Александр Подольский – Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство… (страница 17)
Наталья зашла в кабинет задумчиво, будто забыв, что здесь находится посторонний. У нее была материнская фигура, словно созданная для сцены. Она села на локоток дивана, уставив взгляд на темную террасу.
– Конечно, это прозвучит нелепо, но я соболезную вам искренне, поверьте. Так иногда случается. Мама моей жены ушла так же.
– В ваш день рожденья?
– Нет. В ее. Супруга так до конца и не оправилась. Поэтому я не хочу сейчас надоедать вам своим присутствием, так что давайте закончим побыстрее.
Женщина кивнула, беззвучно высморкавшись в салфетку.
– Во сколько вы приехали на празднование?
– В час дня, может, чуть позже. Родня готовила мне сюрприз, так что меня попросили задержаться.
– Ваш муж уже был здесь?
– Да. Олег приехал рано вместе с Никитой, нашим сыном.
– А ваш брат?
– Коля не смог приехать, прислал цветы.
– Во сколько Роза Михайловна была здесь?
– В полтретьего. Мы все ждали только ее, так что точно помним.
– Она объяснила причину опоздания?
– Ей нужно было заехать к своему… консультанту. Было срочное дело.
– Настолько срочное, чтобы опоздать на юбилей своей дочери?
– В последние месяцы мама была встревожена. Вы, наверно, знаете, как это бывает у пожилых людей. Она очень переживала за нас, иногда звонила посреди ночи, чтобы узнать, все ли хорошо. Ей снились плохие сны. Всем в нашей семье повязала на запястье заговоренную красную нитку.
– Так она была у психолога?
– Нет. У подруги.
– Хорошо. Расскажите все, что происходило с момента ее возвращения домой и до падения.
– Мама вернулась очень… уставшей. Она поднялась переодеться к празднику. Я помогла ей застегнуть платье и спустилась. Перед этим я спросила, все ли у нее хорошо, а она ответила… – Наталья всхлипнула, зажав рот платком. – Пожалуйста, вы можете не заносить это в ваши бумаги?
– Уверяю, ничего из сказанного здесь не всплывет в прессе.
– Ответила, что не может нормально спать в этом доме. Что больше никто не должен оставаться здесь на ночь, потому что кто-то может задушить нас во сне. Кто-то с голубыми глазами.
– Раньше она говорила что-то подобное?
– Нет. И сегодня она больше не захотела говорить об этом. Сказала, что не хочет портить мой праздник, что потом все объяснит. Мама спустилась в гостиную, болтала с гостями. Подали торт, я задула свечи. А потом… Потом я пошла в туалет и встретила ее там вместе с Ангелиной.
– Сразу? Или через какое-то время?
– Сразу.
– Вы уверены?
– Уверена.
– Продолжайте.
– Когда я пришла, она согнулась над раковиной, вся побледнела. Я хотела отвести ее наверх, но она меня оттолкнула. Сказала: оно душит меня. А потом стала кричать, чтобы мы все немедленно уходили из дома. Мы пытались ее успокоить. Олег стал звонить в скорую, а мама все кричала. Задыхалась и кричала, у нее словно случился какой-то приступ. Потом стала что-то бормотать про оберег и поднялась к себе в комнату. Мы замешкались и не заметили, как она успела выйти на веранду. У нее кружилась голова и она… она…
– Упала.
– Мы увидели, как что-то промелькнуло в окне, не сразу поняли, что произошло.
Следующим на очереди был зять, нетерпеливо ожидавший за дверью. Свою супругу он буквально вывел за локоть из кабинета и плотно закрыл за ней дверь.
– День у вас выдался не самый легкий. Пожилые женщины часто такое выкидывают, – заверил Гордеев. – Моя теща успела помотать нервы моей жене. Соболезную вашей супруге.
– Она тоже покончила с собой?
