Александр Полещук – В капле дождя (страница 6)

Американской машины хватило едва на полкилометра российской грунтовки, после чего Виктор счёл разумным оставить «форд» у одинокой берёзы на ровной поляне. А мы прямиком, по пахоте, двинулись к темневшему на другой стороне поля сосняку.

Учитель без устали торил дорожку. Объёмистый рюкзак закрывал всю его узкую спину. Еле дотащившись до кромки поля, мы повалились на жухлую траву. Учитель же, как ни в чём ни бывало, принялся осматривать деревья. Минут через десять крикнул:

– Идите сюда, нашёл!

Мы подошли к толстой гладкой сосне. На стволе, метрах в трёх от земли, были заметны четыре вертикальные борозды. Из них свисала кора, словно содранная стальным скребком.

– Типичный поскрёб, – объявил исследователь. – Это следы когтей. Наверное, из-за чего-то разозлился, да и деранул по сосне.

Мне стало не по себе: чёрт его знает, а вдруг он рядом? Но всё-таки надо было идти дальше. Несколько раз останавливались возле деревьев и разглядывали следы чего-то очень похожего на зубы. Если это и инсценировка, думал я на обратном пути, то весьма умелая: надо влезть на сосну, а потом с большой силой содрать чем-то толстый слой старой коры. А как объяснить следы на песке? Тоже подделка? Но зачем, зачем? Ведь учитель экскурсии сюда не водит, в газеты и на телевидение не рвётся.

Возле машины он снова угостил нас загадками. Сперва достал из рюкзака и выложил прямо на брусничник крупные овальные челюсти, треугольные лопатки, берцовые кости и другие внушительного вида фрагменты чьих-то скелетов. Мы вертели находки так и сяк, пробовали их на вес, простукивали на звук. Что ещё мы могли изобразить?

Потом нам было продемонстрировано звучание голоса таинственного обитателя здешних лесов. Учитель отошёл в сторонку, сосредоточился, поднёс ко рту сложенные наподобие рупора ладони и протяжно закричал:

– Эй-е-э-э-х-х-х-у-у!.. Эй-е-э-э-х-х-х-у-у!..

И снова, как недавно в сосняке, меня передёрнуло: что-то странное и тоскливое было в этом крике.

На этом экспедиция завершилась. Мы расстались с нашим новым знакомым на главной улице села. Он выскочил из машины, вскинул на спину рюкзак, боком поклонился и пробормотал «До свидания».

О карельском феномене я больше не слышал. Наверное, наш вожатый продолжает верить, что где-то бродит неприкаянное живое существо, и время от времени оглашает лес протяжным криком, похожим на зов:

– Эй-е-э-э-х-х-х-у-у!.. Эй-е-э-э-х-х-х-у-у!..

Двери в историю

Город Кимры Тверской области – это старинное волжское село Кимра с присоединённым к нему посёлком Савёлово и возникшими в последние десятилетия микрорайонами. По прихоти истории, плавное течение которой не раз нарушалось различными катаклизмами, Кимры не имеют общего лица. Будто три города сосуществуют здесь: крестьянско-мещанско-купеческий, советский и – отдельными вкраплениями – новорусский. Особенно заметно это в центре. Безо всякого порядка перемешаны здесь массивные бревенчатые строения с чердачными фонарями, деревянный модерн начала XX века, унылые пятиэтажные близнецы с разбитыми дверями, панельные девятиэтажки и наивно-вычурные особняки за металлическими оградами – последний писк провинциальной архитектуры.

Но есть в Кимрах кварталы, почти сплошь застроенные домами, принадлежавшими некогда крестьянскому сословию, и они-то интересны больше всего, Здешние крестьяне ведь не пахали и не сеяли, а жили сапожным ремеслом и тем знамениты были на всю страну. Рассказывают, что русская армия, преследовавшая Наполеона, ступила на парижские мостовые именно кимрским сапогом.

Улицам, где стоят эти вместительные дома с остатками деревянных кружев на фасадах, в былое время присвоили имена революционеров и советских деятелей, вряд ли известных здешним обывателям. Дома разгорожены на две, а то и на четыре квартиры, опутаны газовыми и водопроводными трубами, но всё ещё пытаются хоть чем-нибудь напомнить о своём былом достоинстве.

Вот, например, двери. Когда-то местные искусники украшали их накладной резьбой, так что ни одна дверь не была похожа на другую. Однажды, бродя по Заречью – слободе за рекой Кимркой, – я стал присматриваться к деревянному узорочью. На каждой двери был свой набор фигурок, свой рисунок: ромбики, колечки, солнышки, веретёнца, решётки, треугольнички, столбики, петушки, ёлочки, змейки. Многие из них сколоты или прихвачены гвоздиком.

Раз отделка двери обращена наружу, предназначена для прохожего, значит неспроста придумывали все эти узоры, подумал я. Дескать, мы гостю всегда рады, не робей, добрый человек, поднимись на выскобленные половицы крыльца да нажми кованую щеколду – узорчатая дверь и откроется. Про нынешнюю стальную дверь с глазком не скажешь, что она приветлива.

Кстати, и по части крылечек, с годами вросших в асфальт, кимряки были столь же изобретательны. И эта деталь сельского дома делалась не по заведённому стандарту. Двухскатные и односкатные навесы, подзоры с прорезными узорами, скамеечки, точёные перила, балясины и столбики – всё с выдумкой, не так, как у соседа…

Но каждый год отмечаю то в одном, то в другом знакомом месте остатки обгорелого сруба, обвалившуюся печную трубу, горы мусора. Старые дома, высохшие на хворост, сгорают за час-два от заискрившей проводки, полыхнувшей газовой плиты, а то какой-нибудь бедолага по пьяни и сам пустит пал непогашенной папиросой. Нет былого хозяйского догляда, нет контроля коммунальных служб, нет и денег у жильцов, чтобы самим поддерживать ветшающее гнездо. Неужели конец придёт домам с резными дверьми, ведущими в прошлое?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.