Александр Пономарёв – Хранители. Чернобыль Лэнд (страница 49)

И все-таки Балаболу удалось найти нужный кадр. Это произошло, когда он в третий раз просматривал запись и уже хотел переключиться на изображение с другой камеры, чтобы так же подробно исследовать его. Один из неизвестных соскочил с сиденья за спиной водителя квадроцикла и приблизился к камере настолько, что стало возможно в деталях рассмотреть шеврон на рукаве. Вопреки ожиданиям, это не помогло приблизиться к разгадке.

Поставив картинку на паузу и до предела увеличив изображение, Балабол с минуту вглядывался в нечто похожее на айсберг с буквами N.A.T.I.V.E. внутри.

— Тебе знаком этот знак? Раньше ничего подобного не встречала?

Лань помотала головой, внимательно разглядывая чуть подрагивающее изображение таинственного солдата.

— Может, Потапыч что-нибудь знает? — предположила она.

— Все может быть. Ладно, спрошу его, когда профессор придет.

Ждать пришлось недолго. Менее чем через минуту в коридоре послышались торопливые шаги, а спустя несколько секунд в дверь трижды громко бахнули кулаком и два раза постучали костяшкой пальца.

Потапыч щелкнул замком, толкнул дверь от себя. В серверную шумно ввалились профессор с еще одним ученым в перепачканном чьей-то кровью халате и двое военсталов с оружием в руках.

Шаров кинулся к проводнику с распростертыми руками:

— Балабол!

Дима едва успел встать с кресла. Олег Иванович сграбастал парня в объятья и так крепко сжал в порыве чувств, что у того затрещали ребра. Оставив проводника в покое, профессор показал на субтильного спутника в окровавленном халате:

— Знакомьтесь. Алексей.

Ассистент кивком поздоровался со всеми. Балабол и «пассажиры» ответили ему тем же.

— А это Комон и Эврибади, — продолжил знакомить со своей командой профессор. — Как видите, они близнецы. Всегда все делают вдвоем, даже дежурят вместе, потому и оказались со мной.

Голубоглазые блондины действительно выглядели так, будто их клонировали. Они шагнули вперед и поприветствовали проводника с туристами ударом кулака в грудь. Балабол подумал, что видел их ранее, но не мог вспомнить, когда именно. Возможно, это было месяц назад или в какой другой, более ранний, визит к профессору.

Шаров посмотрел на спутников Балабола:

— Теперь ваша очередь.

— Потапыч, — пробасил бородач, протягивая руку профессору. Тот пожал ее. — А это Лань. Мы вместе сюда приехали. У нас свадебное путешествие.

— Очень интересный способ провести время, — улыбнулся Олег Иванович и повернулся к проводнику:

— Как я рад тебя видеть. Прости, не сообщил о решении твоего вопроса. Честно говорю: хотел известить, но было не до того. Ты не представляешь, что здесь творилось.

— Почему же? — Балабол взглядом показал на монитор. — Прекрасно представляю, я даже пытался понять, кто это сделал, но пока не преуспел в этом. Может, вы меня просветите?

Олег Иванович кивнул и как-то сразу постарел. Блеск в его глазах погас, пшеничного цвета аккуратные усы поникли, а морщины на лице стали более резкими. Ученый с глубоким вздохом опустился в кресло перед мониторами и мотнул головой в сторону замершего на экране бойца в странном костюме.

— Они явились по мою душу. — Профессор так сильно стиснул руки, что хрустнули обтянутые сухой кожей костлявые пальцы. Он очень волновался. Таким Балабол его еще не видел. — Присядьте, попробую объяснить.

Потапыч примостился на краю стола, частично закрыв собой один из мониторов. Лань осталась стоять, но оперлась локтем на плечо мужа. Балабол подкатил стул от соседнего стола и сел с другой стороны от профессора. Больше слушателей не было. После знакомства ассистент отправился к шкафу с видеорегистраторами и что-то там делал, а близнецы заняли пост возле двери и застыли как статуи.

— Почти четыре года назад на меня вышел один влиятельный человек и предложил сотрудничество. Он сказал, у него есть интересная тема для исследования, а главное, неограниченное финансирование. Я согласился не раздумывая, ведь тема действительно была уникальной. По его замыслу, мы должны были научиться управлять Зоной и в итоге взять ее под контроль.

— Но что-то пошло не так, и Зона исчезла, — усмехнулся Балабол.

