Александр Плеханов – Дзержинский на фронтах Гражданской (страница 90)
В июне 1925 г. начальник польской дефензивы Сволькен посетил Швейцарию и Болгарию с целью привлечения спецслужб этих государств к уже существовавшему согласию в борьбе с партиями Коминтерна спецслужб Польши, Латвии, Эстонии, Финляндии, Румынии и Чехословакии.
Председатель ОГПУ писал 18 ноября 1925 г. Менжинскому: «В следующий четверг в Политбюро будет стоять вопрос о Польше. Вам надо к этому подготовиться, чтобы сообщить Политбюро наши сведения и соображения. Мне ситуация представляется следующей: то, что происходит в Польше с падением валюты, правительственным кризисом, появлением на сцене Пилсудского, – происходит не без активного участия Англии, проводящей политику Локарно и изоляции нас – в данном случае Польши и примирение её с Германией, по всей вероятности, за счет отказа (в будущем хотя бы) от Данцигского коридора и включения в Польшу Литвы и Мемеля. Таким образом, Польша могла бы все свои военные и шпионские силы (хотя бы и сокращенные) бросить против нас. По этой линии идёт и демонстрация дружбы Румынии с Польшей. По этой линии идет и огромная работа Польши в Турции против нас. Вы должны поговорить по этому поводу с Сурицем, который сейчас в Москве…»[761]
Польским делам Дзержинский стал больше уделять внимания после переворота и прихода к власти 13 мая 1926 г. Ю. Пилсудского. 11 июля 1926 г. он снова обратился в ЦК ВКП(б), к Сталину: «Целый pяд данных говорит с несомненной (для меня) ясностью, что Польша готовится к военному нападению на нас с целью отделить от СССР Белоруссию и Украину. В этом именно заключается почти вся работа Пилсудского, который внутренними делами Польши почти не занимается, а исключительно военными и дипломатическими для организации против нас сил. В скором времени Румыния должна получить из Италии огромные массы вооружения, в том числе и подводные лодки. Одновременно оживилась деятельность и всех белогвардейцев в лимитрофах (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва и Польша) против Кавказа. Неблагополучно у нас и с Персией, и с Афганистаном. Между тем у нас в стране в широких кругах очень благодушное настроение, и необходимо дать указание РВС, а также проверить состояние Красной армии – её настроение, снабжение и нашу мобилизационную и эвакуационную способность.
Пилсудский относится к нашим территориальным дивизиям с полным пренебрежением и рассчитывает на наше партийное разложение в связи с нашей дракой на XIV съезде Компартии (речь идет о борьбе с «Новой оппозицией». –
В первые послевоенные годы значительную активность проявляла разведка Англии. Ее агентурная сеть имелась в различных учреждениях, редакциях газет, главках, концессиях и др. Сотрудники английского представительства стремились парализовать деятельность органов ВЧК – ОГПУ и всячески помогали противникам советской власти. Каждого посетителя спрашивали о том, кого из своих знакомых он подозревает в связях с ОГПУ, показывали им списки уже выявленных англичанами провокаторов, рекомендовали запомнить этих людей и никакого дела с ними не иметь. С англичанами сотрудничал бывший колчаковский офицер С.Е. Мазуренко, служивший в центральном управлении Морского транспорта и поставлявший информацию о военных перевозках английскому поверенному в делах Ходжсону. Шпионы Петкевич и Любуцкий в 1922 г. завербовали начальника отдела статистики промышленных предприятий воздушного флота Я.Н. Рещикова, который собирал сведения о расположении воинских частей в Минске, Гомеле и других городах Белоруссии. Бывший полковник царской армии Яндоловский, сотрудник для поручений при начальнике артиллерии Московского военного округа, передал секретные сведения одной из миссий в Москве. В Киеве французский разведчик Судзицкий получал информацию от сотрудницы особого отдела Н. Вискубовой.
В декабре 1925 г. всем представителям Англии за границей был направлен секретный циркуляр, предписывающий выявлять политические эмигрантские группы и вести доверительные переговоры с их лидерами в Константинополе, Париже, Праге для использования этих групп в подрывных целях против Советской России. Савинковские группы в Варшаве, Париже, Праге занимались вербовкой и заброской резидентов в нашу страну.
