Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 17)
Возвращаясь назад, я наткнулся на свой пенек и, к своему ужасу, увидел, что вражеские пули проделали в нем с десяток дырок. «Спасибо тебе, пенечек!», – погладил я его рукой и пошел дальше на позицию. «Часть из вас вернется назад в пакетах… Часть будет ранена», – вспомнил я слова Пригожина, которые тогда пропустил на плацу, услышав только то, что хотел услышать: «Через полгода вы вернетесь домой с помилованием, наградами и деньгами». До конца контракта тогда оставалось еще сто шестьдесят дней.
Я шел к нашему новому укрепу и держал в руке иконку Николая Чудотворца, которая досталась мне от моего отца после его смерти в одиннадцатом году. Сжимая ее как талисман, который не раз выручал меня в тюрьме и зоне, я тихо молился: «О, всеблагой отче Николай, пастырь и учитель всех, с верою прибегающих к твоему заступничеству и в горячей молитве тебя призывающих! Скоро поспеши и избавь Христово стадо от волков, губящих его. И всякую страну христианскую огради и сохрани святыми твоими молитвами от мирского мятежа, землетрясения, нашествия иноплеменников и междоусобной войны. От голода, наводнения, огня, меча и от внезапной смерти. И как ты помиловал трех мужей, в темнице сидевших, и избавил их от царского гнева и от усечения мечом, так помилуй и меня, умом, словом и делом во тьме грехов пребывающего. И избавь меня от гнева Божия и вечного наказания, да твоим ходатайством и помощью, – смотрел я вверх сквозь листву, которая стала желтеть. – Своим же милосердием и благодатию Христос Бог тихую и безгрешную жизнь даст мне прожить в веке сем. И избавит меня от участи стоящих слева, и сподобит стать справа со всеми святыми. Аминь!»
После взятия этого большого укрепа, нас четверых под командованием Обиды оставили охранять укреп и защищать фланг, откуда предположительно могли зайти украинцы, чтобы подрубить наше продвижение к «Веселой долине». Взвод ушел вперед, и мы слышали, как там идет бой, пока стояли на фишке.
– И как мы его взяли? – удивлялся Шамал, разглядывая хорошо укрепленные траншеи, явно выкопанные не вручную, а при помощи экскаватора, и забетонированные блиндажи.
– Да как? Чуйка у Гавроша хорошая и опыт военный, – спокойно ответил Обида. – Изначально хотели слева зайти, но тут Гаврош нашел какую-то лазейку в их обороне, мы тут заскочили и вышли к ним в тыл.
– Такой укреп, можно сказать, с минимальными потерями забрали! – не переставал удивляться Шамал.
Я лежал, стараясь не шевелиться, на холодных ступеньках, вырубленных в стенке траншеи, и наблюдал за стороной, откуда мы ждали возможный накат хохлов. От этого ноги стали мерзнуть до такой степени, что я чувствовал свои кости и каждую мышцу в отдельности.
– Ну, как тебе война? – с улыбкой спросил Обида. – Понравилось?
– На лютом адреналине вывез! – смущенно улыбнувшись в ответ, сказал я. – Конечно, я все себе не так представлял…
– Тут все на парадоксах. Хочешь выжить, будь готов умереть.
– Да, я когда записался, четко уже понимал, что всякое может случиться… Жалеть обо мне некому. Родители умерли. Брат остался старший, но, по сути, я ему тоже не нужен. Есть крестница… Дочь его.
– В общем, ты – одинокий волк?
– Если вернусь, то начну жизнь заново, с чистого листа. А если нет… То я как раз крестницу и записал в душеприказчики. Пусть ей деньги достанутся от меня. Будет знать, что ее крестный – не какой-то там преступник пропащий, а солдат, погибший, защищая свою Родину.
– Ясно… – спокойно ответил Обида, глядя на меня. – Ты когда стреляешь, куда метишься?
– Приблизительно в грудь или в живот.
– Лучше по ногам целься.
– Почему? – удивился я.
– Вот смотри… – поднял он свой автомат, – ты его заметил, начинаешь стрелять, он падает на землю, и ты его сразу снимаешь. А будешь в живот целиться – можешь промазать.
– Понял. Спасибо! – оживился я, понимая, что Обида делится со мной своим боевым бесценным опытом, который поможет мне выжить. – А еще какие фишки есть?
– Ну, смотря в какой ситуации… Фишек много.
