Александр Петровский – Не магией единой (страница 47)

— Но зачем это Иному миру? — я немного растерялась, а если совсем уж честно, то далеко не немного.

— Тоже у него спроси. И имей в виду, что Николас мог действовать не только в интересах своего мира, а и как обычный наёмный убийца. Ты всё поняла?

— Да.

— Тогда спокойной ночи.

Не дожидаясь ответного пожелания, мама отключила шар. Я только и смогла, что выдавить из себя прерывающимся голосом:

— Ник, что ты на это скажешь?

— Скажу, что во многом она права. Но ты же сама знаешь, что в этой школе я не бывал. Я говорил тебе, что не знаю дороги сюда, и я на самом деле не знал.

— Можно бывать здесь, и не знать дороги. Например, если тебя привозили сюда на самолёте.

— Есть и другое доказательство моей невиновности, — криво ухмыльнулся он. — Твоя мать не побоялась открыто меня обвинить, когда ты, её дочь, рядом со мной. Она ни капли не опасается, что я, такой страшный убийца, причиню тебе вред. Значит, она и сама понимает, что все эти её обвинения — полная ерунда.

— Ник, скажи, разве Иному миру выгоден мятеж у нас? Ты же говорил, что он резко снизит торговлю между мирами.

— Снизит. Но торговля — не единственный способ получить то, что нужно. Есть ещё и война. Сейчас выгоднее торговать, но если у вас начнётся мятеж, вторжение обойдётся значительно дешевле. Только страна моя невелика, армия у нас крошечная, и если отправить сюда несколько тысяч солдат, некому станет отбиваться от соседей.

Он говорил правду, но я отлично понимала, что воевать или нет, решать будут не Ник и не его отец, а их король. Точнее, не король, а вождь. Мама говорила, что они, как варвары, выбирают себе вождя сами. И Парламент у них тоже выборный, причём влияет на правителя гораздо больше, чем наш.

Не так уж и долго я обо всём этом думала, всего-то несколько секунд, но Ник за это время успел заснуть. А мне не удавалось. Казалось, вентиляция поломалась, и в комнате нечем дышать. Осторожно слезла с кровати, чтобы не разбудить Ника, и пошла к окну. Оказалось, зря осторожничала. Створки заскрипели так пронзительно, что он аж подскочил на кровати, и собрался метнуть в меня кинжал, но в самый последний момент передумал.

— Чего ты так нервничаешь? — спросила я. — Демон же молчит, значит, никто в комнату не проник.

Он спрятал кинжал обратно под подушку и повернулся на бок, невнятно бормоча какие-то гадости в адрес демонов и, наверно, обо мне тоже. А я стояла у распахнутого окна, с удовольствием вдыхая свежий вечерний воздух. В чистом небе сверкала россыпь звёзд, вдали шелестели листья могучих деревьев, где-то неподалёку негромко вскрикивала ночная птица. И сияние звёзд, и звуки леса, такие мирные, призывали успокоиться и отринуть суету.

Внезапно ветерок, порождающий шум листьев, подул немного сильнее, и чуточку пошевелил оконные створки. Их противный скрип прогнал прочь не только мир и покой, но и птицу, улетающую молча, зато громко хлопая крыльями.

— Я не против проветрить комнату, тут действительно душно, — недовольно пробурчал Ник. — Но от таких звуков начинается зубная боль, так что лучше уж духота.

В свете звёзд я увидела на нижнем углу одной из створок что-то вроде петельки, и поискала на стене предназначенную для неё «пуговицу». Очень быстро нащупала крючок, который намертво схватил створку. То же самое сделала и со второй створкой, теперь они хоть и подрагивали, но больше не скрипели. Я немного замёрзла, так что полезла обратно под одеяло. Через Ника перелазила долго, но он так крепко спал, что меня даже не заметил. Или сделал вид, что спит и не замечает.

Заснуть по-прежнему не удавалось. День выдался очень уж насыщенным, не привыкла я к такому. А ещё из головы никак не шли слова мамы, что Ник где-то пропадал во время убийства Эльзы. Говоря его же словами, никакого алиби не имел. В том, что это не его рук дела, я была уверена. Сделав своё дело, убийца из Иного мира больше и близко бы не подходил к «Королевской крови», а скорее всего, его бы вообще переправили в родной мир, надолго, если не навсегда.

Я слышала, что убийцу часто тянет на место преступления, но мама говорила, что это суеверие. На самом деле такое бывает редко, и только если убивали в гневе. А для убийц по приказу, да ещё и с подготовкой воина Особых отрядов, убийство — всего лишь ещё одна хорошо выполненная работа. Разве лесорубов тянет на те места, где они уже всё вырубили?

Мог ли убить другой посольский стражник? Применить ясновидение я побоялась, прошлый раз мне от него стало очень плохо, а сейчас магической энергии оставалось ещё меньше. Не входя в транс, попыталась просто представить, как всё происходило. Это гораздо сложнее, при ясновидении все нестыковки исключаются сами, а так придётся это делать мне. Зато магическая энергия не расходуется.

