Александр Пономарёв – План игры (страница 23)

Камера сделала круг, показывая обнаруженные объекты со всех сторон. Хвостовая часть самолетов находилась за пределами радиуса действия сканеров, но графический процессор дополнил изображение, так что глазам наблюдателей воздушные машины предстали целиком.

– Я так понимаю, герметичный бокс нужен для этого? – профессор ткнул пальцем в оружейный кофр на экране.

– Правильно понимаете. Только вот картинка не соответствует действительности. Это не ящик для оружия, а паутинный кокон с зараженным биологическим объектом внутри, и самолеты опутаны паутиной, а не накрыты маскировочной сетью.

– Сканеры ПДА не способны передавать цвет и химический состав всего, что их окружает. Они созданы не для этого. Компьютер дорабатывает картинку, руководствуясь одному ему понятными соображениями, – пояснил профессор и развел руками: мол, ничего не поделаешь, издержки технологии.

– М-мм, вон оно как. Забавно. Я хочу, чтобы телепорт перенес объект целиком. Это возможно?

– Разумеется, – кивнул Карташов. – Сейчас обозначу на экране диаметр телепортационного окна – и можно начинать.

Он защелкал тумблерами, сдвинул три ползунка вверх, а один перевел вниз, нажал несколько разноцветных кнопок и опять положил руки на джойстики. На экране, чуть в стороне от мужчин, появился обозначенный тонкой красной линией круг. Двигая пальцами то одной, то другой руки, профессор заметно увеличил его размеры.

Игорь Михайлович неотрывно следил за тем, как окружность двигается по экрану. Он подождал, когда внутри нее окажутся оба мужчины и нужный ему объект, и попросил еще немного расширить границы окна. Профессор заскользил кончиками пальцев по правой полусфере и посмотрел на соседа, когда в окружности оказался затянутый паутиной винт одного из самолетов:

– Так хватит или еще увеличить?

Игорь Михайлович попросил расширить границы окна. Карташов кивнул и повел средним пальцем по выпуклому боку правого джойстика.

– Стоп! Думаю, теперь достаточно, – сказал Богомолов, когда красная линия доползла до середины двигателя.

– Хорошо. Теперь зафиксируем, и можно начинать. – Профессор убрал руки с джойстиков и защелкал кнопками. Контур окружности поменял цвет с красного на зеленый. Альберт Аркадьевич наклонился к микрофону: – Приготовиться! Начинаю обратный отсчет. Пять… четыре…

На счете «два» он потянулся к похожей на шляпку гриба красной кнопке и хлопнул по ней ладонью, когда сам себе отдал команду: «Пуск!»

Богомолов уставился в окно. Несколько секунд ничего не происходило, но вот обручи пришли в движение. Сначала медленно, они вращались все быстрее и быстрее, пока вокруг клетки Фарадея не образовалась полупрозрачная сфера. Из скрытых динамиков доносился нарастающий гул, а потом, когда по шарообразным наконечникам электродов заскользили крохотные, похожие на змей белые молнии, послышался сухой треск электрических разрядов.

Так продолжалось до тех пор, пока молнии не стали яростно бить в крышу расположенной внутри призрачного шара клети. Треск сменился грохотом, а гул ураганным воем, но длилось это недолго. Спустя пару мгновений все кончилось, и в клетке, как будто из воздуха, материализовались Кастет, Худя и Моргенштейн в паутинном коконе. Чуть позже на пол с металлическим грохотом тяжело рухнула носовая часть одномоторного самолета с трехлопастным винтом на остроконечном конусе обтекателя. Обрывки паутины на ней напоминали лохмотья пакли и дымились там, где соприкасались с раскаленным докрасна и будто отсеченным лазером задним краем.

Помощники профессора дождались, когда обручи перестанут вращаться, открыли телепортационную камеру и жестами велели тощему и громиле освободить ее. Едва те вышли из клетки, они подкатили прозрачную капсулу к открытой двери, загрузили в нее кокон, защелкнули замки и замерли в ожидании дальнейших команд.

– Доставьте объект в лабораторию. Прежде чем начинать исследования, скопируйте сознание находящегося внутри него человека, – распорядился Богомолов, вставая с кресла. – Мне нужна эта копия, так что поторопитесь, пока он не умер. И пусть те двое из телепорта зайдут ко мне в кабинет.

Профессор кивнул и почти дословно повторил приказ в микрофон.

Кастет завертел головой, когда в помещении раздался громкий, подхваченный эхом голос. На одной из стен он заметил горизонтальное смотровое окно. Оно располагалось почти под самым потолком и не бросалось в глаза, если не поднимать голову. Кастет улыбнулся и помахал рукой, хоть и не видел никого за зеленоватым стеклом.

Худя дернул его за рукав:

– Хорош дурковать! Пошли, босс не любит, когда опаздывают.

Глава 9. Опасная операция

Богомолов встретил их как старых друзей: усадил на диван, спросил, кому что налить, и принес на треть наполненные спиртным стаканы. Сел в кресло, подождал, когда напарники промочат горло, и только потом перешел к делу.

