Александр Подольский – Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство… (страница 30)

На стол перед Веней легли фотографии с мест преступлений. Якимов явно был визуалом, никогда не начинал со слов. Всего жертв было трое – девушка, парень и мужчина. Девушка лежала на спине, распущенные волосы запачканы кровью из пробитого виска. Белое платье больше походило на ночную сорочку. Выпавшая из руки свеча лежала в копоти камина. Рядом с головой краснел острый угол основания гранитной тумбы для цветов.

– Студентка педагогического, двадцать лет, скончалась от травмы виска. Следов насильственной смерти нет. Найдена охранником, проводившим дневной обход. Это было… пятнадцать лет назад.

Веня отложил снимок и взял следующий. Тучный мужчина лежал в том же зале, но лицом вниз. И подальше от камина, который на фото был виден целиком. Даже часть зеркала попала в кадр. А вот тумбы рядом с камином не было.

– Актер, погиб от приступа астмы. Из показаний свидетелей следует, что во время съемок клипа он посмотрелся в зеркало, упал и перестал дышать. Скорая не успела, – продолжал Якимов протокольно комментировать.

– Страх может вызвать такой приступ астмы? – удивился Веня и взял последнюю фотографию.

– Этот самый интересный. Свернул себе шею, упав с лестницы. Тоже студент, залез в особняк уже в темноте. На теле многочисленные синяки, скорее всего, от ступенек.

– Надо было сильно разбежаться и неожиданно споткнуться, – заметил Веня, обратив внимание на резкий контраст между великолепием парадной лестницы и мертвым телом, распластавшимся у ее подножия. – Думаете, он убегал от чего-то страшного?

– Предполагаю. Из показаний следует, что парень в мистику не верил, в особняк полез на спор. В подтверждение должен был принести фотографию.

Веня еще поразглядывал снимки, потом прочел копии протоколов осмотра мест происшествий и опросов свидетелей. Он пока собирал информацию, не анализируя ее и отгоняя мысль, что все эти эпизоды могут быть не связаны.

– Завтра я иду в особняк на экскурсию. Позвоню, как придумаю что-нибудь стоящее.

Веня слишком дотошно рассматривал зеркало, раму и портал камина, так что милая дама-экскурсовод, настоящая петербурженка, с величавыми манерами и поставленным голосом, неодобрительно поглядывала в его сторону. При этом она упоительно перечисляла фамилии дворян, бывавших на балах у Брусницыных, демонстрируя, какое именно положение занимала семья в обществе, но ничего не сказала про зеркало.

– Гости приходили из-за любопытства, – громко сказал Веня, дождавшись паузы. – Ведь зеркало проклято. Это же новодел, да?

Дама слегка опешила от такой бестактности, но, обратившись к группе, нехотя рассказала:

– Существует легенда, что зеркало привезли из Италии, а там оно стояло в усыпальнице Дракулы. И с тех пор всякого, кто посмотрится в него, ждет беда. Не переживайте, зеркало подлинное, однако изготовлено на заводе в Петербурге, русскими мастерами. Все это байка, – обратилась она уже к Вене. – В духе того времени. Люди любят страшные сказки и охотно верят в проклятые предметы. А потом… случаются казусы.

Экскурсовод поправила пиджак, демонстрируя свое неудовольствие по поводу таких ситуаций, и уже хотела продолжить экскурсию, но Веня опять громко спросил:

– Казусы?

Лицо дамы осталось доброжелательным, но Веня был уверен в семантическом значении слов, которые она произнесла про себя.

– Легенды – это замечательно, когда они добавляют приправы к основному блюду. Но ведь иногда чересчур впечатлительные особы решают, что столкнулись действительно с чем-то загадочным. И приводит это к несчастным случаям. Как-то вздумалось одной барышне увидеть суженого в отражении этого зеркала. Она пробралась лунной ночью в зал, запалила благовония и стала что-то бормотать. На непонятные звуки пришел сторож. Как увидел в дымке девицу в белом платье, с распущенными волосами, заорал и бросился бежать. Уволился на следующий же день. А девицу потом нашли здесь с раной на голове. Бедняжка упала в обморок и ударилась виском об угол основания тумбы.

– А больше таких случаев не происходило? – уточнил Веня.

– На моей памяти нет. Вся мистика в том, что особняк сохранился несмотря на наплевательское отношение властей, хозяев и таких любопытствующих, как вы, – вздернув нос, ответила дама. – Прекрасный пример эклектики, давайте же пройдем наконец в курительную. Поверьте, это самая ценная комната.

– Извините, последний вопрос. У нее не было с собой свечи? Она пришла гадать, значит, наверняка была. Тогда почему так испугался охранник? Ведь призраки не зажигают свечи.

– Про это мне неизвестно. Молодой человек, ваше любопытство утомило остальных экскурсантов. Перестаньте тратить время на глупости!