Итак, ночь убийства Эльзы. Безлюдный школьный двор. Несколько секунд ничего не происходит, а потом в одном месте земля начинает шевелиться, и оттуда вылезает грязный стражник из Иного мира. Отряхивает одежду, ругается вполголоса, и поворачивается ко мне. Он похож на Ника, но я знаю, что это не он.

— Девчонка, как ты себе представляешь такой подкоп? — язвительно спрашивает стражник. — Это сколько дней нужно копать? Да ещё так, чтобы никто ничего не заметил! Так не бывает.

Стражник исчезает, земля на школьном дворе снова в первозданном виде. Я смотрю на небо и вижу самолёт. Он снижается до высоты примерно в четыре человеческих роста, и с него выпрыгивает тот же парень. Я видела, как это делают воины Особых отрядов, наверняка это умеют и бойцы Иного мира с подготовкой спецназа. Стражник стоит и кривится от боли.

— Ногу подвернул, — жалуется он мне. — Почему нельзя было нормально приземлиться?

— Можно, — вздыхаю я. — Приземляйся нормально.

Теперь он спокойно сходит с самолёта, лежащего на земле.

— Куда делся пилот? — спрашивает он с беспокойством. — То есть, лётчик. Или ты думаешь, что это я рулил этим ковром? Я ведь не умею, тут магия нужна.

На самолёте появляется закутанная в плащ фигура. Будем считать, что это лётчик. Стражник неторопливо шагает к школьному зданию, но останавливается и уточняет у меня:

— Мне лезть на второй этаж?

— Да, — подтверждаю я.

— А потом, когда сделаю своё дело, спускаться оттуда?

— Да, спускаешься, садишься на самолёт, и улетаешь.

— Тогда зачем мы приземлялись? Почему нельзя подать ковёр прямо к нужному окну?

— Делай, как считаешь нужным. Не тяни время.

Стражник возвращается в самолёт, тот взлетает и замирает в воздухе.

— Какое окно? — спрашивает лётчик.

— То, которое в комнате Эльзы.

— Ты мне пальцем покажи. Откуда мне знать, какое из окон — в её комнате? Я тут в первый раз.

— Я - тоже.

Оба с надеждой смотрят на меня. Лихорадочно пытаюсь сообразить и подсказать.

— Стражник, ты знаешь, какое окно, — заявляю я. — Это разузнали ваши шпионы.

— Вспомнил! — вскрикивает он. — Мне же наши шпионы всё подробно объяснили, как я мог забыть? Вон то окно! И побыстрее, и так много времени потеряли непонятно на что.

Самолёт подлетает к окну, стражник распахивает створки, раздаётся громкий и противный скрип. Из окна вылетает огненный шар, попадает в стражника, и тот катается по самолёту, пытаясь сбить пламя. Самолёт улетает прочь, мой мысленный взгляд следует за ним. Я вижу, как не то сильный встречный ветер, не то магия лётчика гасят огонь. Стражник укоризненно смотрит на меня. Его лицо покрыто волдырями от ожогов, волосы и брови превратились в пепел.

— Ты не предупредила меня, что окна скрипучие, — говорит он. — Но это как раз хорошо. Скажи мне, девочка, если бы я смог убить дочь герцога, что мне было предназначено дальше в твоих фантазиях? Ведь я должен убить и пилота, он же свидетель, как его оставить в живых? Но пилоты — не дураки, он понимает, что не жилец, и примет меры.

— Понимаю, — кивает пилот. — Только стражник не может меня убить, пока мы в полёте, он же сам не умеет самолётом управлять.

— Она знает, я ей говорил, — перебивает его стражник. — Ты не слышал, потому что тебя тогда ещё не было.

— Это и так всем понятно. Так вот, чтобы он меня не убил, я должен сбросить его с большой высоты. Жалко его, конечно, но себя жальче.

— Видишь, на что ты меня обрекла? Да и его тоже. Думаешь, его пощадят? Но не переживай за нас, девчонка, нас же на самом деле нет и никогда не было, мы просто снимся тебе.

— Вы не можете мне сниться, потому что я не сплю, — возразила я, но не очень уверенно.

— Спишь, спишь, — засмеялись они оба. — Зачем отрицать очевидное?

Я хотела им что-то ответить, но тут меня разбудил сторожевой демон, и отвечать стало некому.

Ник, наверно, проснулся уже давно, и сейчас возился в душевой. Вода сильно шумела, но он пел громче. Пел на тот самый мотив, который насвистывал при нашей первой встрече. Несколько слов оказались знакомыми — ругательства Иного мира, из тех, что я уже слышала и от Ника, и от мамы. О чём шла речь в песенке, я так и не поняла, хотя очень старалась, и даже попыталась использовать ясновидение.

Пел он совсем не так, как наши менестрели, почти не менял высоту голоса, но мне всё равно нравилось. Наверно, потому, что нравился он. Школьное проклятие и не думало меня отпускать, а на Ника почему-то совсем не действовало. Ведь должно быть всё наоборот — рыцарь влюбляется в прекрасную даму и завоёвывает её, совершая в её честь подвиги. Или не завоёвывает, это уж как повезёт. Ник, правда, не рыцарь. Может, из-за этого он и отказался от рыцарского титула, который предлагал ему принц?