– Молодцы, отлично справились с заданием в короткие сроки. Сегодня вы сполна искупили прошлые грехи. Я хочу снова взять вас на постоянную работу. Согласны?

– Да, босс! – воскликнул Кастет. Звякая кубиками льда, поставил стакан с недопитым виски на пол, встал с дивана и прижал руки к груди. – Спасибо! Я безумно рад, что вы нашли в себе силы простить меня, и больше не подведу вас!

– Ну, будет-будет, – улыбнулся Богомолов, чуть приподнял руку над округлым подлокотником и жестом велел Кастету сесть на место.

Здоровяк кивнул и тяжело плюхнулся на диван. Кожа обивки издала под ним неприличный звук. Парень покраснел и смущенно пробормотал:

– Это не я, мамой клянусь.

Игорь Михайлович опять вяло шевельнул кистью в воздухе: пустяки, проехали, – и посмотрел на тощего:

– С Кастетом все понятно, а ты что скажешь?

Худя не спешил с ответом. Сначала отпил немного рома, потом кашлянул в кулак. Ему очень хотелось отомстить Сазану, но он понимал, что без денег сделать это нереально. Работа на босса всегда была прибыльной и давала возможность сколотить неплохой капиталец за полгода-год. Он подумал: пройдоха-проводник никуда за это время не денется, не на Луну же он улетит, в конце концов, – и снова вернулся к мысли, что если станет совсем невтерпеж, можно рассказать обо всем Богомолову и попросить помочь с поисками. Так что, как ни крути, а соглашаться надо.

– Что молчишь? Язык от радости проглотил?

– Нет, – ответил Худя, спохватился, что босс его неправильно поймет, и торопливо добавил: – В смысле, нет – это не проглотил, а так-то да, я согласен.

– Вот и хорошо. Предлагаю обмыть ваше возвращение под мое крыло.

Кастет поднял стакан с пола и поинтересовался:

– Босс, а вы почему себе не налили?

– Сердечко шалит в последнее время, – солгал Богомолов, скорбно изогнул губы и покивал: что поделать, мол, такова жизнь.

– Тогда я выпью за ваше здоровье, – с жаром сказал Кастет и снова звякнул кубиками льда, салютуя выпивкой.

Худя тоже приподнял стакан над головой и залпом допил остатки рома.

Богомолов поинтересовался, не надо ли приятелям добавки, а когда те отказались и поставили пустые стаканы на пол, рассказал о выступлении Дмитрия Преображенского в ООН.

– Да ладно! – опешил Худя. – Он же погиб. У него вроде бы чип в костюме не сработал, когда он на искусственный деструктив нарвался. Если я ничего не путаю, его с ног до головы обдало кислотой под давлением.

– Не путаешь. Я тоже так думал до сего дня, пока лично его по телевизору не увидел.

– Но тогда кто был в том костюме, если он жив?

– Тебе-то это зачем? – удивился Богомолов.

Худя пожал плечами, помолчал немного и сказал:

– Просто захотелось узнать, кто этот бедолага.

– От любопытства кошка сдохла, – пробормотал Богомолов, он хотел послать тощего куда подальше, но передумал. Решил, с него не убудет, если эти двое узнают, кто принял смерть вместо Преображенского. Зато пустяковый, ничего не стоящий ему жест сделает их еще более преданными и верными слугами, а это как раз то, что нужно. – Хорошо, я дам задание яйцеголовым прошерстить копию архивной базы данных «Чернобыль Лэнда». Вдруг в тот день случилось чудо и кто-то из сотрудников парка не поленился взять ткани погибшего для анализа ДНК. В этом случае появятся реальные шансы найти фотографию того парня. Их немного, но они есть. Все-таки по регламенту требовалось проводить такую экспертизу при обнаружении сильно поврежденных трупов. Но об этом поговорим потом, когда представится реальный повод.

Игорь Михайлович надумал поиграть немного в демократию и после короткой паузы сказал:

– А сейчас я бы хотел перейти к делу. Надеюсь, никто из вас не возражает?

Кастет энергично замотал головой, а Худя слегка развел руками, словно говоря: «О чем вы, босс? Какие могут быть возражения».

– Так я и думал, – кивнул Богомолов и продолжил: – На том совещании Преображенский был не один. Знаете, кто помогал ему поливать меня грязью? Конечно же нет. Откуда вам знать, ведь вы в это время всеми силами помогали мне. Но я вам и так скажу. У меня от вас секретов нет, ведь мы как одна семья. Вы доказали делом, как цените мое расположение к вам, и я отвечу тем же. Вместе с тем упырем меня поливал грязью мой зять: Ефим, тварь неблагодарная, Моргенштейн.

У Худи челюсть отвисла от удивления, а Кастет вытянул вперед руку и прохрипел:

– Как?! Это мы его оттуда сюда или что?

– Все нормально, дышите глубже, никакой чертовщины тут нет. Да, это его вы нашли на аэродроме, но перед тем как получить от судьбы по заслугам, он записал на видеокамеру направленные против меня потоки лжи, а Преображенский сделал их достоянием общественности. Я хочу, чтобы вы жестоко замучили моего зятя до смерти.