Александр Плотников – Коридор (страница 24)
— Тогда нам очень многое придется наверстать.
Обезоруживающая улыбка и особый женский шарм, которым она обладала, выбили Карла из колеи. Он опять стоял перед ней, как истукан, совершенно не представляя, что делать дальше.
— О, мне уже пора, — произнесла она, повернув руку и посмотрев на наручные часы Карла. — Ты завтра сможешь ко мне вырваться?
— Наверное, да, — совершенно не задумываясь над тем, как осуществит сказанное, ответил он.
— Ну, тогда завтра в половине шестого я тебя жду у себя.
Взяв Карла под руку, она увлекла его в сторону стоящего возле шлагбаума автомобиля.
— Хорошо, а где? — вовремя спохватился он.
— В моем кафе, глупенький, — Мелен звонко рассмеялась и, вытащив из кармана визитку, протянула ему. — Тебе — чтоб не заблудился. Это в двух кварталах от центральной площади, прямо за муниципалитетом. В случае чего, можешь у любого прохожего дорогу спросить. Мое заведение все знают.
Визитка была напечатана на французском.
CafeTrafalgar8 rue des Fleurs.
— Ты помнишь моего двоюродного брата Жана?
— Навряд ли, — его откровенность вызвала добродушный смех.
— Как поживаешь, Карл, тьебе, говорят, пришьлось несладко, — его немецкий был отвратительным. Но еще хуже была внешность. По всем отличительным признакам он больше напоминал выходца с Кавказа или, на худой конец, Сицилии, нежели француза. Особенно это подчеркивали слегка крючковатый нос и черные вьющиеся волосы. Что же касается родственного сходства между ним и Мелен, то его было ровно столько же, сколько у Майка Тайсона с Эдит Пиаф.
— Спасибо, хорошо.
Жан протянул Карлу плетеную корзину, в которой лежали несколько бутылок вина, небольшой кусок ветчины, палка копченой колбасы и какие-то фрукты.
— Это тебе, чтобы ти поскорее выздоравливал, а то сестра волнуется.
— Спасибо, — смущенно беря корзину, произнес он.
— Не спасибо, а выздоравливай и поскорей, — Мелен кокетливо улыбнулась и еще раз прильнула к его губам, — ты мне еще понадобишься здоровым.
— Ну, раз надо, так надо.
— И не забудь, завтра в половине шестого, — уже садясь в машину, произнесла она.
— Да, я помню, — махнув визиткой вслед, произнес Карл.
Проводив удаляющуюся машину взглядом, он пошел в сторону шлагбаума, возле которого уже поджидал дежурный, как-то гаденько улыбаясь.
— Ну и повезло же тебе. Такую мадам трудно найти даже у нас в Германии.
— Искать надо лучше, — прошмыгнув под шлагбаумом и не смотря в его сторону, ответил Карл. В нем этот тип почему-то вызывал сильное чувство антипатии, из-за чего любезничать совершенно не хотелось.
— А таможенный сбор? — не унимался тот, продолжая так же гнусненько улыбаться.
— На, вымогатель.
Карл протянул дежурному бутылку, в которой вино, как ему казалось, было значительно хуже.
— А может быть, лучше колбаски?
— Обойдешься.
— Передай своей крошке от меня спасибо. И скажи, пусть почаще заходит, когда я стою на КП, — прокричал дежурный вслед, довольно болтая бутылкой.
Карл же неторопливо побрел в сторону лагеря, пытаясь собрать воедино все то, что услышал. Первый раз в своей жизни он сделал как обычно, а получилось лучше. — «Хотя, какая это, к чертям собачьим, моя жизнь. Это сон, причем кошмарный, из которого я никак не могу вырваться».
— Тебе, я смотрю, понравилось с ним лизаться, — недовольно пробурчал Жан, когда машина выехала на асфальтированное шоссе.
— Перестань молоть чушь. Мне это доставило ровно столько же удовольствия, сколько бы тебе целовать орангутанга.
— Так я тебе и поверил.
Приоткрыв окно, он смачно сплюнул.
— Это твои проблемы.
В машине воцарилась тишина, которую нарушал лишь монотонный звук работающего мотора.