– Несчастный случай. Эта полоумная заявилась к нам домой с самого утра, а когда я отказался везти ее на дачу, стянула ключи от машины и не справилась с управлением. Уже потом нам сказали врачи, что у нее стремительно развивался маразм. Сами понимаете, сосуды в голове засыхают, кислород не поступает в мозг…
– Своей я купил полный страховой пакет, но и это не помогло. Похоже, у врачей обычное дело – не обращать внимания на стариков, которые медленно едут с катушек.
– Расскажите все, что помните, с момента вашего приезда.
– Мы с сыном приехали рано. Ангелина уже была в доме вместе с официантами, они из ее компании по организации свадеб. Роза приехала позже всех, но успела к торту. Кажется, она жаловалась, что у нее болит голова, много времени провела наверху. Потом у нее начался этот ужасный срыв. Я тут же позвонил в клинику и вызвал скорую. Наташа пыталась найти успокоительные в аптечке, и в этот момент мы увидели в окно, как она падает прямо с веранды. Я выбежал в сад через кухню. Боже… Ужасное зрелище. Сразу за мной выбежала Наташа, я постарался ее увести.
– Во сколько приехала скорая?
– Примерно через пятнадцать минут. Перед этим я отвел мальчишек наверх и вызвал полицию.
– Роза была под наблюдением вашего семейного врача?
– Да.
– Как он оценивал ее состояние?
– Ну, ни о чем таком… Я имею в виду, о склонности к суициду нас не предупреждали.
– Что она сказала вам, когда подали торт?
– Нет, в тот момент я не был на кухне, не видел ее, должно быть, она уже поднялась к себе. После я видел, как с ней беседовала Ангелина.
– Странно, а почему вы подумали о кухне? Ведь я не говорил, что Роза Михайловна была именно там.
– Действительно. Просто я запомнил, как она шла в ту сторону…
– И вы не говорили с ней после этого? – уточнил следователь.
– Кажется, нет.
– Олег, было бы лучше, если бы вы говорили правду, поскольку некоторые из гостей, давая показания, упоминали, что слышали короткий, но весьма эмоциональный диалог между вами и погибшей, после которого ее самочувствие ухудшилось.
– Вам непременно нужно нарыть что-то скандальное? Она спрыгнула, никто ее не толкал, чего вам нужно от моей семьи?!
– Правды. Кстати, во время срыва Роза упомянула, что дом проклят. Что вы об этом думаете?
– А что, по-вашему, я могу думать «об этом»? Наташина мать насмотрелась «Битвы экстрасенсов» и «Гадалок» по этому чертовому телевизору! Твердила, что за ней всюду бегает какое-то проклятье, поэтому мы срочно должны избавиться от картин. Моих картин! Их покупал мой отец. Да на некоторых вся моя родословная!
– И вы поругались.
– Нет, – Олег сцепил зубы. – Этого вы от меня не услышите. Не было никакой ссоры. Конечно, я был расстроен ее решением и мог говорить на повышенных тонах. Но я с ней не скандалил, понятно вам? Тем более в день рождения моей жены. Так и запишите в вашем поганом протоколе.
Уходя, он не сдержался и хлопнул дверью. Зато теперь Гордеев точно знал, кому он забыл задать несколько важных вопросов.
Ангелина неторопливо вошла в кабинет. Она устало села на диван, вытянув ноги в домашних пушистых тапочках, совсем не гармонирующих с ее обтягивающим красным платьем.
– Я уже рассказала вам все, о чем вы спрашивали. У людей горе, как вы не можете понять?!
– Я прекрасно понимаю, поверьте. Мать моей супруги тоже решила уйти из жизни. Уже год прошел, а мы все никак не можем свыкнуться с этим.
– О господи… – вздохнула брюнетка, – неужели это случается так часто?!
– Когда ей диагностировали рак легких, она ничего нам не сказала. Заехала попрощаться, а потом вернулась к себе и выпила три тюбика снотворного, оставив только записку. Мне, как родственнику, не позволили вести дело. Поэтому сейчас мне так важно все сделать правильно. Понимаете?
– Что еще вы хотели спросить?