это происходит от
не установимой никакой мыслительной процедурой
границы, которая
должна бы разделять
живое и мёртвое, границы,
попросту говоря,
отсутствующей, что, в свою очередь,
приводит, если так можно выразиться,
к разгерметизации реальности,
в силу чего сюда
проникает нечто
наподобие холода,
как в тёплую комнату, когда
открыто окно. Примерно то же
ощущали советские ученые, впервые
увидев манекен, изготовленный
для тестирования нулевого полёта
космического аппарата «Восток 3КА-2».
Имя Иван Иванович, иногда дядя Ваня,
было универсальным прозвищем
для любых манекенов,
которые использовались в СССР
для тренировок,
например, пожарных команд или
для испытания техники.
Но самым известным из них,
почти что героем,
дважды побывавшим
в открытом космосе,
был Иван Иванович из Звёздного городка,
сконструированный в конце 1950-х годов
и проданный на американском аукционе
в начале 2000-х за
баснословную сумму.
Иван Иванович летал в начале
апреля
1961-го, неся в отсеках
внутренних полостей
биоматериал, состоящий из
мышей, морских свинок, кроликов,
раковых и здоровых клеток
и некоторых злаковых культур,
в связи с чем
можно вспомнить
стихотворение немецкого поэта
Готфрида Бенна, который
работал патологоанатомом и
размышлял о внутренней темноте
человеческих тел.
В одной из вещей
он описывает, как
вскрытие утопленника обнаружило
в полостях его тела
выводок
морских крыс. Жизнь продолжается,
пишет Бенн. – Жизнь продолжается.
Иван Иванович выполнял
катапультирование по сценарию,
разработанному для первого космонавта,
и утвердил своей столь же безукоризненной,
сколь и бездушной службой
советские инженерные достижения.
Только однажды, во время второго
тестового полёта,
маршрутизатор Востока, на борту которого
