Александр Пономарев – Основной компонент (страница 6)

– Сейчас.

Я чуть со стула не упал. Пульс зашкалил, ноги задрожали в коленях, тело налилось пугающей слабостью. Во рту пересохло.

– Но мне надо подготовиться, – прохрипел я. – Хотя бы взять документы.

– Позвольте дать вам совет, Отто. – Шпеер растянул губы в холодной улыбке. – Не стоит испытывать терпение фюрера. Он легко может сменить милость на гнев, и тогда… – Немец снова оголил зубы, и я заметил, какие у него острые, чуть выдающиеся вперед длинные клыки.

Несколько долгих секунд я пытался унять сердцебиение и справиться со стрессом. На помощь пришла дыхательная практика йогов. Я сделал глубокий вдох через нос, ненадолго задержал дыхание и выдохнул через рот. После третьего повтора я ощутил, как из глубины живота по всему телу волнами полилось умиротворенное спокойствие. Все верно: раз я не могу избежать неприятной встречи, нет смысла понапрасну тратить нервную энергию.

– Спасибо, Макс. – Я тоже встал со стула, опираясь обеими руками на столешницу, и посмотрел немцу в глаза. – Мы поедем или полетим?

– Любопытство еще никого не доводило до добра, – резко ответил Шпеер и дернул правой щекой.

«Контуженый или неврастеник, или и то и другое», – подумал я, вынимая из бумажника банкноту в десять рейхсмарок, положил деньги на стол и по взгляду немца понял, что не продешевил.

Пока сидели в кафе, ветер стих. Облака растворились в мазуте неба. Алмазная пыль звезд вкупе с крупным бельмом луны посеребрили крыши и фонарные столбы.

Вдоволь налюбоваться видами ночного города не хватило времени. Мы только вышли на крыльцо, как со стороны невидимой отсюда площади послышался нарастающий звук мотора. Вскоре из-за угла вывернул автомобиль с прикрытыми светомаскировкой фарами. Тарахтя двигателем, машина подрулила к кафе и заскрипела тормозами, останавливаясь напротив крыльца.

Я замер от удивления, глядя на плавные обводы крыльев, длинный капот с трехлучевой звездой над радиаторной решеткой и выпуклую крышу «мерседеса». Это был один из знаменитых на весь мир «фюрервагенов». Я видел их фотки в Инете, скажем так, в той еще жизни, а теперь вот довелось лицезреть легенду немецкого автопрома воочию.

Шпеер легко толкнул меня в плечо:

– Вы что застыли, Отто? Садитесь в машину.

Он открыл дверь, подождал, когда я сяду на заднее сиденье, захлопнул ее и сел рядом с водителем.

«Мерседес» рыкнул двигателем, заскрипел снегом под колесами и покатил по ночному Берлину. За окном замелькали черные скелеты деревьев и залитые лунным молоком силуэты городских зданий. Не желая терять время понапрасну, я откинулся на спинку удобного сиденья и, под ровный рокот мотора, стал вспоминать все, что узнал из тетрадей Валленштайна.

Итак, барон был единственным отпрыском знатного рода. С детства увлекался как мистикой, так и наукой и в Аненербе попал из-за этих увлечений. В тридцать восьмом году Валленштайн вернулся из Тибета с таинственным обломком. Подробнее изучив находку, он пришел к выводу, что это осколок древнего артефакта, неизвестно как попавшего на Землю. Может, он прилетел из космоса миллионы лет назад, а может, проник сюда из иного измерения.

Полученная с помощью этой штуки вакцина творила с живыми организмами чудеса, делая то, что мировая наука не смогла достичь и за десятилетия прогресса. Она давала человеку больше сил, многократно повышала устойчивость к огнестрельным ранениям, ускоряла регенерацию поврежденных тканей.

Препарат вполне мог стать идеальным средством для воплощения в жизнь идеи фюрера о создании сверхчеловека, если б не его побочные действия. У всех подопытных, после введения вакцины в мышечные ткани, происходило радикальное изменение внешнего вида. Барон пытался нейтрализовать отрицательный эффект, но все, чего ему удалось достичь после многочисленных опытов, – это придать жертвам его экспериментов звериный облик.

Гитлер узнал об исследованиях барона, предложил тому совместить биоинженерию с мистическими идеями – это с его подачи у проекта появилось название «Вервольф», то есть оборотень, – и потребовал создать универсальных солдат, способных склонить чашу весов в глобальной войне на сторону Германии. То, что они выглядели не как люди, его не пугало. Наоборот, в этом он видел сакральный смысл. Дескать, нелюди зачищают Землю от унтерменшев, освобождая жизненное пространство для избранных. В качестве стимула к активной работе и для устранения большей части административных барьеров, Гитлер дал Валленштайну звание штандартенфюрера СС, целый отдел в подчинение и пообещал по результатам исследований щедро наградить всех, кто был занят в этом проекте.

