Александр Плотников – Коридор (страница 21)

Карл тем временем медленно побрел к машине. Через некоторое время за ним последовал и Отто. По-видимому, он не услышал того, чего хотел. Но полученный ответ принес хоть не большое облегчение, и теперь, молча ведя машину, он старался не смотреть на своего попутчика. К общему счастью, терпеть друг друга им оставалось недолго. Так как, судя по взлетающим из-за леса самолетам, полк «1/GJ 26» был уже совсем рядом.

Быстро пройдя контроль на КП, они, проехав еще несколько сот метров вглубь леса, остановились возле какого-то небольшого домика с крышей, обросшей мхом. Окружение вековых сосен делало его похожим на сторожку лесника. И лишь большое обилие солдат да выстроенный вдали палаточный городок говорили о присутствии общевойсковой части «Фольксштурма».

— Все, выгружайся, — сказал Отто, даже не поворачивая головы.

— Ты это мне? — переспросил Карл.

— Нет, — как-то странно улыбнувшись, ответил тот.

Обернувшись назад, Карл увидел солдата, который так чутко прочувствовал окружающую обстановку, что был готов вылезти прямо через форточку, причем вместе со своим огромным вещмешком.

Выпустив бедолагу из машины, они тут же дружно рассмеялись, когда тот, пулей вылетев из нее, сломя голову помчался к сторожке. На полпути он вдруг вспомнил, что забыл попрощаться и, обернувшись, собрался что-то сказать. Но никто ничего не услышал, потому что, продолжая пятиться спиной вперед, Вайзер споткнулся о какую-то корягу и, изобразив в воздухе такой кульбит, которому позавидовал бы любой акробат, с грохотом опрокинулся наземь.

— Да иди ты, пока живой, — махнул рукой Отто, оторвав ее от руля, за который крепко держался во время приступа смеха. — Ты едешь или здесь остаешься? — повернулся он к Карлу.

— А у меня, что, есть выбор?

— Уже нет, — продолжая смеяться, ответил тот.

— Очень рад видеть вас в добром здравии, Карл, — прямо с порога доброжелательно приветствовал его оберст Кюстер. Кроме него, в канцелярии штаба находились еще два писаря и, судя по гипсу на правой ноге, майор Бренеке.

Это был невысокий, поджарый мужчина тридцати семи-сорока лет, с редкими морщинами на гладко выбритом лице и блестящими молодостью глазами. Его едва выступавшие желваки придавали внешности особый колорит, показывая человека характерного, способного на поступок, а мощный подбородок с ямочкой — силу и волю. Все во внешности майора казалось ладным, и даже редкие волосы на макушке, выдававшие образующуюся лысину, нисколько не портили его нордическую внешность.

— Карл, ну ты молодец. Когда мне рассказывали, как тебя вытаскивали из самолета, то я думал, ты свое уже отлетал, — Шеф, несмотря на гипс, довольно резво поднявшись с кресла, пошел навстречу. — Но, тем не менее, ты со своими ранениями умудрился быстрее выздороветь, чем я со своей царапиной.

— Вообще-то я не так что бы уж совсем выздоровел, — тут же стал оправдываться Карл, — там просто пришел какой-то указ сверху.

— Да, да, мы знаем, — не дал договорить ему Кюстер, — нам звонил начальник госпиталя. Он нам все объяснил, и мы решили пойти навстречу. К тому же это будет гораздо лучше и для вас. Не так ли?

— Да, наверное, — почти с сожалением произнес он.

— Не понял, — в разговор опять вмешался Шеф — а почему так кисло? Что-то я не узнаю прежнего оберлейтенанта Маера. Неужели ты сможешь просто так вот отказаться от неба?

— Я тоже, — поддержал его Кюстер.— Надеюсь, вы не берете в голову ту болтовню, которой вас кормил тот докторишка? — произнося эту фразу, он ткнул пальцем куда-то на восток, хотя госпиталь находился совершенно в противоположной стороне.

— Они же совершенно другие люди. Вы бы видели, майор, их главного… — Последняя фраза была адресована Шефу.

— Да, я помню, вы мне рассказывали про этого типа.

— Рассказывать о нем мало, такое надо видеть.

Стук в дверь и последующее появление посыльного с пакетом прервало их разговор. Вскрыв донесение и ознакомившись с содержимым, Кюстер заметно посуровел.

— Не принимайте скоропалительных решений, о которых потом будете жалеть. — После непродолжительной паузы он опять обратился к Карлу. — В лазарет мы вас не положим, там и без вас плюнуть негде. Так что отлеживаться будете в своем бунгало до отправления на дальнейшее лечение. Можете идти, я вас больше не задерживаю.

Выйдя из штаба, Карл прямо возле входа наткнулся на группу офицеров, среди которых были Клаус и Рихард. Не успев поздороваться, его тут же завалили целым ворохом вопросов, быстро отвлекая от неприятного разговора с Кюстером и возвращая прежнее настроение жизнерадостной беззаботности.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь, Густав?

