Александр Пономарёв – Основной компонент (страница 44)

Скрипучая дверь распахнулась. На крыльцо упал прямоугольник желтого света, разделенный надвое длинной тенью солдата с карабином наперевес. Часовой в шинели мышиного цвета и суконном кепи поверх натянутой на голову шерстяной балаклавы выдохнул облачко морозного пара:

– Пароль!

– Сталин капут! – крикнул Дитрих, высунувшись из окна. – Эти со мной, – показал он на мою машину.

– Проезжай! – махнул рукой охранник, обернулся и что-то сказал через плечо. Пару мгновений спустя из будки выскочили четыре солдата и шустро сдвинули бревно на козлах в сторону.

Я выжал сцепление, включил передачу. Добавив газу, следом за «опелем» Дитриха вкатился на территорию авиабазы. Сразу за широкой разворотной площадкой со стоящей на ней присыпанной снегом цистерной топливозаправщика начинался военный городок. Справа от дороги, за белыми от инея скелетами лиственных деревьев, темнели длинные двухэтажные казармы для роты охраны и техперсонала. Слева ряд аккуратных елочек частично скрывал от глаз просторные домики для летчиков и пехотных офицеров. Кое-где в просветах между домов виднелись зенитные установки с поднятыми в небо стволами и толстые рефлекторы передвижных прожекторов.

Непосредственно за городком располагались беговые дорожки и площадки для занятий спортом, чуть в стороне от них возвышалось здание офицерского клуба с треугольной крышей и колоннами на входе. За досуговой зоной шли сложенные из бетонных блоков ремонтные цеха, где вовсю кипела работа. Из прикрытых ворот доносился визг электроинструмента и стук молотков, сквозь щели вырывались яркие всполохи сварки.

Еще дальше, посреди большой насыпи, возвышалась ступенчатая пирамида с железным вагончиком на вершине. Вогнутая эллиптическая антенна неторопливо вращалась над его крышей, «просвечивая» пространство на десятки километров вокруг.

В ста метрах от радиолокатора начинался сам аэродром из двух параллельно расположенных длинных взлетно-посадочных полос с примыкающими к ним рулежными дорожками и широкими площадками для самолетов. Вдоль этих стоянок расположились склады продовольствия, запчастей, оружия и боеприпасов, толстые бочки топливных цистерн, стальные поленья ангаров и высокое здание диспетчерской со стеклянной рубкой управления полетами на плоской крыше.

Дитрих включил указатель поворота, прижался к похожему на спящего медведя сугробу рядом с невзрачной постройкой из металла. Я тоже припарковался, вылез из машины и подошел к унтерштурмфюреру.

– Дальше пойдем пешком, – сказал он и вытянул руку: – Вон наш самолет.

Я посмотрел в ту сторону. В самом начале белой от снега взлетной полосы поблескивал стеклами квадратных иллюминаторов трехмоторный Ю-52 с пулеметной турелью в районе хвоста, черными крестами на крыльях и бортовым номером «2287» на продольных ребрах гофрированной обшивки. Левее транспортника темнели тяжелые туши бомбардировщиков. В призрачном свете луны за ними едва различались зализанные силуэты истребителей.

Возле «юнкерса» никто не суетился, двигатели не работали, и вообще ничего не говорило о том, что он готов к полету, кроме железного короба на колесах, от которого к моторам крылатой машины тянулись брезентовые рукава.

– Я полечу с вами. Наша первоочередная задача найти летчика, пока мои люди отвлекают на себя внимание.

– Не надо никого искать, сам справлюсь, – ляпнул я, чем сразу заслужил удивленный взгляд унтерштурмфюрера и поспешил добавить: – Еще до войны учился в летной школе. Сразу скажу: не ас, но «птичку» от земли оторвать смогу.

На самом деле я всего лишь раз управлял самолетом вживую и то под чутким руководством инструктора, зато на компьютерных симуляторах «летал» неоднократно. Не скрою, последнее равносильно тому, как заниматься сексом с резиновой женщиной: результат один и тот же, а ощущения разные, но определенные навыки, благодаря подобным занятиям, все равно появляются. Всегда хотел попробовать себя в роли настоящего пилота, потому и вцепился в этот шанс, как Тузик в грелку, стараясь не думать о возможных последствиях.

– Прекрасно! Тогда я займусь делом, а вы отправьте Юргена ко мне.

Дитрих открыл дверь, сунул голову в салон и о чем-то заговорил с парнями. А я вернулся к «хорьху», передал Юргену приказ и помог Марике выйти из машины. Ветер с залихватским посвистом вынырнул из-за дремлющих самолетов, сорвал с сугроба снежную крупу и швырнул нам в лицо.

