Александр Пономарёв – Четвертое уравнение (страница 54)
– Молодой человек такое горе пережил, а вы только сейчас решили его проведать, – неодобрительно сказала бабка в фланелевом халате с забавными котиками и тапочках на босу ногу. – Раньше-то чуть ли не кажий божий день в гости бегали. Ни стыда, ни совести в вас нету.
– А еще строите из себя ителихента, – поддакнула другая старушка в лоскутной жилетке поверх коричневой вязаной кофточки с металлическими пуговицами. Узловатые пальцы ее сухощавых рук лежали на обтянутых темно-синей шерстяной юбкой коленях и казались паучьими лапками. Она, как и ее подружка, поджала бледные губы и сердито зыркнула на Воронцова.
– Вы твердо уверены, что Андрей дома? – спросил Владимир Александрович у Глафиры Степановны, а может, у Зинаиды Прокопьевны. Он частенько путал бабулек, называя Зинаиду Глафирой и наоборот. Бабульки сердились на неуважительное, по их мнению, отношение к себе, поэтому он предпочитал общаться с ними исключительно на «вы» и без упоминания имен.
– Хдеш ему ишо-то быть, касатик? Опять напился поди и спит себе. Он из дому только за водкой выходит. Другие-то на его месте в церкве кажий день за умерших молются, шоб им на том свете хорошо жил
– Алкаш он! – со знанием дела заявила ее соседка.
Воронцов понял: им все равно о ком судачить, лишь бы найти повод. Он развернулся и потопал вверх по ступенькам, крепко держась за перила и тяжело, с присвистом, втягивая в себя воздух. Пережитый стресс и почти две недели на больничной койке плохо сказались на здоровье. Владимир Александрович осунулся и постарел. Его мучила одышка и слабость в ногах. При выписке доктор рекомендовала как можно больше гулять, тогда организм окрепнет и плохие симптомы пройдут сами по себе. По этой причине он отправился к Андрею на общественном транспорте, а не поехал на машине.
– Даже спасибо не сказал. Грубиян! – сердито бросила ему в спину бабка в халате с котиками. Владимир Александрович сделал вид, что не услышал, набрал код на входной двери и шагнул в подъезд.
– Вот и помогай после этого людям, – поддержала подружку бабуся с похожими на пауков костлявыми ладонями.
На этот раз Владимир Александрович не только жал на кнопку звонка, но и барабанил в дверь до тех пор, пока Андрей не проснулся.
В квартире послышались шаркающие шаги, и Андрей заспанным голосом спросил:
– Кто там?
– Я! Открывай!
Андрей, видимо, долго не мог нащупать барашек замка. Воронцов слышал, как сын покойного друга скребет ногтями по внутренней облицовке двери. Наконец раздался щелчок, дверь открылась, и парень одной ногой шагнул за порог.
– Посмотри на себя! – сердито прошипел Владимир Александрович, схватил крестника за воротник заблеванной рубахи, втолкнул в прихожую и сильно встряхнул. Ткань лопнула с оглушительным треском. – Разве твоя жена и родители этого заслужили?
– Имею право! Ты кто такой, чтобы мне запрещать?! – пьяным голосом заорал Андрей и вздрогнул от ожегшей щеку оплеухи.
– Твой крестный, вот кто! Теперь я тебе вместо отца, и – знаешь что? – ни черта ты не имеешь! Ты только позоришь память об умерших безобразным поведением! Пьешь, как последняя скотина! О тебе соседки каждому встречному талдычат, что ты алкаш!
Владимир Александрович говорил резко, отрывисто, будто забивал гвозди. Андрей смотрел на него с пьяной ухмылкой, а когда крестный умолк, жадно хватая воздух бледными, будто покрытыми пленкой губами, икнул и утробно выдохнул.
– Ну и пусть. – Он булькнул горлом и шумно сглотнул. – Мне плевать, что они там несут. Дуры безмозглые!
Владимир Александрович скривился от неприятного запаха перегара и помахал рукой перед носом.
– Зато мне не плевать. Живо пошли в ванную.
– Нет, – мотнул головой Андрей. Сальные волосы упали на глаза. Он провел по лбу рукой, смахивая грязную челку в сторону. – Не пойду.
– А я говорю, пойдешь, – процедил сквозь зубы Владимир Александрович и попытался развернуть крестника в узком коридоре. Андрей упрямо набычился, а когда Воронцов снова отвесил ему оплеуху, поднял сжатую в кулак руку над головой и бешено сверкнул глазами.
– Ну давай, ударь меня! – Владимир Александрович расправил плечи и выпятил грудь. – Вытолкай за дверь! Ведь я мешаю тебе заливать горе водкой! Только ты хоть запейся, это их не вернет!
Несколько секунд Андрей смотрел на крестного, злобно скаля зубы и сердито раздувая ноздри. Потом вдруг уронил занесенную над головой руку, разжал кулак и горько заплакал.
– Почему они все ушли? За что ты забрал их, Господи? Что я сделал тебе плохого? – забормотал он, кривя губы, хлюпая носом и размазывая пьяные слезы по грязным щекам.
