Александр Пономарёв – Четвертое уравнение (страница 35)

Профессор решился на отчаянный шаг после, как всем казалось, успешного избавления от Богомолова. Было у него ощущение: раз появился один готовый на все отморозок, значит, обязательно появится и другой. Только вот ученый и подумать не мог, что это произойдет так быстро и что отморозком будет все тот же Богомолов – по его, Олега Ивановича, вине.

Несмотря на короткий временной лаг, профессор успел должным образом подготовиться к приему незваного гостя. Первым делом он позаботился о превращении пришедших вместе с Богомоловым изоргов в послушных бойцов. Для этого он сделал специальные шлемы для измененных, наподобие того, с чьей помощью Лань перехитрила Арахну[4]. Только теперь у этих шлемов было две функции, а не одна. Они не только блокировали телепатические сигналы, посредством которых Богомолов когда-то управлял измененными, но и выступали в роли проводника в мозг особей импульсов от коротковолнового электромагнитного передатчика, собранного Шаровым специально для этих целей.

Но профессору этого показалось мало. Спустя две недели после гибели Балабола он пригласил под видом ученых опытных подрывников, и при их помощи тайком были заминированы ключевые здания научного лагеря. В случае серьезной опасности профессор мог одним нажатием на кнопку взорвать все и всех в радиусе пятисот метров. Электронный детонатор хранился в сейфе его кабинета, и сейчас Олег Иванович направлялся за ним. Он полагал, будет легче и спокойнее, когда последний и решающий довод в его борьбе с Богомоловым в нужный момент окажется под рукой.

Профессор стремительно шагал по ведущей к центральному корпусу дорожке. Время от времени он спохватывался, что его напряженный вид и нервная походка могут вызвать ненужные вопросы или, еще того хуже, посеять панику, и с трудом заставлял себя хоть немного сбавить шаг.

Дважды ему пришлось натягивать на лицо вымученную улыбку, кивать и обмениваться дежурными, ничего не значащими фразами. Первый раз, когда он повстречался с идущими по своим делам военсталами из недавно прибывшего в лагерь пополнения, а во второй, когда он столкнулся у входа в исследовательский центр с двумя научными сотрудниками из отдела по изучению артефактов. Ученые курили на крыльце и о чем-то эмоционально беседовали, активно при этом жестикулируя. Дым от сигарет вился в воздухе причудливыми спиралями. Увидев профессора, они ненадолго переключились на него, а потом снова вернулись к бурному обмену мнениями и экспрессивным взмахам руками.

Олег Иванович обошел спорщиков стороной, бочком протиснулся в приоткрытую стеклянную дверь и, хотя внутри него все звенело и дрожало, как натянутая до предела струна, неторопливо прошел по просторному холлу, поднялся по широкой лестнице на второй этаж и только здесь немного расслабился.

Он подбежал к кабинету, топая ногами, как атакующий врага гиппопотам. Вытащил из кармана халата ключ-карту, открыл дверь и бросился к стоящему в углу сейфу. Набрал код дрожащим от волнения пальцем, сунул руку в нутро бронированного шкафчика и на ощупь нашел то, за чем пришел в кабинет.

Детонатор зацепился ремешком фиксатора на запястье за антабку компактного контейнера для артефактов. Профессор, почувствовав сопротивление, дернул сильнее и ахнул, когда увесистый куб с освинцованными стенками грохнулся на пол. Вместе с контейнером из сейфа выскользнула пухлая записная книжка – его дневник, куда он записывал все важное, что с ним происходило, и нужное для работы, и картонная папка с потрепанными тесемками и глубоким понижением по центру верхнего клапана. Отпечатанные типографским способом жирные буквы «ДЕЛО» чернели на дне квадратного углубления. Казалось, что это не приобретенная деформация, а задумка производителей канцелярской принадлежности.

Профессор отложил детонатор – черный цилиндр с выемками под пальцы на передней стороне и красной кнопкой вверху, – щелкнул замками крышки и открыл контейнер. С минуту он любовался давним подарком Крапленого. «Созвездие» завораживало алмазным мерцанием иссиня-черной сферы. Похожие на друзы горного хрусталя, ступенчатые выступы матово светились, как Млечный Путь безлунной ночью. Можно было бесконечно смотреть на этот артефакт, так сильно он притягивал взгляд и успокаивал, но профессор пересилил себя.

Он закрыл контейнер и вернул его в сейф. Хотел убрать папку на прежнее место, но нащупал под тонким слоем хранящихся в ней бумаг что-то твердое и прямоугольное. Профессор развязал тесемки и откинул продавленную контейнером картонку.

