Александр Плотников – Суровые галсы (страница 40)
— Меня не интересуют ваши анкетные данные, — ответила она тогда назойливому кавалеру.
— А почему? — картинно прищурился тот. — Другие считают за честь познакомиться со мной.
— Не хочу удостаиваться этой чести, — освободив наконец руку, твердо произнесла она.
— Ого! Козочка, оказывается, с рожками! Тогда разрешите представиться: Вольдемар Евлахов. Моя фамилия вам ничего не говорит?
— Представьте себе, нет, — ответила она и, вынудив его посторониться, пошла прочь, чувствуя спиной его внимательный взгляд. На самом деле она знала, кто он. Подруги давно уже показали ей сценариста, фильм которого, поставленный известным режиссером, получил премию на республиканском конкурсе. Евлахов был в институте знаменитостью.
В следующий раз он подкараулил ее возле выхода из учебного корпуса.
— Здравствуйте, милая незнакомка! — воскликнул он. Затем продекламировал:
— Не портите своим чтением Блока, сударь, — усмехнулась она, проходя мимо.
— Погодите, Карина! У меня есть для вас приятный сюрприз! — догнал он ее. — Удивляетесь, откуда знаю ваше имя? Вынужден был прибегнуть к агентурным источникам. Я раздобыл вам билет на демонстрацию французской моды. Женщины ночуют возле касс…
Искушение было слишком велико. Она замедлила шаг.
— А сколько стоит?
— Что вы! Что вы! Это презент.
— Даром я не возьму.
— Гоните трешку, и билет ваш, — взял ее по-хозяйски под локоток Евлахов.
— Благодарю вас, — рассчитавшись, сказала она. — А теперь извините, я спешу.
Никуда она не торопилась, просто шла к автобусной остановке, чтобы поехать в общежитие. Намеренно прошла одну остановку пешком. Дорогой сообразила, что вряд ли Евлахов коротал ночь возле билетной кассы, просто купил с рук по бешеной цене. И конечно же, два билета. Вечером в зале он наверняка окажется рядом с ней.
«Напрасные хитрости, товарищ будущий классик!» — злорадно усмехнулась она. Дома предложила билет соседке по комнате, рыженькой, веснушчатой и плоскогрудой Терезочке. Вообще-то по паспорту та значилась Зоей, но везде и всем называлась звучным чужим именем.
— Кариночка, ласточка! — обомлела Зоя-Тереза. — Неужели ты уступаешь мне французов? Я и мечтать не смела!
Она расцеловала щедрую подругу и начала рыскать по общежитию в поисках самого модного платья. Поминутно возвращаясь, мерила наряды перед зеркалом, беспощадно браковала.
Когда наконец соседка сделала выбор и упорхнула, Карина прилегла в халате на кровать с книжкой в руке. Но почему-то ее перестали волновать сцены бурной жизни певицы Эдит Пиаф. «Ну чего я ломаюсь, как медовый пряник? Какого парня вожу за нос. Ведь стоит ему захотеть, и будет возле него любая дива с актерского… Неужто и в самом деле я ему нравлюсь?»
Она встала с постели, подошла к зеркалу, перед которым целый час вертелась Тереза, стала разглядывать свое отражение. И в самом деле нет в ней ничего особенного. Обычная молодая привлекательная мордашка. Фигура, пожалуй, неплохая, но это пока сидит на студенческом рационе…
Повздыхав, она снова легла на кровать и стала нетерпеливо ждать возвращения подружки. Та пришла в одиннадцать, юлой закрутилась по комнате.
— Это умопомрачительно, Кариночка! Какие боа! Какие вечерние туалеты! А пляжные ансамбли! Черт знает на чем все держится!
— Ты, наверное, так увлеклась, что вокруг себя никого не видела, — пока та переводила дух, вставила реплику Карина.
— Было от чего обалдеть! А возле меня никого приличного не оказалось. Справа сидела старенькая бабуся, слева вообще пустое кресло.
«Ишь ты, какой гордый! — подумала Карина и слегка зарумянилась, так хорошо стало у нее на душе. — Не стал даже продавать билет».
— Ну так чем удивила вас законодательница мод? — спросил Евлахов, подловив ее как обычно у выхода из учебного корпуса института.
— Не валяйте дурака, Вольдемар, вы прекрасно знаете, что меня не было на просмотре, — ответила она.
— Зовите меня Вадимом. Вы прислали слишком неравноценную замену, — улыбнулся он.
С этого дня все у Карины полетело кувырком. Очнулась она только за свадебным столом в однокомнатной квартире, которую снял внаем Евлахов. Он получил аванс за принятый к постановке новый сценарий. Свадьба была молодежной, пригласили только подруг Карины да приятелей Вадима. Карина даже не поставила в известность родителей, потому что была во всем этом одна неловкость: они с Вадимом решили пока обойтись без загса.