Ф.Э. Дзержинский в записке З.Б. Кацнельсону 31 июля 1925 г. отмечал, что «можно безошибочно предвидеть в скором времени всякие выступления банд в СССР и попытки поднять восстание у Вас, в Грузии, для помощи Англии и Антанте. Ни на секунду не забывайте этого, чтобы события не повторились»[763].
Для подрывной работы против Советской России Антанта активно использовала и боярскую Румынию, на территории которой формировались банды и велась подготовка диверсантов. Военный представитель С.В. Петлюры при румынском правительстве атаман А.А. Гулий-Гуленко поместил свой штаб в Кишеневе. Штаб вел вербовку агентуры в Бессарабии, Буковине и Румынии. Всестороннюю помощь атаман получал от французского генерала Нисселя и польского генерала Сосновского, а также от правительства Турции. В 1923 г. на западном участке границы СССР были сосредоточены белоэмигрантские военные формирования общей численностью 43 тысячи человек[764].
В меньших масштабах шпионажем против Советской России занимались спецслужбы других государств, решая свои специфические задачи. Так, на территории Финляндии скопилось около 12 тысяч беженцев карелов. Самозваное «Ухтинское правительство», образованное в апреле 1920 г., переброшено в Карелию и находилось на нелегальном положении. Его эмиссары вели усиленную агитацию среди беженцев за вступление в добровольческие отряды, которые должны были сражаться в Советской Карелии. Финские газеты публиковали объявления о вербовке в группы, уже посланные в Карелию. Костяк создаваемых формирований составляли лица, участвовавшие в боевых действиях в Карелии в 1919 г. и служившие в разведывательных органах финской армии, из перебежчиков финская разведка готовила агентов для заброски в СССР[765].
Особый интерес всех спецслужб противника представляли Вооруженные силы Советской России. Советская власть и в начале 1920-х гг. была заинтересована в службе старых военных специалистов. Внимательное отношение к военным специалистам было необходимо и ввиду начавшихся после Гражданской войны преобразований и реформ середины 1920-х гг.
Антисоветски настроенные специалисты занимали в ряде случаев ответственные посты в госаппарате, учебных заведениях, кооперативах и даже наркоматах. Они предпринимали попытки собрать свои разрозненные силы, создав опору в частях и подразделениях. Об этом свидетельствовало распространение листовок с призывом к свержению существующего в стране строя, создания различных группировок в основном в полках и военных училищах. Некоторые военные специалисты старались подбирать кадры, руководствуясь старыми знакомствами и связями. В действиях ряда из них просматривалось стремление скомпрометировать красных командиров и политсостав, наблюдались небрежность и расточительство в расходовании государственных средств, тенденция к образованию касты, к занятию руководящих постов, восстановлению своего привилегированного положения. Хорошо понимая, что своевременное четко налаженное снабжение Красной армии и Красного флота является одним из факторов обеспечения их боеспособности, военные специалисты не принимали мер по выполнению военных заказов, поставок сырья нужного качества, умышленно размещали заказы военного ведомства на тех фабриках и заводах, которые не могли их выполнить.
Как отмечалось в одном из циркуляров ОГПУ, основной задачей по сбору шпионских сведений шло прежде всего через широкое знакомство с начальствующим составом, многими военнослужащими, используя «нашу болтовню и несдержанность». В целях этого военные атташе устраивают банкеты для представителей штаба РККА. «Наши товарищи часто на этих банкетах напиваются… Васильев Н.Г. – начальник отдела ЦУПВОСО, будучи в доме отдыха, среди отдыхающих рассказал о совершенно секретной командировке в Китай; Сунгуров С.Я. – помощник начальника штаба 8-го стрелкового полка УВО, рассказал о выполнении в Китае важного задания»[766].
Некоторые из бывших морских офицеров, находившихся на службе в учреждениях Морского ведомства, старались использовать недостаточную техническую подготовку ряда руководителей и своими действиями всячески подрывали боевую мощь Красного флота. Они вели работу по сплочению на антисоветской основе бывших морских офицеров на кораблях и в учреждениях, по разложению моряков, натравливали их на политсостав. Поддерживали связи с белогвардейскими морскими организациями за границей, в частности с «Морскими союзами» (Берлин, Париж), «Морским штабом» (Кобург), с английскими шпионскими центрами в Териоки, Копенгагене, Лондоне.