Александр Петровский – Болотная дева (страница 12)

– Я не ясновидица. Позволь мне не отвечать на твой вопрос.

Беседа их заглохла, и некоторое время они ехали молча. Теперь вновь стал слышен разговор Гудини с братом Бацеолусом. Впрочем, говорил в основном монах, маг только изредка вставлял безразличные междометия.

– Перемена имени ведёт к перемене сути. Всякий монах, принимая постриг, берёт себе новое имя, как бы подчёркивая, что теперь он стал совсем другим человеком. А если заглянуть в Писание, мы и там найдём подобные примеры. Когда рыбак Симон стал апостолом, Господь нарёк его Петром. Но самое поразительное изменение произошло, когда злостный гонитель христианства Савл стал апостолом Павлом. В этом случае суть изменилась на прямо противоположную.

Рыцарь вознамерился попросить монаха заткнуться, но этого не потребовалось. Леденящий кровь вой, который могли бы издавать души, страдающие в Аду, на какое-то время вытеснил все остальные звуки. Когда вой прекратился, наступила такая густая тишина, что её, казалось, можно было пощупать. Лошади в испуге застыли, всадники тоже не шевелились. Обстановку разрядил брат Бацеолус.

– Господь наш, сущий на небесах! Да святится имя твоё! Помилуй нас, грешных рабов твоих, ибо всемилостив!

Рыцарь и стражники начали креститься, Гудини, некоторое время подумав, присоединился к ним. Ведьма смотрела на них с презрением, мол, поможет вам знак креста, как же…

– Какой жуткий вой! Ничего ужаснее я за всю жизнь не слышал! – сообщил сэр Брайан, когда монах завершил молитву. – И, надеюсь, не услышу.

– Сейчас услышите, – пообещал ему маг. – У меня отличный слух, я ведь артист, музыкант в том числе, распознавать звуки – часть моей профессии…

– Гудини, я очень напуган этим воем. А когда мне страшно, я хочу кого-нибудь убить. Поэтому не испытывай моё терпение, не заставляй брать грех на душу!

– Я просто хотел сказать, сэр Брайан, что этот кошмарный вой доносился с двух сторон сразу. Зверь тут не один. Я в этом уверен, – Гудини ещё раз перекрестился.

– Этого ещё не хватало, – потерянно прошептал рыцарь.

– Чего ты расстроился, сэр Брайан? – удивилась ведьма. – У тебя не было ни единого шанса против одного чудовища, против нескольких у тебя шансов ровно столько же.

– Вынужден с ней согласиться, – поддержал её Гудини. – Вы думали, что отряд сэра Арчибальда уничтожен чудовищем. Теперь знаете, что не одним чудовищем, а целой стаей. Это почти ничего не меняет.

– Вот именно, почти, – буркнул сэр Брайан. – Я бы предпочёл иметь дело с одной тварью, а не с несколькими.

– Я бы предпочёл находиться сейчас милях в ста от этого мерзкого болота, но ни мои, ни ваши предпочтения почему-то не приняли во внимание.

– Это как раз понятно, – согласился рыцарь. – А что нам скажет высокоучёный представитель святой церкви?

– Вы не должны впадать в уныние, сэр Брайан, – высказался монах. – Господь никогда не посылает человеку испытаний больших, чем тот в силах вынести. Кроме того, если Он на нашей стороне, то мы победим чудовищ, будь оно одно или тысяча. Если же в его планы входит наша гибель, как это, скорее всего, и есть, то что мы в силах противопоставить Ему?

– Бац, ты в самом деле веришь, что чудовищ послал на нас Господь?

– Хочу вам напомнить, сэр Брайан, что ничего в мире не делается помимо Его воли или Его попущения. При этом пути Его неисповедимы. Если же вы интересуетесь подробностями, можете расспросить Сына Божьего, известного вам под именем Гудини.

Сэр Брайан передумал углубляться далеко в болото. Об их присутствии противник, если его можно было так назвать, уже явно знал, и рыцарь не видел особой разницы, принять бой ближе или дальше от края болота.

Поэтому сэр Брайан стал высматривать место, подходящее для ночлега, и вскоре такое место предстало перед его глазами. Небольшой участок земли, примыкающий к дороге, казался достаточно твёрдым, и непосредственная проверка это предположение подтвердила. Имелось там и несколько деревьев, низкорослых и с вычурно кручеными стволами, другие на болотах почти не встречаются. К этим деревьям можно было привязать лошадей, а из их веток – разжечь вполне приличный костёр. Поблизости от деревьев росло немного травы, вполне пригодной на корм лошадям. К сожалению, нигде в поле зрения не наблюдалось ничего, что бы напоминало ручей с чистой водой, но тут уж оставалось только смириться – нельзя иметь всё и сразу. Разумеется, пронизывающая сырость тут тоже присутствовала, да и дурно пахнущие испарения никуда не делись, но тут уж жаловаться на судьбу не следовало – на болотах иначе просто не бывает.