Дама развернулась и повела группу дальше, а Веня решил последовать ее совету и выскользнул из особняка.

Ближе к вечеру, прихватив в качестве пропуска бутылку коньяка и Якимова, Веня вернулся в белый зал. Вместе со следователем они рассмотрели зеркало под разными углами, но ничего подозрительного не заметили. Потом прощупали и простучали каждый сантиметр портала и той части рамы, до которой смогли дотянуться, и убедились, что никакие проецирующие устройства там спрятать невозможно.

– В поисках объяснения я наткнулся на легенду о чертике, – сказал Веня, смотря на свое отражение. – Когда-то давно в одном из католических храмов-костелов в Польше прямо во время богослужения на фоне кадильного дыма появился черт. Попрыгал в воздухе и исчез. Ужас всех присутствующих не поддавался описанию. А виной всему оказалось зеркало. Принадлежало оно одному чернокнижнику, астрологу, вызывателю духов и тому подобное. Правда, то зеркало датировалось пятнадцатым веком. Технология изготовления позволяла выгравировать рисунки на металле, в глубине зеркала. При обычном освещении они были невидны, проявлялись только при определенных условиях.

– Ты думаешь, тут использована такая же технология?

– Это меня смущает. Во время Брусницыных была мода на венецианские зеркала. Не в смысле привезенных оттуда, а по технологии изготовления. Если верить экскурсоводу, все зеркала в особняке в венецианском стиле и сделаны в Петербурге. То есть либо экскурсовод не знает или умалчивает, что зеркало – исключение, либо продавец решил подшутить над купцом, и продал ему одно из зеркал, сделанных по старинной технологии. В общем, я хочу проверить.

Веня включил планшет и показал Якимову фотографию.

– Судя по метаданным, это одно из последних фото. Нам нужно воссоздать тот момент, когда ваша племянница… что-то увидела.

Якимов еще раз посмотрел на снимок и встал, как ему показалось, на то место, где стояла невеста. Веня немного подкорректировал, потом взял мелок и обвел ботинки следователя.

– Рановато ты меня мелом обводишь.

– Так вы ж вроде не суеверный. Вот, у нас есть приблизительно место. Теперь нужен источник света и дым. Я думаю, все дело в дыме. Если бы иллюзия возникала только при определенном освещении, то ужас в зеркале видели бы чаще. Фотограф стоял где-то здесь.

Веня сделал несколько широких шагов от круга на полу в сторону окна. Развернулся и включил камеру на планшете, ища ракурс, с которого делался снимок. Потом обвел и себя.

– Вот, сюда поставим фонарь.

– Вероятно, у фотографа свет был выше, – предположил Якимов.

– Я подниму и буду держать, а вы смотрите. Только вначале сделаем дымовую завесу.

Веня достал из рюкзака шашку и вручил Якимову.

– Вот, поджигайте. Кстати, какого роста ваша племянница? Повыше вас? Тогда придется встать на цыпочки. Ну все, начали.

Веня взял большой фонарь, позаимствованный в кладовке бара, и стал медленно вращать его, стараясь сделать так, чтобы свет падал на дымовую завесу под разными углами. Якимов при этом то вставал на цыпочки, то немного сутулился, крутил головой и даже несколько раз поднес руку к волосам, разглядывая себя при этом в зеркале. Но все тщетно. Ничего ужасного он так и не увидел.

– Чего-то ты не учел, – разочарованно сказал следователь, когда шашка погасла. – Так крутиться можно долго. Нам не угадать. Может, Рената сделала шаг в сторону…

Веня сел на пол, по-турецки сложив ноги, и оперся щекой на кулак. Он разглядывал портал. В центре скульптуры целующиеся путти, амурчики по бокам. Над фигурной каминной полкой лепная рама в виде перевитого лентами венка. Вряд ли зеркало куда-то переносили, оно выглядит вмурованным в стену. Начинали сгущаться сумерки, и отражение люстры теряло четкие очертания.

– А если предположить, что байки про сошедшую с ума прислугу – это правда? – пробурчал Веня. Якимов посмотрел на него вопросительно. – Могло же быть, что дым шел из камина? Если предположить, что в комнате надымило, служанка пришла и испугалась. Тогда… Тогда источник света – это люстра. Пробуем еще раз!

Веня достал еще одну шашку. Якимов поджег ее и приноравливался положить так, чтобы дым шел в комнату, а не вытягивался в дымоход.

– Правда, мы не знаем, где стояла служанка, – заметил он, пристроив наконец шашку.

– Да, но одно неизвестное лучше, чем два. Есть источник дыма, есть источник света. И у меня последняя шашка. Вам придется потоптаться.

Веня сходил в подсобку к охраннику, который уже наполовину осушил принесенный пропуск и осоловело пялился в телефон. Он не сразу нашел подходящую палку, а когда вернулся, прикрутил фонарь к палке изолентой и порепетировал перед зеркалом. Якимов критически оценил его старания.