Громче всех кричала «горько!» Зоя-Тереза. Она обливала пьяными слезами белую розу, пришпиленную на груди невесты, бормотала:
— Счастливая ты, Кариночка… Такого мужика отхватила… Все артистки умрут от зависти…
Вскоре после свадьбы Вадим, неловко пряча взгляд, сказал:
— Малышка, ты позволишь мне сегодня задержаться? Может, даже до утра? Мне нужно побывать в одной деловой компании…
— А разве мы… разве я… — Она запнулась. Вадим ласково взял ее за плечи, приложил губы к виску, прошептал:
— Ты прекрасна… Но туда не принято приводить жен. То святой мужской союз. Ты не думай, там не будет никаких женщин, я могу тебе поклясться…
— Разве помогут клятвы, если не будет доверия?
— Ты у меня не только самая красивая, ты самая умная! — Подхватил ее на руки и закружил по комнате.
Нет, у нее не возникло противного и пакостного чувства ревности, однако до самого утра она так и не сомкнула глаз.
Компанейские вечера и бдения у Вадима не были такими уж частыми, чтобы возникли подозрения, но однажды, далеко за полночь, он вернулся не один, а с товарищем, нестарым еще и довольно представительным мужчиной.
— Ты с ним поласковей, — украдкой шепнул муж. — Очень нужный для нас с тобой человек.
Юлий Юрьевич Берсамов оказался человеком колючего ума, внимательным и остроумным собеседником. Его задиристые шутки напрочь развеяли остатки сна. Карина даже не сразу заметила, что поднабравшийся Вадим ушел из кухни-гостиной в комнату-спальню. Гость же почти не пил, лишь для виду пригубливал свою рюмку.
— На том нелегком поприще, милая Карина Яковлевна, которое вы выбрали, трудно пробиться в одиночку, — сказал он, целуя ей руку в прихожей. — Я мог бы и над вами взять шефство, как уже несколько лет шефствую над вашим драгоценным супругом… Но только если вы будете хоть чуточку благосклонны ко мне…
Она тогда ни о чем не стала расспрашивать проспавшегося к обеду Вадима. Решила все узнать сама. Потому и приняла вскоре приглашение Берсамова провести вечер в загородном ресторане.
Юлий Юрьевич привез ее в «Иверию» — придорожный ресторан на Можайском шоссе возле тихого поселка Голицыно, опоясанного прудами и поросшими ивняком болотами.
— Подскочите за нами после десяти, — сказал он шоферу такси. — Вот вам задаток на обратный рейс.
В просторном зале с мозаичным панно на задней стене, созданном по старогрузинским мотивам, со стилизованными под антиквариат картлийскими светильниками лениво прохаживались русские официанты, обслуживая немногих посетителей.
Берсамов заказал изысканный стол. Сам же ничего не ел, крохотными глоточками отхлебывал чудесный коньяк «Сакартвело», зато говорил почти без умолку, оставляя Карине роль слушательницы. Она же, наоборот, осушила для храбрости несколько рюмок, беззаботным смехом поощряла его остроты, хотя ум держала сторожко, выбирая момент для решительного объяснения.
И когда такой момент наступил, спросила, охладив пыл Берсамова трезвым взглядом:
— Скажите, Юлий Юрьевич, мой муж вам многим обязан?
— Начистоту? — пригасив усмешку, сказал тог.
— Этого только я и хочу…
— Ну что ж, карты на стол. Если бы не я, никто и и никогда не увидел бы в титрах фамилии Вольдемара Евлахова. Никто бы не стал перекраивать и пробивать его беспомощные сценарии. Ум у него цепкий, но профессионализма, увы, очень и очень не хватает…
— Так я и думала.
— Что вас тревожит, милая Карина Яковлевна? Если он даже узнает о наших с вами, ну назовем их близкими, отношениях, он не станет конфликтовать. Это не в его интересах, поверьте мне.
Назавтра, собрав свой чемодан, Карина вернулась в студенческое общежитие-Усилием воли Карина отбросила прочь шелуху воспоминаний. Ждать дольше возвращения Старкова становилось бессмысленным. Она вышла на улицу. По-прежнему вовсю светило чуть приспустившееся к горизонту солнце, трепетали под ветерком серебристые листья березок на жиденькой аллейке. Ветер дул с моря. Карина с удовольствием вдыхала остро пахнущий водорослями и свежей рыбой воздух, не торопясь шла в сторону гостиницы. Почти возле самого КПП едва не столкнулась с Шапкиным. Увидев ее, тот в замешательстве остановился.
— Вы передумали уезжать, Василий Фомич? — обрадованно спросила Карина. — Вот и хорошо!
— Ничего хорошего, — сердито буркнул Шапкин. — Рейсовый катер отменили. Какая-то умная голова закрыла прибрежный район.
— Каким образом закрыли? — не поняла она.
— Обыкновенно, как амбар, на висячий замок.
Уловив в его словах насмешку, Карина посуровела.