Владимир Александрович обнял Андрея за плечи, прислонил его голову к себе и гладил по жирным волосам, чуть слышно приговаривая:
– Поплачь, поплачь, миленький, легче будет. Хоть немного выжги слезами горюшко. Поплачь.
Видимо, от этих сказанных шепотом слов, а может, просто время пришло выплеснуть боль, тоску и лютую горечь утраты, накопившиеся за проведенные в пьяном бреду дни, но Андрей вдруг завыл в голос, как брошенный всеми пес. И сердце казалось кипящей расплавленной лавой, так сильно жгло оно грудь.
Мужчины долго стояли, обнявшись, в темноте прихожей. Потом Андрей легонько оттолкнул от себя Владимира Александровича:
– Пошли.
– Куда?
– В ванную. Сам говорил, помыться мне надо.
– Ты иди, помойся. Я тебя подожду.
Андрей кивнул, сходил в комнату за полотенцем и пустил воду в ванной. Пока он приводил себя в порядок, Воронцов хозяйничал на кухне. Вылил в раковину запасы водки. Сложил пустые бутылки вместе с объедками в пакет и туго завязал ручки узлом. Перемыл грязную посуду, досуха вытер кухонным полотенцем и убрал в шкафчик над раковиной. Смахнул тряпкой крошки со стола, подмел пол и почистил заляпанную пригоревшей пищей плиту. Так что, когда Андрей вышел из ванной комнаты помытый, побритый и заметно посвежевший, кухня сияла почти первозданной чистотой.
Владимир Александрович повесил полотенце с забавными мышатами на приклеенный к кафельной плитке крючок и повернулся к стоящему в дверях хозяину квартиры:
– Есть будешь?
Андрей пригладил влажные волосы.
– Буду.
– Иди тогда оденься, нечего полуголым ходить. Я пока поищу что-нибудь в холодильнике.
Андрей ушел в комнату, шлепая босыми ногами по линолеуму. Когда он снова появился на кухне в синих тренировочных штанах с зелеными полосками по бокам и белой футболке с головой рычащего тигра на груди, Владимир Александрович чистил картошку. На столе рядом с горкой очистков на расстеленной газете и уже почищенными клубнями стояла банка рыбных консервов с надписью «Сардина тихоокеанская в масле» поверх нарисованной на этикетке рыбины. На крышке с выдавленными цифрами даты производства и номера партии ждали своего часа три похожие на церковные купола мелкие луковицы.
– Присоединяйся, – Владимир Александрович показал ножом на раскрытый полиэтиленовый пакет с прошлогодней картошкой. Из дряблой сморщенной кожуры старых клубней тут и там торчали белые с розовым ростки. Одни только-только проклюнулись, другие достигали сантиметра в длину. – Сейчас сварим рыбный суп из консервов, пожарим картошечки. Устроим пир на весь мир, потом чаю попьем.
Андрей отсоединил нож от висящей на стене магнитной держалки. Взял из пакета картофелину. Завитая спиралью узкая полоска кожуры упала на газету рядом с кучкой очистков. В отличие от Андрея, крестный срезал шкурку с клубней маленькими фрагментами.
– Водка где?
– Вылил, – сухо ответил Владимир Александрович, положил очищенный клубень рядом с другими такими же и взял картошину из пакета.
– Спасибо. Сам бы я не смог.
– Я так и подумал. – Владимир Александрович посмотрел на Андрея. Глаза лучились отеческой любовью и добротой.
За обедом крестный предложил план действий. Он считал необходимым найти сидевшего за рулем «мерседеса» подонка и наказать его за злодеяние.
– Как мы это сделаем? – скептически поинтересовался Андрей. – Номера были заляпаны грязью, а на записи с камер видеонаблюдения лица этого ублюдка не видно.
– Зато мы знаем марку и цвет машины, а это уже кое-что, – убежденно сказал Владимир Александрович.
Он действительно развил бурную деятельность, и это едва не стоило ему жизни. Воронцов находился дома, когда в окно его квартиры на первом этаже панельной многоэтажки, с треском разбив стекло, влетела бутылка с зажигательной смесью. Горящая жидкость разлилась из разбитой бутылки по полу. Пламя мигом охватило комнату.
К счастью, сам объект нападения находился в это время на кухне и не пострадал от ожогов, но надышался дымом, когда пытался самостоятельно справиться с огнем, и чуть не погиб от удушья. Повезло, соседи вовремя пришли на помощь и сперва вызвали пожарных, а потом выломали дверь в горящую квартиру. Нашли Владимира Александровича лежащим на полу в коридоре без чувств и за руки вытащили на лестничную площадку.
Одна из соседок Воронцова работала медсестрой в городской больнице и в тот день отдыхала дома после ночной смены. Она и спасла его, делая искусственное дыхание и непрямой массаж сердца до самого приезда «скорой». Когда пострадавший пришел в себя после экстренно проведенной медиками реанимации, врач подошел к ней и пожал руку: