Александр Пономарёв – Четвертое уравнение (страница 51)

Послышался нарастающий шум мотора. Наученный горьким опытом, Андрей на всякий случай спрятался в кустах и наблюдал за перекрестком, слегка пригнув книзу торчащую напротив глаз ветку.

На перекрестье дорог, постреливая глушителем и фыркая мотором, выкатился знакомый «уазик» Семченко. Андрей улыбнулся. Он наконец-то попал в нужное время. Осталось сделать то, зачем он сюда пришел, и все изменится в лучшую сторону.

Андрей подождал, когда «уазик» скроется из виду, выбрался из кустов на дорогу и потопал в обратном направлении от перекрестка. Дошел до ближайшей к нему панельной девятиэтажки и подобрал с поросшей кочками мха и пятнами лишайников отмостки осколок выбитого кем-то стекла. Закрепил находку в расщелине на конце одной из подгнивших досок скамейки, сел рядом с подобием ножа и осторожно заелозил по нему полоской наручника. Острый край битого стекла быстро перерезал пластиковый хомут. Андрей с наслаждением помассировал запястья со следами натертостей и кровоподтеков в тех местах, где жесткий пластик врезался в кожу. Когда кровообращение в полной мере восстановилось и огненные мураши перестали бегать под кожей, он скинул с себя куртку, оторвал от подола рубашки широкую полосу и перевязал раненую ногу. Потом снова влез в рукава куртки и зашагал обратно к перекрестку, но не стал на него выходить, решив не испытывать судьбу понапрасну.

Пробираясь за кустами вдоль дороги, Андрей всякий раз ложился на землю, когда слышал шум проезжающей мимо машины. Через два часа он увидел трубы энергоблоков. Они высились за деревьями и напоминали воткнутые в небо красно-белые полосатые пальцы.

Андрей вышел на дорогу и захромал по направлению к станции как ни в чем не бывало. Во второй визит сюда Семченко привез его чуть ли не вплотную к третьему энергоблоку. Когда машина проезжала через открытые ворота, Андрей заметил, как один из сотрудников прошел через калитку КПП на территорию ЧАЭС по карточке-пропуску, и решил воспользоваться той же схемой. Благо пропуск у него остался при себе. Петрухин не нашел карточку во время обыска. Она провалилась в дыру в кармане и благополучно ждала своего часа в пространстве между подкладом и тканью куртки. Андрей нащупал карточку, когда надел куртку после перевязки, с трудом вытащил, пользуясь указательным и средним пальцами, как пинцетом, и переложил в задний карман джинсов, чтобы она всегда была под рукой.

Немного смущала рана на ноге. Пропитанная кровью штанина и перевязь из оторванного от рубахи клочка ткани могли привлечь внимание часового из военизированной охраны. Андрей все же пошел на риск. Он был уверен в успехе задуманного, и эта уверенность прочно зиждилась на почерпнутых в институте знаниях.

На одном из занятий по психологии преподаватель, говоря о важности аутотренинга и воспитания внутреннего стержня психологической устойчивости, привел статистику, как он их называл, «нелепых» преступлений. То есть таких, когда потерпевшие не понимали, что их грабят, и сами отдавали преступникам все, что тем было нужно, не будучи при этом под гипнозом и без угрозы физической расправы. Соломон Аристархович, так звали того преподавателя, называл подобные случаи проявлением открытого им «синдрома уверенного лица» – определенного состояния психики, когда люди, сами того не осознавая, подпадают под влияние доминантного поведения другого человека.

Андрей тогда не больно-то и поверил сказанным занудным голосом Соломона Аристарховича словам. Старенький, сухонький, в кургузом пиджачке непонятного цвета с кожаными заплатками на локтях, он всегда подслеповато щурился, потому что носил неподходящие по диоптриям, зато купленные по дешевке на блошином рынке очки, и сам был похож на жертву гипотетического синдрома.

Потом, правда, Андрей сам дважды убедился на практике в эффективности доминантного поведения. Первый раз, когда без абонемента взял редкую книгу в институтской библиотеке, задурив молодой библиотекарше голову расспросами о проведении внестационарной работы со студентами и преподавателями. А во второй – прошел с черного входа в популярное среди студентов кафе, куда сложно было попасть без многочасового ожидания в очереди. Курящий на крыльце сотрудник общепитовской точки сказал, как найти кабинет заведующей, и продолжил смотреть видосики в телефоне. Наверное, решил, что пришел очередной проверяющий из СЭС или пожтехнадзора.

– Два раза было, третьего не миновать, – буркнул Андрей, приближаясь к решетчатой двери узкого прохода между кирпичной будкой контрольно-пропускного пункта и закрытыми воротами.

Он слегка выдвинул нижнюю челюсть вперед и чуть прищурил глаза, старясь придать себе как можно более невозмутимый вид; приложил карточку к коробке считывателя на стене КПП. Щелкнуло. Металлическая калитка на сантиметр отошла от пластины электронного замка и заскрипела, поворачиваясь на цилиндрических петлях, когда Андрей толкнул ее рукой.

Часовой с погонами рядового и шевроном «Грищенко Д. А.» на клапане нагрудного кармана мельком глянул сквозь огромное, в половину стены, окно на Андрея, кивком поздоровался с ним и что-то нацарапал ручкой в раскрытой на столе амбарной книге.

За спиной раздался характерный щелчок замкнувшего контакты замка.

«Сработало!» – радостно подумал Андрей, ковыляя вдоль крашенной белой масляной краской стены. Все-таки он сильно волновался, хоть и не хотел признаваться себе в этом. Одно дело дурить молоденькой библиотекарше голову и спросить у залипшего в телефоне парня, как найти кабинет начальника, и совсем другое внаглую проникнуть на охраняемый объект. Несопоставимые по цели и уровню сложности задачи, как сказал бы Владимир Александрович.

Он почти дохромал до угла будки, когда за спиной раздался звук, будто шарики катились по стеклу, и хриплый голос окликнул:

– Стой!

Сердце пропустило удар и учащенно заколотилось. Стараясь сохранять спокойное выражение лица, Андрей медленно повернулся к Грищенко. Тот наполовину высунулся из раздвижного окна и с интересом смотрел на, как он считал, припозднившегося сотрудника дневной смены. Работники станции иногда задерживались по тем или иным причинам в Славутиче. А так как служебный автобус ходил от города до ЧАЭС два раза в сутки, по утрам и вечерам, то и добираться им приходилось до Припяти на попутках и пешедралом топать из города на работу.

– Что с ногой?

– Да так, ерунда, – махнул рукой Андрей и ляпнул первое, что взбрело в голову: – Сам знаешь, какие у нас тут дороги. Одни колдобины кругом, вот я и запнулся. И-эх, мало того что штаны порвал, пришлось еще и рубаху испортить. – Андрей печально вздохнул и развел руками в стороны: – Надо ж было так неудачно навернуться, прям на торчащую из дороги железяку попал. Поначалу кровь ядрено текла, думал, так и окочурюсь на дороге.

– Бывает, – сочувственно покивал Грищенко. – А чего задержался-то?

– Проспал. Подруга из Киева в гости приехала, полночи спать не давала.

– А-а-а! – прыщавое лицо Грищенко расплылось в улыбке. Он хитро подмигнул: – Дело хорошее, из-за него можно и на работу опоздать. Ну, бывай, удачи тебе. В медпункт загляни, пусть там царапину обработают, а то, не приведи хоспади, воспаление начнется. С больной-то ногой не сильно на кровати поскачешь. Смотри, подруга останется без утех, живо себе другого найдет.

Грищенко хохотнул, довольный, что удалось хоть немного скрасить одиночество длинного дежурства, скрылся в будке и закрыл окно. Андрей облегченно выдохнул. Он тоже был доволен, но по другой причине. Пока добирался до станции, у него созрел план действий, и теперь настало время воплотить его в жизнь.

Андрей доковылял до третьего энергоблока, изредка ловя на себе любопытные взгляды сотрудников станции. Они проходили мимо в белых защитных костюмах, и он опасался, что у кого-нибудь из них возникнет желание спросить, кто он такой и что здесь делает.

К счастью, страхи оказались напрасны. Как выяснилось, никому до него не было дела, и даже перемотанная оторванной от рубахи полоской ткани нога не вызывала вопросов. Видимо, все, кто попадался навстречу, думали: раз он оказался на станции, значит, работает здесь. А то, что нога замотана, – так от неприятностей никто не застрахован.

В раздевалке Андрей переоделся в тот же самый костюм, что и в предыдущий визит на станцию, и тем же способом, как в прошлый раз, проник в лабораторию отца. Там он сел на один из приставленных к стене стульев и выставил вперед раненую ногу.

– Возможно, Грищенко прав и в рану попала инфекция, – буркнул под нос Андрей, поглаживая ноющее бедро.

Он посидел еще немного, откинувшись на спинку стула, встал и похромал к стене, на которой висел шкафчик с электрошокером. Приложил пропуск к хромированной пластине на дверце шкафчика, вытащил дистанционный нейтрализатор из креплений и поковылял, приволакивая раненую ногу, к стоящим в стороне от экспериментальной установки шкафам с оборудованием. Он спрятался за одним из них так, чтобы его не было видно со стороны центрального входа в лабораторию, привалился боком к холодной стенке шкафа, вытянув обе ноги, и стал терпеливо ждать.

Боль в бедре постепенно утихла. Андрей незаметно для себя задремал. Отдых был ему необходим. Недавние прыжки во времени и связанные с ними потрясения забрали много сил. Потеря крови, пусть и незначительная, тоже давала о себе знать.