Недели две мы пробыли на этой позиции, которую сделали точкой подвоза. Наши где-то раздобыли «копейку», и она стала привозить к нам БК и продукты с водой, которые мы стали таскать дальше. Через пару недель взвод продвинулся настолько далеко, что наша точка стала неактуальной, и нас перевели на только что захваченную психушку. Обида, Шрам, Стахан, Калипсо и два моих близких по лагерю Трудный и Микс пошли дальше, а меня, Краснодара и Димона придерживали первое время на закрепе, пока взвод не штурманул пещеры.
– Димон! Родной! – услышал я голос Краснодара. – Давай, кто-нибудь один из вас бегите сюда. Пацана трехсотого нужно в тыл оттянуть.
Я разбудил Димона, передал ему фишку и присоединился к группе мужиков, которые тянули трехсотого.
– О, Вакула! – уставился я на мужика, завернутого в блестящую как новогодняя обертка фольгу. Вакула приехал пару дней назад с пополнением. – Что с ним?
– Птичка ВОГ скинула почти под ноги. Хорошо хоть ступню не оторвало, но нога в хлам.
В Вакуле было больше ста килограмм живого веса. Неудивительно, что пацаны не могли донести его впятером. Я взялся за край носилок, и мы быстрым шагом двинулись в сторону психушки, где у нас находился ПВД и медики.
– Больно, пацаны… – постанывал Вакула, покачиваясь в мягких носилках.
– Понятно, что больно, – подбадривал его бородатый боец, – ты же волгоградский! Это же символ!
– Птичка… – тихим голосом сказал Вакула, и сразу после этого мы услышали жужжание пропеллеров.
– В кусты давай его! – заорал кто-то сзади.
– Там мины! – хрипло застонал кто-то сзади справа от меня.
– И хули?
– Пацаны, она над нами зависла, – констатировал факт Вакула, – прицеливается, видно.
– Давай в зеленку! Тут нас точно размотает, а там хоть шанс есть пятьдесят на пятьдесят!
Я бежал вместе со всеми, держа носилки и готовясь принять неизбежный сброс, который затрехсотит или убьет кого-то из нас. Выбор был непростой, и когда кто-то сделал его за меня и потащил носилки в посадку, я безропотно повернул и побежал вместе с ними. Заскочив под деревья, мы постарались забиться как можно глубже в чащу и, поставив носилки с Вакулой, разбежались в разные стороны, справедливо полагая, что лучше пусть погибнет кто-то один из нас, чем мы ляжем тут все вместе. А уж кого выберет в священную жертву оператор дрона, не нам судить.
Нам повезло. Дрон либо был пустым, либо уже израсходовал свой запас. Покружив с минуту, он взмыл вверх и скрылся в направлении Иванграда.
– Пацаны, я больше не могу, – тихо сказал один из бойцов с бледным, как у мима, лицом. – Давайте, я ваши автоматы потащу, а вы его. Может, так нам легче будет? – с надеждой посмотрел он на нас.
Мы не стали возражать против этого плана, и нам правда стало легче. Он повесил на себя все наши семь автоматов и бежал сзади, пыхтя и бряцая железными оружиями, бьющимися друг о друга.
– Простите, пацаны, – смущенно простонал Вакула, – опять птица прилетела.
– Гребаный крот! – выругался боец, бегущий впереди. – В кусты!
Резко свернув с дороги в сторону, мы заскочили под деревья, которые здесь были выше, чем в остальных местах, что и спасло нас. ВОГ, ударившись о верхние ветки, взорвался в кроне дерева, и осколки ушли не вниз. Дождавшись, когда дрон улетит, мы подхватили Вакулу и побежали дальше.
Чтобы не думать о том, как мне плохо и тяжело, я опять стал читать молитву. Это отвлекало меня и не давало концентрироваться на боли в пальцах, в которые впивались веревки носилок, грустном лице Вакулы и мыслях о том, что до конца контракта еще остался сто сорок один день.
7. Обида. 1.0. Продвижение разведвзвода
На земле Бахмута, из-за ее природных богатств, постоянно вспыхивали конфликты. Издревле здесь добывалась соль, производство которой контролировали то изюмские, то донские казаки. Пытаясь
Чтобы прокормиться до следующего урожая, люди освоили технологию соления. До появления электричества и холодильников, соль была естественным, очень важным консервантом, который позволял значительно увеличивать срок хранения продуктов. Соль была нефтью прошлых времен. Если она поднималась в цене, то тут же вырастали цены на все остальное. Именно поэтому на Руси то тут, то там периодически происходили соляные бунты, связанные с подорожанием или увеличением налогов на добычу соли.