Рыцарь приказал остановиться и разбить лагерь. Стражники споро взялись за дело, надеясь за работой по обустройству бивуака забыть о том парализующем ужасе, который они испытали, услышав вой болотного чудовища, или хотя бы отодвинуть это воспоминание на задворки памяти.

Лошадей привязали так, чтобы они могли пощипать траву. Позже им засыплют в торбы овса, потому что травы было явно недостаточно. Вьючных разгрузили, пусть отдохнут, а верховых рассёдлывать не стали. Набрали болотной воды, мутной и вонючей, и предложили попить животным. Лошади недовольно пофыркали, но пить не отказались.

Топлива для костра имелось в избытке на всю ночь. Увы, проблемой оказалось разжечь огонь. Высечь из огнива искры, поджигающие трут, было несложно, затем тлеющий трут загорался, и на этом всё завершалось – дрова были сырыми, и не только загораться, но даже тлеть категорически не желали. Довольно неприятная перспектива ночлега без костра становилась суровой реальностью.

Всё чаще и чаще взгляд сэра Брайана останавливался на ведьме, которая с язвительной улыбкой наблюдала за безуспешными потугами стражников разжечь огонь. По мнению рыцаря, только она могла бы помочь с костром. Её огненная магическая сила, как ему казалось, была последней возможностью разжечь не желающие гореть дрова. Ведьма, прекрасно заметившая умоляющие взгляды рыцаря, мастерски делала вид, что даже не догадывается, чего от неё хотят. Сэр Брайан понял, что ему придётся обратиться к ней с прямой просьбой, иначе она ничего делать не будет.

– Захария, ты не поможешь нам разжечь костёр? – попросил рыцарь, ожидая отказ, и не ошибся.

– Вы что, думаете, я вам живое огниво? Даже не собираюсь ничего подобного делать! – возмутилась ведьма.

– Ты же видишь, что без тебя нам костёр не разжечь! Значит, мы все на ночь останемся без огня! И ты, между прочим, тоже!

– Да, сэр Брайан, всё ты правильно говоришь. Мы останемся без огня. Я ведь не саламандра и даже не дракон. Огонь, который я порождаю – это самый обычный огонь. Он ничем не лучше горящего трута. Нет ни малейшей гарантии, что от него загорятся сырые дрова. А я останусь без своего единственного оружия. Я ведь не могу метать огненные шары по сотне в день! Мои силы очень быстро истощаются, и потребуется несколько дней на восстановление. Эти несколько дней я буду совершенно беззащитна. А отсутствие костра – всего лишь мелкое неудобство. Ну, поужинаем холодным. Ну, немножко помёрзнем ночью. Я к этому готова. И вы, воины, тоже должны быть готовы. Иначе что же вы за воины?

– Значит, зажечь костёр ты не хочешь, потому что костёр – мелочь, и ради него не стоит тратить твои магические силы, которых у тебя и так немного. А вот обжечь лошадь Гудини, чтобы он оказался на земле – тут тебе магических сил нисколько не жалко!

– Лошадь я прижгла искоркой, она почти не требует энергии. Точно так же, как и расписку того жуликоватого монаха, Ансельма! Таких искр я могу выдать хоть сто, хоть тысячу! Но вы их и без меня превосходно получаете при помощи огнива! Зачем вам мой огонь, полученный магически, если он ничем не лучше вашего?

– Захария, мы останемся без костра, а костёр – какая-никакая, но защита от чудовищ! Все звери пусть немного, но огня боятся.

– Отлично, вот я и оставлю при себе огонь, которого боятся звери.

– Зря вы, сэр Брайан, просите помощи у ведьмы, поклоняющейся Сатане, – присоединился к беседе брат Бацеолус. – Сатана, конечно, в огне разбирается, но и господь управляет огнём не хуже! Когда-то давно пророку Илии потребовалось разжечь жертвенный огонь, и он только попросил Господа об этом, как сразу же с неба ниспал огонь Господень и пожрал всесожжение и дрова и камни и прах и поглотил воду, которая во рве. Если Господь выполнил просьбу пророка Илии, который был, конечно, человеком праведным, но всё же не родным для Него, то неужели Он не сделает того же самого для Гудини, который для Него Сын? К тому же нам не нужно сжигать камни и прах, а также поглощать воду во рве. У нас нет ни камней, ни рва.

– То есть костёр нам разведёт лично Господь? – решил на всякий случай уточнить рыцарь.

– Вы уж определитесь, сэр Брайан, вам нужен костёр или лицезрение личного Божественного вмешательства? – предложил монах.

– Сейчас мне нужен только костёр. Вмешательство понадобится позже, во время схватки с чудовищами.

– Костёр ему нужен, – процедил сквозь зубы Гудини. – Да вас самих за подобные разговоры надо отправить на костёр!

– Ничего не получится! – возразил брат Бацеолус. – Прежде, чем кого-то отправить на костёр, нужно этот самый костёр разжечь. А именно это и вызывает у нас затруднения.

– Ради такого случая я постараюсь развести огонь, – пообещал маг.