Я скинул с себя шинель и набросил ее на плечи девушки. Марика попыталась было отказаться от такого проявления внимания к ее скромной персоне, но я сказал: «Не спорь!» – и, ежась от крепкого морозца, посмотрел, чем занимается Дитрих. Тот со своими людьми доставал ящики из багажника «опеля». Относительно узкие, длиной около метра, они сильно смахивали на тару из-под магнитных мин. Мои предположения оказались верны: щелкнув замками крышек, немцы поочередно разложили на дороге похожие на кухонные воронки боеприпасы.

Пока его люди снаряжали мины запалами, Дитрих подошел ко мне.

– Готовы, штандартенфюрер?

Я промычал что-то невнятное, стараясь не так заметно пританцовывать на месте. Пальцы ног онемели еще в машине, и я пытался восстановить нормальное кровообращение. Да и стоять в одном мундире на морозном ветру – то еще удовольствие.

Дитрих окинул меня скептическим взглядом.

– Может, все-таки найдем пилота? Я скажу ребятам, они это мигом устроят.

– Не надо, – ответил я, с трудом разлепив синие от холода губы. – Я справлюсь. Лучше займитесь делом. Времени остается все меньше, а нам до места еще лететь и лететь.

– Хорошо, – кивнул немец после секундной заминки. – Вы с фройляйн идите к самолету, будьте готовы завести двигатели, как только увидите фейерверк.

Он вернулся к диверсионной группе, а я с Марикой поковылял к «юнкерсу» и первым делом проверил прикрепленные к моторам брезентовые рукава. Они были теплыми на ощупь, а значит, нам не надо было заботиться о прогреве двигателей. Кто-то это сделал за нас и выключил тепловую пушку совсем недавно.

Отсоединив рукава от моторов, мы намотали их поверх стального кожуха с прорезями воздухозаборников, ухватились за дышло и попробовали сдвинуть тяжелую установку с места. Размером со строительный пневмокомпрессор, она весила с полтонны, если не больше, и никак не хотела двигаться.

Потребовалось несколько минут и с десяток неудачных попыток, прежде чем до меня дошло, что под колесами могут быть тормозные башмаки. Я глянул вниз, мысленно наградил себя нелестными эпитетами, самыми безобидными из которых были «осел» и «тупица», и выдернул упоры из-под колес. На этот раз все получилось. По моему сигналу Марика навалилась на ручку, и мы сдвинули теплопушку в сторону, полностью освободив взлетную полосу.

Физические упражнения пошли на пользу: я разогрелся и теперь не так страдал от холода. К тому же ветер утих и больше не пробирал до костей. Сейчас в «юнкерс» заберемся, вообще будет хорошо.

За левым крылом самолета в гофрированной обшивке виднелись две длинные вертикальные щели. Я нащупал ручку замка, распахнул дверь, вытащил из салона узкую лесенку и приставил к борту.

– Прошу вас, фройляйн. – Я вытянул вперед руку и склонился в шутливом поклоне.

Опираясь на подставленную ладонь, Марика с грацией королевы взошла по трапу на борт самолета. Я проследовал за ней. Сквозь прямоугольники иллюминаторов в салон транспортника просачивались бледные лучи ночного светила. В серых сумерках грузового отсека темнели объемные ящики и лежащие на боку пузатые бочки дополнительных топливных баков с торчащими из них черными петлями патрубков. Еще одна здоровенная бочка стояла перед дверцей в хвостовой отсек. В передней части самолета вдоль бортов тускло поблескивали алюминиевые дуги откидных скамеек.

Узкая дверь в кабину пилотов была открыта. По бокам дверного проема выступали трубчатые каркасы кресел. В просвете виднелись квадратные стекла кокпита, под ними мерцала кругляшками циферблатов приборная доска. Она опиралась на железную коробку с торчащими из прорезей передней панели рычагами, тумблерами и краниками.

Я посторонился, пропуская Марику вперед, указал на место бортмеханика:

– Садись.

Марика села в жесткое кресло с меховой накидкой, поставила ноги на педали, в узком пространстве между бортом кабины и железным коробом их больше некуда было деть, и сложила руки на коленях, не решаясь взяться за штурвал.

– Саня, мне страшно, – сказала она дрогнувшим голосом. – Здесь так много ручек, переключателей и приборчиков. Боюсь, у меня не получится.

– Не бойся, тут ничего сложного нет. К тому же самолетом буду управлять я, а ты мне просто поможешь, когда я скажу. Поняла?

Марика схватила мою руку, прижала к холодной щеке.

– Поняла, но мне все равно страшно. Вдруг у нас ничего не выйдет?

– Все у нас получится, – сказал я как можно мягче. – Смотри внимательно и запоминай.

Я наскоро объяснил Марике назначение приборов, показывая, что, как и в какой последовательности делать. Сам не знаю почему, но я упомянул о ветре, вернее, о том, как действовать, если его порывы будут смещать самолет при взлете в ту или иную сторону. До конца лекции оставалось совсем чуть-чуть, когда грохнули первые взрывы и на месте нескольких истребителей взметнулись огненные грибы. Чуть позже недалеко он нашего «юнкерса» рванули четыре бомбардировщика.