Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 30)

– То есть, не сразу в бой?

– Надеюсь, что нет. Сначала попривыкнем, а после этого уже отправят на пополнение разных групп.

– Грамотная тема.

Пока мы газовали на мотолыге и ловили лицом грязь, я стал вспоминать, как приехал в Молькино и мы начали обучаться. Сначала меня поставили водителем-штурмовиком. Хотя в армии я был пулеметчиком, но если уж говорить честно, то пулеметчик я был так себе. Поэтому, когда проходили фильтр, сказал, что служил обычным стрелком. Да и ребята, с которыми я познакомился в учебке на Молях, четко дали мне понять, что «…тут можно быть кем угодно, только не пулеметчиком и не гранатометчиком! Этих снайпера убирают первыми…». Именно поэтому я не вызвался по воинской специальности и, когда меня записали в штурмовики, подумал, что меня пронесло. Но на третий день наших тренировок, видимо посмотрев мой военник, меня вызвали в командирскую палатку и все-таки назначили пулеметчиком. «Да ладно?! – подумал я тогда. – Закон подлости. Если кем-то не хочешь быть, обязательно им станешь».

На следующее утро я начал бегать с пулеметом. Инструктор Иван гонял нас, чтобы мы подольше прожили в бою. На меня он обращал особое внимание. В моей памяти всплыло его улыбчивое лицо и приколы, которыми он сыпал с утра до ночи. «А ты чего углы не нарезаешь? Ты так долго не протянешь, Миор», – Иван требовал, чтобы я нарезал углы, когда мы занимались тренировочными дуэлями для ведения боев в окопах. И особенно – во время игрушечных перестрелок между собой во время штурма зданий. Иван был очень крутой спэшл и воевал уже не первую командировку, и мне было приятно его беспокойство обо мне. Через несколько дней, глядя на то, как я нарезаю углы, Иван подошел ко мне с грустным лицом:

– Миор, больше углы не нарезай. Не трать зря свои силы, потому что тебя, как пулеметчика, один хер с РПГ снимут или из ПТУРа достанут.

– Это как-то неприятно слышать… – удивленно промямлил я.

– Да шучу я, братан. Все нормально. Продолжай тренироваться. Главное, в разведку не попади.

– Почему?

– Потому что там жопа, братан! – улыбнулся мне Иван.

Когда нас привезли в Клиновое, к нам вышел бравого вида мужчина в хорошо подогнанной форме и представился:

– Здорова, пацаны. Меня зовут Гаврош. Я – командир взвода разведки, в котором вы будете воевать.

– Да ладно, – вырвалось у меня. – Разведка?!

– Разведка седьмого штурмового отряда! – подтвердил коренастый военный лет под сорок, стоящий с ним рядом. – Я – командир этого отряда Хозяин. Вопросы есть?

– У меня есть вопрос, – решился я. – Я пулеметчик, а мне с собой дали автомат. Сказали, пулемет тут дадут.

– Кто тебе даст? Никто тебе не даст.

– А что делать? – задал я тупой вопрос.

– Ну я не знаю. Палки вон бери, рогатку мастери, камнями отстреливайся! – засмеялся он и по-дружески продолжил: – Да не ссы. Все получите в лучшем виде. Командиры вам все объяснят.

– Понял, – ответил я и подумал, что по юмору теперь точно понятно – я в армии.

– Так, ребята… Подходим все ко мне, – вышел вперед приятного вида человек с полуседой шевелюрой вьющихся волос на голове.

– Я замкомвзвода Гонг, – он выждал, пока мы все соберемся вокруг него, и продолжил своим негромким проникновенным голосом: – Я не буду вам рассказывать, какая тут жесть. Как тут страшно. Какие-то там душещипательные истории не буду травить. Просто знайте – вы попали в самый настоящий ад. Все, больше я вам ничего рассказывать и объяснять не буду, – он посмотрел на меня и сказал: – Пулеметчик… Ты чего поперся сюда? Такой пацан молодой?

– Да проблемы были… и я не молодой. Мне двадцать шесть.

– Какие проблемы? Проблемы – это когда ты в домике из говна и палок закрепился, а по тебе танк работает. Это проблемы, – посуровел его взгляд и голос. – Ты откуда?

– Мытищи. Московская область.

– Москвич? Ну и нахера ты сюда приехал? Хочешь, прямо сейчас, пока не поздно, оформлю тебя пятисотым и поедешь домой?

В тот момент я реально испугался, что он выгонит меня, и мне придется вернуться домой и объяснять всем, почему я дал заднюю и зашкварился.

– Нет! Я приехал сюда работать! – как можно тверже сказал я. – Я отсюда не уеду.

– Ну смотри, потом не ной. Работай, – улыбнулся мне Гонг одними глазами.

– Короче, братишки. Сейчас вон там вы получите все необходимое, – он повернулся ко мне, – и пулемет в том числе!

– Спасибо.

