Александр Подольский – Аконит, 2020 № 07-08 (цикл 2, оборот 3:4, февраль) (страница 33)
И что будет в том письме?
До свидания, люди планеты Земля.
Или прощайте, люди планеты Земля?
У меня всегда слезятся глаза на морозе, но в этот раз мне действительно хотелось плакать.
Может, дать объявление — куплю маленькую собаку с большими ушами?
Белка, Белочка, Белюченька, несчастный ребёнок, умирающий непонятно за что.
Вначале мне всё это казалось шуткой, но сейчас это уже стало трагедией.
Я не знал, чего я хочу: чтобы эта дыра во времени залаталась навсегда или ждать нового письма.
Ветер февраля был холодным, и это было приятно.
Я вдруг отчётливо понял, что я не хочу жить.
Что всё, что есть у меня, что всё, что я делаю, моя работа, все эти придуманные мной занятия — йога и изучение японского, всё это — не жизнь.
И единственное, что было живого в моей жизни — это письма Белки.
Она, умирающая, делилась со мной жизнью.
Наконец я прошёл вечерние десять тысяч шагов.
Консьержка заранее открыла мне дверь, и я прошёл мимо, не глядя на неё.
Письма не было.
Когда я открыл дверь, меня не встретил ничей радостный лай, никто не обрадовался моему приходу.
Я разделся и сел за компьютер, Мидори прислала новое письмо, но я не стал его читать.
Я напечатал и разместил на сайте объявлений своё объявление — куплю недорого маленькую собаку с большими ушами.
Потом достал все листы, написанные Белкой, и долго сидел на диване, не читая, а просто вдыхая их запах.
Он был чуть сладким, пряным и тёплым.
Он был настоящим.
Потом я лёг спать.
Завтра наступала календарная весна, в мире безумных трамваев и спокойных пенсионных фондов всё было нормально.
Люди шли на работу, люди возвращались домой, и никто не знал, что в будущем идёт война, миллиарды убитых, лунное кольцо, лучевой кратер, и белый город на берегу океана в блокадных тисках, в одной из комнат которого кашляет кровью единственная женщина, которую я любил в своей жизни.
Довольно прохладный вечер в Антарктиде
Ночью мне опять снилась Антарктида.
Земля Разумной Королевы Мод.
Создатели кристалла были по старомодному обстоятельны — на мне были утеплённые штаны, аляска с меховым воротником, тёплая шапка и рукавицы.
Следы на снегу были необычайно отчётливы.
Впереди меня шла женщина.
Ее следы были маленькими и неглубокими.
Сегодня я нашёл третий обронённый ею предмет.
До этого я нашёл изящный черепаховый гребень и заколку для волос из солнечного лазурита. Эти предметы выглядели совершенно новыми и ничем не пахли.
Сегодня я нашёл шахматную королеву из тёплой и тонкой кости.
Королева была чёрной.
Я засунул ее во внутренний карман куртки и двинулся дальше.
Стояло полное безветрие и из-за этого было не так холодно.
Я взошёл на небольшой холм, дальше тянулась бесконечная равнина, чей девственный наст был разрушен идеально точной прямой линией следов, словно они были оставлены андроидом, а не человеком.
Я спустился с холма и пошёл параллельно цепочке следов, чувствуя непонятную тоску в сердце.
Два месяца назад умер мой дед — последний из всех моих родственников — к сожалению, он не был богат, и мне досталась в наследство только небольшая коробка.
Там было несколько черно-белых инсталляций, жёлто-зелёный крест какой-то богом забытой страны (надпись на кресте я так и не смог разобрать) и этот кристалл, завёрнутый в белую материю.
Наклейка с кристалла была отклеена, и больше всего он напоминал стеклянную бусину неправильной формы туземных бус.
Таких кристаллов, наверное, не выпускали лет сто.
Когда я вставил его в разъем, я почувствовал необычайный холод, потом сильную волну тепла, и я испугался, что сейчас мой мозг расплавится, но наконец кристалл плотно вошёл в разъем, и я увидел южную оконечность Земли Отвратительной Королевы Мод.
Передо мной была цепочка следов.
Зачем дед хранил этот кристалл, я так и не понял.
Вообще-то, даже сто лет назад вряд ли кто-нибудь выпустил бы настолько скучный кристалл.
В нем не было ни крови, ни эротики, ни адреналина.
Кому могло прийти в голову просто-напросто идти по чьим-то следам в снегу?
Я попытался сдать его в антикварный магазин, но без маркировки его отказались взять.
Оценщик — грустный мужик лет пятидесяти — сказал, что кристалл был сделан примерно лет сто двадцать назад.
Работал он — как и все древние кристаллы — на энергии лунного света.
Поэтому их раньше и называли кристаллами Луны или лунными кристаллами.
Кристалл деда был абсолютно тусклым из-за долгого нахождения в коробке.
Я положил его за штору на подоконник и на какое-то время забыл о нем, пока как-то ночью, ложась спать, не увидел холодное синее свечение за шторой.
Я слез с кровати, отдёрнул штору — кристалл сиял каким-то мрачным и торжественным светом.
Я долго смотрел на него, охваченный каким-то странным сомнением, но потом, решив, что это просто какая-нибудь древняя стрелялка, вставил его в разъем, и моё сердце сковал ужасный холод.
Я шёл и шёл по равнине вслед за следами, оставленными словно бы ногой маленькой невесомой японской балерины.
Наконец кристалл отключился, и я открыл глаза.
Кристалл часов показывал половину шестого.
Я почистил зубы, отчаянно зевая, кое-как оделся.
Я накинул куртку-дождевик (всю эту неделю прогнозировали дожди) и вышел на улицу.
Шексна была необычайно чёрной, словно бы этот тусклый рассвет был рассветом сто тысяч лет назад.
Я пошёл вдоль реки, на набережной никого не было.