Александр Плеханов – Дзержинский на фронтах Гражданской (страница 55)
Дзержинский стремился к омоложению кадров органов безопасности. Так, 26 января 1926 г. после разговора с комсомольцами он писал Герсону: «Эти ребята были у меня. Они производят на взгляд очень хорошее впечатление. М. быть, Вы их вызвали бы к себе и поговорили. М. быть, можно будет где-либо у нас использовать»[473].
В войсках наряду с воспитательной велась партийно-политическая работа. Одним из первых шагов по ее организации был приказ по корпусу ВЧК № 67 от 9 сентября 1918 г. об учреждении при штабе корпуса культурно-просветительного отдела, преобразованного затем в политический и культурно-просветительный отдел. В подразделениях и частях была развернута широкая сеть политического просвещения для изучения коммунистической идеологии, постановлений партии и правительства. При этом много внимания уделялось теоретической подготовке, «сращиванию» войск и органов в целях объединения в одном лице командира, политработника и чекиста. Все эти годы большое значение имело обучение сотрудников на практике.
При ведении партийно-политической работы в частях и подразделениях Дзержинский подчеркивал важность учета специфики службы родов войск. При этом важное значение придавал индивидуальной работе, выступая перед воинами, он находил время для задушевных бесед, считая, что личное воздействие наиболее сильное средство воспитания и без него невозможна политическая деятельность. Советовал опираться на коммунистов и на тех воинов, которые имели политическую закалку и опыт службы.
Одним из важнейших направлений работы Ф.Э. Дзержинского с кадрами было интернациональное воспитание. Это исходило из учета многонационального состава частей и подразделений чекистского ведомства. Так, среди коммунистов Петроградской ЧК в 1918 г. было 37 русских, 6 поляков, 5 эстонцев, 4 латыша, 4 еврея, 2 украинца, 2 белоруса, 1 литовец; в погранохране на 1 января 1925 г. насчитывалось 67,8 % русских, 20,3 % украинцев, 3 % белорусов, 2 % евреев, 1,5 % латышей и литовцев, 1 % татар и других[474].
По национальному составу Коллегии ВЧК – ОГПУ в 1917—1926 гг. русские составляли 58,4 % (Самсонов в анкете 1921 г. указал, что он молдаванин; Артузов считал себя русским); 15,5 % евреев, 9,1 % латышей, 6,5 % поляков, 3,9 % украинцев, 2,6 % белорусов, армян и французов по 1,3 %.
В приказах Ф.Э. Дзержинского указывалось на необходимость учета того, что в сознании народа, в его памяти были воспоминания о крепостничестве, великодержавных гонениях, резне в Закавказье. Встречавшиеся факты грубого обращения с населением строго осуждались в чекистской среде. Он требовал от своих сотрудников ведения борьбы с великодержавными тенденциями, чуткого отношения ко всем народам, уважения национальных обычаев и традиций. Встречавшиеся факты грубого обращения с местным населением им строго осуждались, а к сотрудникам, нарушавшим принципы национальной политики, принимались меры административного воздействия.
На наш взгляд, в органах и войсках ВЧК – ОГПУ, как и в последующем в НКВД – КГБ СССР, не было особых сложностей по национальному вопросу. И это потому, что в основе воспитания их личного состава и служебной деятельности был принцип интернационализма. Старший из авторов, прослужив и проработав в МВД – КГБ СССР – ФСБ России с 1950 по 2015 г., может смело сказать, что у нас в многонациональных коллективах не было каких-либо разногласий, все мы были как одна семья и оценивали своих сослуживцев прежде всего по деловым и нравственным качествам.
Интернациональное воспитание было частью нравственного воспитания. Следует иметь в виду, что в Советской России главным критерием морали и высшей ценностью в обществе полагалось считать поддержку политики, направленной на укрепление власти большевиков. Гуманизм и общечеловеческие ценности были отнесены к области мелкобуржуазной культуры. Это своеобразное «оголение» человека, освобождающее его от моральных ограничений, привычка к аргументации в форме подавления и насилия стали следствием эпохи войн и революций. Участие в арестах, реквизициях, конфискациях не могло не оказывать психологического воздействия, не вызывать у людей изменений в сознании. И в органах безопасности понимание морали и норм нравственности было таким же образом несколько деформировано господствующей идеологией. Кстати, эти понятия в то время не были основными требованиями ни одной политической партии, а не только РКП(б). Все это в немалой степени предопределило утверждение психологии, атмосферы, методов и политической риторики времен Гражданской войны в обществе и стало живительным источником сталинизма.