– Берем не меньше восьми рожков в лицо и все, что необходимо…

Гаврош и Гонг сразу произвели на меня впечатление умных и добрых мужиков, которые с заботой объяснили, что нам действительно понадобится на позициях, а что лучше оставить здесь. По мере того, как я их слушал, во мне все больше укреплялась надежда на то, что, воюя в разведке под их командованием, можно уцелеть и остаться в живых. С первых минут они были просты и честны с нами и вели себя как с равными. «Отлично, что я попал именно к ним!» – внутренне порадовался я.

Мотолыга резко остановилась, прервав мои воспоминания. Если бы не Архыз, который удержал меня, я бы полетел вниз и стал бы еще грязнее, хотя, казалось бы, грязнее уже было некуда. На каждом из нас была корка из богатой глиной и черноземом местной земли, маскировавшая нас, как самых настоящих разведчиков. Соскочив с мотолыги, мы стали вытаскивать из нее свои вещи и боекомплект.

– Кто у нас тут? – подошел к нам добряк с искрящимися позитивом глазами.

– Я, – Миор! Пулеметчик! – сразу решил обозначиться я.

– О! Пулеметчик! – хлопнул он меня по плечу. – Круто! Пулеметчики – это всегда самые ответственные люди в подразделении, – отпустил он комплимент в мою сторону. – Давай, устраивайся и приходи ко мне. Будешь мне помогать. Списки составим с тобой, фишки распределим. Я, кстати, командир этой точки. Позывной Цымля.

– Не вопрос, – с радостью откликнулся я на его предложение и гордо посмотрел на тех, с кем приехал.

– Ну что, Гаврош сказал, что вы с ним и Гонгом уже познакомились? – на той же веселой ноте продолжил Цымля. – Мы однажды с Гаврошем и еще парой бойцов брали один опорник, хохлов там так поливали в четыре ствола, что они думали, что человек двадцать их в окружение взяло. Загнали их в блиндаж, кинули пару гранат, они и руки в гору. Выползли – и давай сдаваться, – на бодряке стал рассказывать он. – Так что, не ссыте. Хохлы тоже жить хотят. Тут побеждает тот, у кого духу больше. Ну и, понятно, опыта.

Мы стали знакомиться с ребятами, которые уже провели какое-то время на позициях и даже побывали в боях. Незаметно для меня ушло напряжение, и стало легко от того, что все старались нас поддержать и подбодрить.

К нам в группу добавили кашников. Я чувствовал огромное любопытство, смешанное с опасениями, не понимая, как с ними общаться. То ли начать говорить дерзко, чтобы сразу поставить себя в их глазах крутым типом, то ли быть с ними осторожным и просто наблюдать, чтобы сориентироваться в дальнейшем.

– Привет, – протянул мне руку один из них, – Олег. Как тут?

– Миор, – пожал я его худощавую, но крепкую руку, – нормально, но нужно привыкнуть немного к тому, что вокруг все взрывается.

– Понял… – продолжал он смотреть на меня, явно давая понять, что мой ответ мало что прояснил для него.

– А ты кашник? – все же решился я познакомиться с ним поближе.

– Типа того… БСник. Бывший сотрудник. У нас зона была отдельная. Я раньше участковым работал, но вот случилась печальная история и я сел, – легко и непринужденно стал рассказывать он. – Превышение должностных полномочий, повлекшее за собой смерть человека. Умер, в общем, человек один.

– Вы его били? – вырвалось у меня.

– Ну, как? Подрались с ним, а он упал и умер. Подруга одна попросила с алкашами-соседями разобраться, ну я и разобрался, – продолжил он свой рассказ, по его выражению лица было ясно, что повторяет он свою историю не в первый раз. – Пришел к ним, как полагается, по форме пообщались. Они, вроде, все поняли и пообещали больше музыку громко не включать, не орать там, за стеной у нее. У нее пара ребятишек маленьких. Жалко ее было, да и это моя прямая обязанность, хоть и участок не мой был.

– То есть ты хотел ей помочь?

– Совершенно точно, – по-военному ответил он. – Через пару дней они опять за старое. Накатили и опять орут, ее оскорбили. Она мне набрала, я и приехал. Но уже по гражданке одетый. Опять их попросил по-хорошему, а у того то ли белочка, то ли просто он пьяный такой. В общем, сцепились. Я его на площадку выволок и так поддал ему слегка. Он по лестнице скатился и, видимо, головой ударился и крякнул тут же. Вот такая неприятная история…

– Да. И ты в ЧВК записался, чтобы исправить это?

– Естественно. Чего мне в зоне сидеть, когда выпала такая возможность биографию почистить. Я же с детства в полиции работать хотел, преступников ловить. Поговорил с теми, кто у нас сидел, прикинул шансы и записался.

– Здорово, что ты ко мне подошел, – улыбнулся я, – а то я, если честно, и не знал, что вы за люди? Даже не знаю, о чем можно говорить с вами, а о чем нет. Переживал маленько.

– Да БСники обычные люди… Как, впрочем, и зеки. У нас же общие тренировки были. У меня вон дружбан новый, – кивнул он на другого бойца, – он с обычной зоны. Мы с ним в лагере подготовки сдружились. Дело же не в том, зек ты или полицейский, а в том, какой ты внутри человек.

– Понял… – ответил я.