Кюстер стоял возле окна, наблюдая за своими подчиненными, стоящими недалеко от штаба.

— Мне кажется, что это все временно. Сам вспомни, что было, когда тебя сбили в Испании. Ему сейчас не легче.

— Но он же не попал в плен к большевикам, как я.

— Сама авария и без плена, это уже большой стресс.

— А если доктор все же окажется прав, и он действительно больше ни на что не годен?

— Ну, мы в любом случае ничего не теряем. Тогда его спишут на землю и ломать голову над судьбой бедняги Маера будет кто-нибудь другой. Вот и все. А пока это не выяснилось, мы должны бороться за него до последнего. У этого парня отличный потенциал. Из него может получиться настоящий ас. А тот факт, что все новые кадры к нам поступают из летных школ с не более чем семичасовым налетом, где их, кроме как взлету и посадке, ничему не учат, делает Маера просто незаменимым.

— У нас в стране незаменимых нет.

— Н-е-т … Да, ты прав. Пока нет. Но если эта чертова война продлится еще хотя бы год, то их точно уже не будет. И у нас останутся только одни молокососы, которые при боевых действиях выдерживают один, ну, максимум два вылета… На Востоке наши лучшие пилоты гибнут, как мухи, а сюда мало того, что присылают один необстрелянный мусор, так еще норовят с нас что-то спросить. Да что я тебе все это рассказываю! Ты же и сам видел, что за пополнение к нам прибыло.

— Ты возьмешься за него?

— Да, только если меня самого к полетам допустят, — последние слова Шеф произнес с легкой иронией.

— Ну, насчет этого можешь не беспокоиться. Тебе в этом плане ничего не грозит.

— Вот и славненько, будем считать, что с парнем уже все решено. Еще ни разу я не терпел неудачу, если за что-то брался всерьез.

— За это я не волнуюсь, ты своего добьешься. Меня больше беспокоят медики. Ведь они могут сделать то, что не удалось до этого англичанам, американцам и русским, вместе взятым.

— Что-нибудь придумаем, у нас еще много времени.

— Проходи, это твой пентхауз, — произнес проводник Карла, любезно открыв двери бунгало.

За всю дорогу Карл почему-то так и не узнал его имени, хотя, скорее, просто не запомнил, ведь тот был из числа офицеров, с которыми его недавно познакомил Клаус. Впрочем, этот казус нисколько не помешал болтать с ним всю дорогу, как со старым приятелем.

Подойдя к письменному столу, Карл взял верхнюю книгу в старинном кожаном переплете, на лицевой стороне которой было только имя автора — Гете.

— Всегда мечтал почитать его в оригинале, — попытался пошутить он. Но, кроме глубокого недоумения собеседника, эта глупость ничего не вызвала.

— А где сейчас Хельмут, ты не знаешь? — тут же попытался перевести разговор в другое русло Карл.

— Хельмут? Это тот, кто живет с тобой? — переспросил его собеседник, указывая в сторону фотографии на стене, где был изображен Отто в окружении всего семейства.

— Нет, это Отто. А мне нужен… — Карл замялся, не зная как одному незнакомому человеку составить описание другого, не менее незнакомого человека. Со стороны это чем-то напоминало разговор слепого с глухим.

— К сожалению, — смутился тот, — я еще не всех здесь знаю. Правильней даже будет сказать, что я, кроме Кюстера, Бренеке и пилотов нашего штаффеля, вообще никого не знаю.

— Вот так новость, — изумился Карл. — А я-то думал, что мы с тобой уже триста лет знакомы.

— Извини, что не предупредил, — начал было извиняться тот.

— Да ладно, проехали. Ты же не виноват, что у меня «крыша течет».

«Забавная история, но это мне даже на руку. Вскоре о ней узнает вся база, и я надеюсь, что мне после этого будут задавать меньше глупых вопросов. Хотя все может быть и с точностью наоборот». Карла ввели в заблуждение его лейтенантские погоны, из-за чего он моментально определил «проводника» в старожилы полка, ведь все вновь прибывшие были в звании оберфельдфебелей и выглядели значительно моложе.

— И давно ты здесь? — спросил Карл, заваливаясь прямо в обуви на первую попавшуюся койку.

— Да нет, пятый день.

— А до этого где служил?

— На Востоке.

«Вот тебе на. Такой „хороший“ человек. Дорогу мне показал. Беседу мило поддерживал, а оказывается, он сволочь».

— А где именно, если не секрет?

— Под Краковом, — произнес тот, слегка покраснев и опустив глаза.

«О-о-о, так ты, оказывается, настоящий герой. Аж под Краковом служил», — от нахлынувшей радости Карл чуть было не выпалил тому все это вслух. Но, к счастью, вовремя успев остановиться, не обидел на радостях человека. Ему с лихвой хватило Гете и фразы о «протекающей крыше», после которой он до сих пор извилинами шевелил, пытаясь рационально все осмыслить.

— А дальше на Востоке бывать не приходилось?

— Мне нет. Но ты, я слышал, целые полгода воевал в России с большевиками. Расскажи, как там?