При нравственном воспитании сотрудников основные усилия Дзержинского направлены на то, чтобы обеспечить влияние членов партии на беспартийных личным примером, постоянной заботой о своих подчиненных. В процессе воспитания многое зависело от личных качеств руководителей. Среди них большинство было преданных идее, боровшихся за ее осуществление, не жалея себя и своей жизни. Но встречались и другие, число которых возрастало по мере бюрократизации госаппарата, ослабления общественного контроля над работой чиновников от ведомства безопасности, все более проявлявшейся двойной морали.
С каждым годом менялся микроклимат в чекистских коллективах, особенно негативно влияла начавшаяся борьба с оппозицией и политические процессы, поиск все новых противников власти.
Предметом особой заботы Дзержинского оставалась забота о создании в коллективах атмосферы сотрудничества. «Я ужасно дорожу миром у нас, а это может его обеспечить и дать возможность многое увидеть и знать по внутренней жизни, – писал он. – Дружность, по-моему, необходимое условие успеха и силы нашей»[475].
Нравственность рассматривалась как залог успеха в повседневной работе чекистов. В июльской 1918 г. «Памятке сотрудникам ЧК», которую утвердил председатель ВЧК, говорилось о том, что должен помнить каждый комиссар, следователь и разведчик, работая по розыску:
«Быть всегда корректным, вежливым, скромным, находчивым.
Не кричать, быть мягким, но, однако, нужно знать, где проявлять твердость.
Прежде чем говорить, нужно подумать.
На обысках быть предусмотрительным, умело предостерегать несчастья, быть вежливым, точным до пунктуальности.
Быть всегда в обращении с публикой вежливым, а при случае уметь проявить твердость.
Каждый сотрудник должен помнить, что он призван охранять советский революционный порядок и не допускать нарушения его, если он сам это делает, то он никуда не годный человек и должен быть исторгнут из рядов Комиссии.
Быть чистым и неподкупным, потому что корыстные влечения есть измена Рабоче-Крестьянскому государству и вообще народу.
Быть выдержанным, стойким, уметь быстро ориентироваться, принять мудрые меры.
Если ты узнаешь где о небрежности и злоупотреблении, не бей во все колокола, так как этим испортишь дело, а похвально будет, если ты их тихо накроешь с поличным, а затем к позорному столбу перед всеми.
Храни, как зеницу ока, данные тебе поручения»[476].
Председатель ВЧК – ОГПУ рекомендовал чекистам в своей работе руководствоваться и «Памяткой коммунисту» Московского комитета РКП(б):
«1. Ты обязан идти на любую работу, какова бы она ни была.
2. Подавать пример стойкости, самоотверженности и дисциплины.
3. Быть первым на опасных и последним на почетных местах.
4. Постоянно вести партийную и политическую работу, стремясь всегда разъяснить, но никогда не подавить своим авторитетом или званием.
5. При исполнении этих обязанностей помнить, что звание коммуниста налагает много обязанностей, но дает лишь одну привилегию – первым сражаться за революцию»[477].
Наряду с постоянной заботой о профессиональной подготовке и воспитании сотрудников в органах и войсках ВЧК – ОГПУ много внимания Дзержинский уделял совершенствованию стиля работы чекистов, подавая в этом личный пример своим подчиненным. В.Р. Менжинский писал, что у Дзержинского был «моральный талант, талант непреклонного революционного действия и делового творчества, не останавливающегося ни перед какими препятствиями, не руководимого никакими побочными целями, кроме одной – торжества пролетарской революции»[478].
Успех многих мероприятий, подчеркивал Дзержинский, зависит от уровня организации труда, как первооснова повышения его эффективности, как «общий результат, который получается от общих усилий.
В случае неправильной организации даже и при величайшей интенсивности труда хороших результатов не получится». Правильная организация труда должна была предусмотреть «все детали, все условия», сочетая их так, «чтобы дать максимальный результат». Она ничего общего не имеет с организационным фетишизмом: «Нам кажется, что, для того чтобы организовать какое-нибудь дело… достаточно взять бумагу, сесть в свой кабинет, написать: «Принять энергичные меры», «Изыскать средства» и все прочее, и т.д. и т.д… Центр тяжести должен заключаться в ответственности работающих, в противопоставлении организационному фетишизму живых людей, ответственных людей». «При этом особые требования им предъявлялись к центральному аппарату, ибо от его деятельности зависела эффективность работы всех местных органов. «На места не обращаем внимания и загоняем их в гроб, требуя от них для себя работы бумажной – разными сведениями, справками и издаем миллионы приказов и распоряжений, остающихся висеть в воздухе»[479].