Все! На этом мои познания заканчивались. Если б у меня было время ознакомиться хотя бы с большей частью баронских записей, возможно, я смог бы сейчас выработать тактику поведения на предстоящей встрече. Хотя, чего там вырабатывать? Черт знает, что у Гитлера на уме. Ладно, буду надеяться на русский авось. Всегда помогало, вдруг и на этот раз кривая вывезет.

Глава 3

Мерседес» сбавил скорость, свернул налево, проехал еще немного и остановился. Я посмотрел в окно. За слегка запотевшим стеклом расстилалось белое поле аэродрома. Воздушный порт окружала живая изгородь из присыпанных снегом деревьев, казавшихся в неверном свете луны хребтом диковинного зверя. Метрах в тридцати от машины на открытой стоянке дремали серебристые тушки самолетов. За ними виднелись купола ангаров и гребни крыш складских помещений. Стволы зенитной артиллерии настороженно смотрели в темное небо. Самих зенитчиков отсюда было не видно, но я не сомневался: они дежурят возле орудий, готовые в любой миг открыть огонь по самолетам неприятеля, если те вдруг появятся в этой части Германии.

На краю взлетного поля средневековой башней возвышался цилиндр навигационной вышки с короной из трапециевидной чаши на вершине. Желтые окна диспетчерской ярко светились, щедро рассыпав вокруг высокой колонны лепестки отраженного света. Рядом с бетонной громадой жарился в лучах прожектора тонкий шест с танцующим на ветру красно-белым тряпичным конусом.

Я чуть подался вперед.

– Значит, мы все-таки полетим к фюреру.

– Да, – бросил Шпеер, глядя в лобовое стекло.

Прошло несколько минут. «Фюрерваген» по-прежнему вхолостую тарахтел двигателем. Монотонно шумел вентилятор печки, обогревая салон теплым воздухом. Я подождал еще немного и только решил узнать, когда будет наш самолет, как с неба на землю упали широкие столбы яркого света. Что-то тихо гудящее и огромное, как кашалот, зависло над нами.

Я прижался щекой к стеклу, но ничего не увидел, кроме алмазного блеска косо падающих снежинок. Жгучее любопытство царапалось внутри, как игривый котенок. Когда еще выпадет шанс увидеть дирижабль вживую, а не на старинных фотографиях. Я взялся за ручку стеклоподъемника, трижды крутанул ее. Стекло опустилось на пару сантиметров, еще больше подогревая не на шутку разбушевавшийся интерес. Громкий щелчок пистолетного затвора прервал попытку шире открыть окно и выглянуть наружу.

– На вашем месте я бы этого не делал. – На этот раз Шпеер повернулся ко мне. Вороненый ствол его «парабеллума» застыл на уровне моих глаз. – Сидите спокойно, вам это видеть не положено. Если дадите слово, я уберу пистолет. В противном случае… – Он изобразил губами звук выстрела и посмотрел мимо меня, словно уже видел на стеклах и потолке автомобильного салона кровь и выбитые пулей мозги.

Я кивнул, медленно убрал руку от двери. Положил ладонь на колено, глядя в спинку переднего кресла.

Что-то гулко ударилось о крышу. Я вздрогнул, инстинктивно поднял глаза к потолку, но тут же опустил, опасаясь реакции Шпеера. Над головой громко загудело, и я почувствовал легкий толчок, с каким «мерседес» оторвался от земли.

Я не удержался, скосил глаза к окну. В серой темноте, за пределами ограниченной деревьями территории аэродрома, угадывались серебристо-черные пики леса. За ними извилистой лентой застыла скованная льдом река с поблескивающими на дальнем берегу тонкими ниточками рельсов.

Через пару мгновений зимний пейзаж сменился полумраком транспортного отсека. Расположенные в ряд ребра шпангоутов делали его похожим на внутренности кита. Сходство с чревом морского гиганта усиливал красный свет аварийного освещения.

Спустя секунду под ногами с лязгом захлопнулся люк. Я ощутил легкое содрогание, с каким «мерседес» присел на рессорах, встав колесами на твердую поверхность.

Равномерный гул извне усилился. Невидимые отсюда двигатели заработали на полную мощность, увозя нас в сторону Австрийских Альп.

– Через час будем на месте, – объявил Шпеер и попросил водителя включить радио.

В машину ворвался лающий голос Гитлера. Доклад об успехах Германии часто прерывался криками толпы «Хайль!» и громкими аплодисментами. Речь длилась почти тридцать минут, а потом зазвучали военные марши с патриотическими песнями. Шофер по знаку оберфюрера убавил громкость, и музыка тихо полилась в салон.

Незаметно для себя я задремал и проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо:

– Приехали, Отто, выходите из машины! Отто, да проснитесь же вы!

Спросонья я не сразу понял, что здесь делает этот узколицый фашист, и едва не засветил ему в глаз. Потребовалось несколько секунд, прежде чем до меня дошло, где я и кто этот фриц. Шпеер снова упомянул о фюрере и о том, что Гитлер не любит ждать. Я кивнул, дескать, все понял, и вышел из машины.