— Что он тебе сказал? — первым не выдержал Жан.
— Что ничего не помнит, — ответила она, выпуская клуб табачного дыма в приоткрытую форточку.
— И ты ему веришь?
— Нет, конечно.
Глава 6
— Распишитесь вот здесь, пожалуйста, — фельдфебель положил на стойку окошка журнал.
— Там в двух местах надо, — добавил он, когда Карл собирался вернуть его обратно.
— Такое чувство, что вы мне танк на прокат даете.
— К сожалению, правила для всех одинаковы. Не я их выдумал, и им подчиняется даже рейхсмаршал авиации Генрих Геринг.
Последние слова были явно адресованы в «огород» Карла. Он ровным счетом ничего не значил для этого фельдфебеля, и тот всеми возможными способами, не запрещенными уставом, пытался это показать. По-видимому, в душе ко всей молодежи он относился одинаково — как к несмышленым выскочкам. Это отчетливо читалось в холодном взгляде, которым он сейчас колюче взирал на Карла через линзы очков.
— Ваш пистолет, — вместо журнала на стойке появился Люгер, две пустые обоймы и две планки с патронами.
Не надо было обладать большим «военным» опытом, чтобы заметить то ужасное состояние, в коем находился пистолет. Особо плачевно выглядела рукоятка и верхняя часть затворной рамы. На ней был такой слой копоти вперемешку с машинным маслом, будто бы его только недавно вытащили из костра, где он, не понятно зачем, находился.
— Вы бы его хоть протерли, — пробурчал Карл, пытаясь достать из кармана чистый носовой платок.
— Содержание личного оружия в постоянной боевой готовности — есть обязанность каждого военнослужащего, — процитировал фельдфебель строку из общевойскового устава. — И если оно в таком состоянии, что за него противно браться, то в этом виноваты только вы, — выпалил он из своего окошка, при этом вытирая руки большим куском ветоши.
— Оставьте свои проповеди для подчиненных. Не я вам его сдавал, и если он в таком виде, то на то есть причины.
— Только благодаря этому я его и принял. И вообще… — фельдфебель что-то еще хотел добавить, но вовремя остановился. За свои полвека он хоть и научился сдерживать эмоции, тем не менее, давалось это ему с большим трудом. — У меня, между прочим, полторы тысячи единиц под ответственностью. И если за каждым еще и чистить…
Почти готовый сорваться, Карл отошел в сторону, так и не дослушав, что этот «вояка» думает о нем и ему подобных. — «Да, мне еще долго придется вживаться в „роль“. Я ведь даже фельдфебеля не могу на место поставить. И почему мне так постоянно везет?» — За время, проведенное здесь, у него сложилось впечатление, что первая половина сослуживцев его открыто и искренне ненавидела, а вторая делала это не менее искренне, но втайне от всех. Что ни день, то или скандал или какая-нибудь новость, которая по своему содержанию хуже всякого скандала. — «Не удивительно, что он отсюда слинял. Удивительно другое. Почему я должен за него отдуваться?»
— Черт, — выругался Карл, защемив затвором кусок кожи между большим и указательным пальцами.
— «И как меня только угораздило? Делал же все, как на плакате. А что же будет, если мне, не дай бог, придется стрелять?»
На пораненном месте быстро образовалась гематома в виде бесформенного алого пятна, которая через какое-то время приобрела бурый цвет.
— Вам ветошь дать? — из окошка участливо созерцал фельдфебель. Он уже давно вытер руки и теперь протягивал Карлу кусок грязной, замасленной тряпки.
— Засуньте ее себе знаете куда? — остановившись на полуслове, он попытался найти более приличное место, где бы, по его мнению, тот должен хранить эту самую тряпку. — В ухо, например.
Запихнув пистолет в кобуру, испачкав тем самым и ее, Карл быстро вышел на улицу, где возле автобуса столпилась группа офицеров, ожидавших отправки в город. Стоя на крыльце, он попытался отыскать кого-то знакомого, и тут же на глаза попалась высокая фигура Рихарда. Тот чуть в стороне ото всех о чем-то беседовал с Губером.
— Чего так долго?
— Да так…
— У тебя все нормально?