— Вовсе нет, — помотал головой профессор. — Она не исчезла, а впала, скажем так, в контролируемую кому. Я нашел простой, но эффективный способ, как это сделать. Специально построенная для этих целей установка через сеть шарообразных антенн-излучателей возле ЧАЭС блокирует ноосферу Зоны высокочастотным излучением. Как результат, исчезают выбросы, а вместе с ними зомби, большинство аномалий и артефактов. Признаюсь, я рассчитывал, что и мутанты пропадут, но с ними вышла проблема. Резкое понижение уровня аномального излучения практически не сказалось на их численности. Поскольку по замыслу компаньона на территории впавшей в анабиоз Зоны должен был появиться парк развлечений, придумали легенду о созданных в недрах лабораторий биомеханических копиях якобы вымерших мутантов. Наплели с три короба о специальных чипах, будто бы способных отгонять биомехов, а на самом деле годных только для отслеживания человека. Искусственные ловушки тоже появились не ради развлечения посетителей парка, а с сугубо утилитарной целью замаскировать сохранившиеся аномалии.

— И для чего это нужно? — спросил Балабол. — Зачем вы это затеяли, профессор? Вот скажите честно, лично вам что плохого сделала Зона?

Олег Иванович растерянно заморгал. С самого начала эксперимента он ни разу не задумывался над подобными вопросами. Пытаясь выиграть время, он достал из кармана халата носовой платок, высморкался, сунул скомканную тряпицу обратно в карман. Уловка помогла. Шаров нашел, как ему показалось, оптимальную формулу ответа, втянул в себя воздух и заговорил:

— Лично мне Зона ничего плохого не сделала. Исследуя связанные с ней феномены, я защитил докторскую, опубликовал с десяток статей во всемирно известных научных журналах, стал почетным членом ряда европейских академий наук, но все это мелочи по сравнению с истинным призванием любого ученого. Знаете, в чем оно заключается? — Профессор глянул на Балабола, потом повернул голову в другую сторону и посмотрел в глаза Потапыча и Лани. Выждав значительную паузу, Шаров назидательно поднял указательный палец к потолку: — Настоящий ученый в первую очередь думает не о себе, а о людях.

— Ну, допустим, вы думали о людях. Тогда я перефразирую вопрос. Что плохого им сделала Зона? Разве артефакты не использовали в промышленности, медицине, военном деле? Разве внутренние органы некоторых мутантов не применяли в парфюмерии и фармацевтике? А кожа большеногов разве не добывалась для пошива верхней одежды и обуви? Неужели всего этого не было, а, профессор?

— Было, и я этого не отрицаю, но наравне с этим Зона принесла немало страданий. Давайте посчитаем. — Олег Иванович пальцем левой руки загнул мизинец правой ладони: — Первое. Выбросы воздействовали на мозг и психику сталкеров, превращая тех в зомби. Второе. Аномалии и мутанты убивали. Третье. Отрицательные свойства сгенерированных деструктивами образований в большинстве случаев перекрывали их положительные качества. — Он нацелил сложенные пистолетиком пальцы на Балабола: — Эксперимент неспроста получил кодовое название «Версия 2.0». Я пытался искоренить эти проблемы и во многом преуспел. Моей мечтой было не уничтожить Зону, как ты подумал, а приручить ее. Сделать более дружелюбной, что ли.

Профессор отодвинул от себя клавиатуру. Взял из тонюсенькой стопки на углу стола лист бумаги. Вытащив карандаш из подставки в виде миниатюрной вазочки, он схематично изобразил саркофаг над Четвертым энергоблоком и в стороне от него нарисовал ряд больших кругов.

— В результате долгих опытов я выяснил, что Зоной можно управлять. — Шаров провел три волнистые линии над каждым кругом. — Чем сильнее воздействие на ноосферу, тем больше слабеет Зона, а значит, как я уже говорил, исчезают выбросы и все, что с ними связано. Соответственно, при уменьшении частоты излучения, — профессор перечеркнул две линии над каждым кругом, — Зоне возвращается часть свойств. Регулируя мощность и длительность целенаправленного излучения, можно программировать выбросы. Тем самым достигается три важных цели. Во-первых, безопасность людей. Перед выбросом из Зоны всех эвакуируют, кроме работающих в сверхзащищенных бункерах специалистов. Следовательно, риск превратиться в зомби во время пси-шторма сводится к нулю. Во-вторых, контролируя интенсивность выброса, можно программировать аномалии на генерацию определенных групп артефактов. В-третьих, в перерывах между запланированными выбросами Зону можно использовать в качестве рекреационного ареала, что, собственно, сейчас и происходит. Вы только представьте, в Зону за артефактами можно будет ходить, как в лес по грибы после дождя.

— Это все хорошо, профессор, — прогудел Потапыч, — но что вы с тем влиятельным человеком не поделили? Почему он послал людей против вас? Его не устроил результат вашей работы? Кстати, вы так и не сказали, кто он.

— Я сам не знаю, кто он такой.

— Как это не знаете? — удивилась Лань. Балабол и Потапыч явно тоже изрядно опешили.

— А вот так, — с вызовом ответил профессор. — Мы общались с ним посредством видеосвязи, я ни разу не видел его лица, и, как мне показалось, его голос был изменен.