невозможности: регулируем степень уменьшения веса, выбираем подходящий – и вперёд. Так, если я сейчас выберу пятёрочку, то, с учётом вот этой десятки справа, вес бомбы уменьшится в пятьдесят раз. Угу! Ну что ж, проверим.

Несколькими нажатиями я довёл цифру на экране до пяти и попробовал поднять цилиндр. Он легко оторвался от пола. По ощущениям вес заряда действительно не превышал шести килограммов, но какой смысл таскать их на себе, когда можно сделать ещё вполовину легче. Я вытащил бомбу из шкафа, серией коротких прикосновений догнал цифру на экране до десяти и сунул порядочно «похудевший» заряд в рюкзак. Потом поднял с пола шлем, повертел в руках, соображая, куда бы его пристроить. Не придумав ничего лучше, запихал в боковой карман заплечной ноши, вдел руки в лямки и закинул груз за спину.

Возле дверей послышался шорох. Там определённо творилось что-то странное. Взять хотя бы непонятное синее свечение под потолком.

Я выключил налобный фонарь и сразу как будто ослеп. Правда, через несколько мгновений глаза уже привыкли. Помогало всё то же непонятное сияние, благодаря которому кромешная тьма превратилась в густые сумерки.

Осторожно, медленным шагом, стараясь зря не шуметь, я приблизился к колонне, обошёл её с противоположной от двери стороны и выглянул за угол. Непонятное свечение производили маленькие синие огоньки, практически искры. Они появлялись из потолка и, словно снежинки, кружили в воздухе, опускаясь на трупы. Каждый такой огонёк действовал как слабый разряд электрического тока. Сначала подрагивали пальцы мертвецов, потом начинали дергаться руки, а затем трупы вставали на ноги. Зомби брали в руки оружие, лежащее рядом, подходили к двери и исчезали в коридоре. Когда я выглянул из-за колонны, очередной мертвоход в военной форме шагал по лестнице, подволакивая правую ногу.

В это время в коридоре тихо защёлкали выстрелы, как будто стреляли из автоматов с глушителями. Я видел, какое оружие валялось в коридоре и на полу подвала: обычные «Абаканы» да «калаши», а значит, это стреляли не зомби. Чуть позже звонко хлопнула граната, почти сразу ещё одна. В ответ раздалось невнятное бормотание мертвяков, и громко затрещали их автоматы.

Я уже приготовился принять бой, как вдруг сбоку кто-то невнятно пробормотал:

– Сю-юда-а!

Я резко повернулся и обомлел: бывший лаборант звал меня идти за собой.

Зомби увидел, что я смотрю на него, и снова призывно помахал рукой, мыча что-то вроде:

– Надо! Давай!

Может, он и не это говорил, зомби вообще сложно понять, но жесты мертвяка были более чем красноречивы. Думаю, вряд ли в его намерения входило сожрать меня в тёмном уголке. Хотел бы – давно бы уже напал, да и его товарищи по несчастью не просто так полезли под пули.

Снова хлопнула граната, теперь уже ближе. Трескучие очереди зомбарей постепенно затихали. Медлить было нельзя, и я двинулся к мертвяку.