Среди листов с аккуратными схемами и чертежами обнаружилась темно-красная пластиковая коробочка размером чуть больше карманной зажигалки. Профессор удивленно хмыкнул. В папке хранились документы по темпоральной установке и наброски его собственных будущих изобретений и экспериментов, а также связанные с ними расчеты и записи. Тот же трансмиттер сначала появился как рисунок от руки и лишь спустя какое-то время воплотился в реальность сначала в виде чертежей, а потом и как изделие из стали, керамики и сплавов.

Олег Иванович покрутил вещицу перед глазами. Внутри что-то брякало и стучало. Он вцепился в крышку пальцами, как клещами, слегка пошевелил и подергал ее на себя. Плотно подогнанная крышка подавалась неохотно, но он все-таки справился с ней. Внутри коробочки обнаружилась флешка с перламутровыми боками. Профессор припомнил, что вроде бы эту флешку давным-давно отдал ему какой-то сталкер, но что было на ней записано, он, хоть убей, вспомнить не мог. Это еще сильнее подогрело его любопытство.

Шаров подошел к столу, включил ноутбук и вставил флешку в гнездо. Ноутбук мелодично пробулькал. На экране появился светлый прямоугольник со стилизованным изображением кинопроектора и надписью: «Запустить изображение?» Профессор заскользил пальцем по сенсорной площадке тачпада и дважды легонько постучал по ней, когда стрелка указателя оказалась на подсвеченной белым иконке «Да».

Экран мигнул и погас, а потом пошла запись с установленной в незнакомом профессору кабинете камеры видеонаблюдения. Судя по цифрам в нижнем правом углу экрана, она была сделана десятого июня две тысячи шестого в час пополудни. Молодой человек стоял лицом к объективу и как будто смотрел в глаза Олегу Ивановичу. Профессор видел этого парня впервые, но что-то неуловимо знакомое было в его лице. Как будто он уже встречался с ним когда-то давно. Возможно, в том же далеком две тысячи шестом, когда он, тогда еще молодой специалист, работал вместе с другими учеными над одним из засекреченных проектов.

Несколько секунд на экране ничего интересного не происходило, но вот позади человека появилось крохотное облачко. Профессор подался к экрану. Он буквально прилип к нему взглядом и боялся лишний раз моргнуть, так заинтересовала его эта запись. А там действительно было на что посмотреть. Облако довольно быстро увеличилось в размерах, и оказалось, что это ведущий в другое помещение проход. Парень в кадре вошел в портал, как в открытую дверь, и вскоре запись опять стала скучным набором одинаковых кадров, а потом и вовсе сменилась серой рябью помех.

Олег Иванович перемотал запись, снова просмотрел ее в нормальном режиме, вернулся к началу и запустил замедленное воспроизведение. Дождался, когда портал в кадре полностью откроется, поставил запись на паузу и внимательно вгляделся в изображение.

Он сразу понял, что так насторожило его при первых двух просмотрах. По ту сторону портала виднелись фрагмент стены с электронными часами-календарем, часть занавешенного вертикальными жалюзи окна и половина клетки Фарадея в виде яйца, а сбоку от нее сверкающие, как ледяные шапки гор, зеркальные столбы. На момент стоп-кадра время на часах в открытом портале сменилось датой. Профессор отчетливо видел красные цифры 24-05-2029 – вопиющее несовпадение с датой записи.

Разница в двадцать с лишним лет означала, что кроме него еще кто-то раскрыл секрет путешествий в четвертом измерении, и этот кто-то, видимо, тоже принимал участие в проекте «Зеркало времени». Профессор видел в портале лишь часть аппарата, но и того, что он разглядел в кадре, хватало за глаза. Определенное сходство этой машины времени с темпоральной установкой, от которой брал начало и его трансмиттер, было налицо.

Эксперимент, финальная часть которого попала на запись, прошел больше месяца назад. Это вселило в профессора уверенность, что не все потеряно. Уничтожение Богомоловым трансмиттера не приговор, а всего лишь досадный эпизод в их пока не законченном поединке. У него есть шанс закончить то, что он так неосмотрительно начал, ослепленный гордыней и желанием доказать Лекарю, как сильно тот ошибался на его счет. Он может и должен исправить непростительную ошибку! Осталось узнать, что за ученый провел этот эксперимент и где его искать?

Профессор нашел ответы на оба вопроса и сделал это за считаные минуты. Подсказки крылись все в том же стоп-кадре. Раз за разом внимательно разглядывая статичную картинку, Олег Иванович заметил сквозь приоткрытые жалюзи не только подсвеченный рекламными огнями крохотный шпиль Останкинской башни, но и оконное отражение зеркала, в котором виднелся мужской силуэт.

Он скопировал кадр, вставил его в предварительно открытую программу обработки изображения и увеличил по максимуму. Отражение в отражении сильно теряло в четкости, и все же профессор, хоть и с большим трудом, узнал давнего знакомого Владимира Воронцова. Они были ровесниками, когда познакомились, но за прошедшие годы Воронцов очень постарел и теперь выглядел лет на десять старше Олега Ивановича.