Александр Петрашов – Селлтирианд. Серые сумерки (страница 8)

Колонна исчезала, завихрившись потоком энергии, и балахон на прибывшем трепетал сумеречными кошмарами. Крылатый шлем, некогда символ великого владыки давно исчезнувшего королевства, как влитой сидел на костях массивного черепа. Хагрэнд прибыл первым и, опершись на двуручный меч, который сиял светом угасающих звезд, медленно оглядывал пещеру. Второй задержался лишь на мгновение. Гранит, треснувший как скорлупа, высвободил Дурхура из-под венца, из которого, с камнем чернее ночи, выпадали блеклые пряди волос, никак не украшая жуткого вида и лишь подчеркивая мертвенную желтизну его костей. Последними гранит освободил по клинку в каждой руке. Лунное серебро в них давно отжило свое утро и теперь отражало только мутное искажение окружающего мира. Лишенные глаз, тем не менее, стражи могли парализовать взглядом любого, кто осмелился бы встать на их пути. Медленно, бесконечно медленно осматривая пещеру, они бесстрастно миновали скитальца, едва ли заметили бальтора, и оба остановили свои жуткие лики на королевском писаре. Пробудивший крепость был обречен уже тогда, когда самонадеянно или по глупости вернул к жизни силы, за гранью своего понимания. Бедолага, еще совсем недавно ликующий после своего исцеления, теперь полумертвый от страха, жался к камням, сожалея, что не остался лежать в беспамятстве.

Коронованные нашли того, кого искали, и похоже, все остальное их больше не интересовало. Гулко чеканя металлом, Хагрэнд направился к Таркелю. Его клинок волочился по земле, без видимого усилия прорезая борозду в грунте. Второй, извиваясь как воздушный змей, заскользил над землей, обходя друзей полукругом. Когда Хагрэнд проходя мимо, едва не задел скитальца своим тряпьем, Эйстальд очнулся, будто от тяжелого сна. В два быстрых прыжка он покрыл расстояние, отделявшее его от друзей, и выхватив Серебряный Шторм, рассек им воздух, направив острие меча на Коронованного.

– Вы не найдете здесь ничего, забытые, – спокойно сказал он, заслоняя спиной писаря. – Вы опоздали. Стоило явиться сюда чуть раньше, когда еще была возможность отправиться прямиком к своему хозяину!

Две зловещие фигуры окружили друзей, стоящих по центру. Молчание, повисшее в пещере, казалось пораженным самой глупостью, сказанной скитальцем; по-прежнему не нарушая тишины, Коронованные неумолимо и бесстрастно начали сокращать расстояние.

Эйстальд прыгнул, пригнувшись к земле, и едва приземлившись, качнул корпусом в сторону, в тот же миг ударив в обратном движении. Такой удар было невозможно парировать. Серебряный Шторм гулко звякнул о лезвие широкого клинка. Хагрэнд, отразив выпад, отступил назад, его череп уставился на скитальца:

– Не стой у нас на пути, потомок серебра. Твое время еще не пришло. Мы заберем только того, за кем пришли, – кости его челюсти двигались как заржавелые, и от этого становилось жутко.

– Вы не заберете никого! Сгиньте в дыру, из которой вылезли, или я вас сам туда затолкаю.

Сухим смехом, как шелест саванны по саркофагу, встретил слова Эйстальда Коронованный и, без лишних слов, тут же напал. Двуручник, описав широкую дугу, пары дюймов не достал до проворного скитальца и расколов камни у его ног, метнулся мгновенно вверх. Пропустив лезвие возле лица, Эйстальд ударил на всю длину рук, плетя клинком веретенообразные узоры. Уклоняясь и уворачиваясь, скиталец не парировал, изредка пробуя достать стража своим мечом. Это было непросто. Яростный селлестил кромсал балахон и пару раз скользнул по лезвию двуручника, прежде чем послышался хруст костей. Коронованный яростно зашипел, черным ветром закружив вокруг скитальца.

Бесшумно скользя в стороне, Дурхур не спешил ввязываться в бой, и только когда расстояние между ним и писарем сократилось вдвое, напал яростно и стремительно, будто и не заметив дрожащей руки с кинжалом. В тот самый миг, когда клинки искаженного серебра должны были распробовать плоть несчастного Таркеля, им навстречу метнулась секира, до того поскрипывая от нетерпения в руках у бальтора. Могучим взмахом отбросив лезвия, старик нырнул под костлявые руки и ударил коротким, целясь в кости под доспехом. Но Коронованный был начеку, и секира, урвав кусок тряпки, просвистела мимо.

Дурхур метнулся вслед за бальтором и неистово обрушил на него всю свою злобу. Гелвин дрался на своем пределе, но все же совладать с Коронованным было ему не под силу. Орудуя секирой как рычагом, он силился вырвать кинжалы из костлявых рук, но те никак не хотели покидать цепких пальцев, и первые их укусы оставили на нем кровавые следы. Круговой взмах, и следом обрушился удар такой силы, что бальтора отбросило спиной на камни, но старый воин тут же вскочил и прыгнул навстречу Дурхуру, с секирой над головой. Сталь звенела, и клинки сверкали косыми разрядами в смертоносных руках Коронованного, нависшего над бальтором. Таркель, пылая всем сердцем, все никак не мог заставить свои ноги сделать хотя бы шаг на помощь Гелвину. Да и потом, какую помощь он мог оказать в столь яростной схватке, где невозможно было сосчитать количество ударов, и каждый, для него самого, наверняка стал бы последним.

Эйстальд видел все. Видел и то, как нелегко приходится его другу. Мысленно обругав бальтора за его настырность и в то же время благодарный ему за это, Эйстальд всеми силами желал прийти на помощь, но Коронованный был слишком искусен в бою. Никому и никогда еще ни разу не удавалось одержать победу над ними – это были несокрушимые слуги Изначального. Совсем недавно скиталец скорее бы расстался с жизнью в этой безнадежной попытке, но теперь, несмотря на огромную усталость, он не собирался умирать и даже сражался со стражем на равных. Заходя то сбоку, то резко бросаясь вперед, он постоянно пребывал в движении, держась вплотную и не отставляя двуручному мечу пространства для размаха. Улучив момент, он вдруг отскочил и мгновенно ударил снизу, но совсем не туда, куда обманным движением целил клинком. Загудела сталь нагрудника, не сдержавшая удар по касательной, и следом затрещали кости, когда Хагрэнд отпрянул назад. Коронованный пребывал в замешательстве или решил быть более осторожным.

– Ты недостоин этой силы! – взглянул он своими пустыми глазницами на скитальца, в которых невозможно было прочесть ничего. – Отвергая Цикл, ты идешь путем глупца, неспособного ни к чему. Ты уже внес хаос в размеренность. Я заберу твою силу без остатка. Ты недостоин, и я, впитав всю силу, открою собственные врата. Стану Первым, низвергнув Первого! Творцом, что продолжит круговорот вечного Цикла. А сейчас узри мощь того, кто не отвергает даров!

Расправив плечи, Хагрэнд буквально вырос на глазах. Из недр его балахона изливался свет, который поднимался от груди и призрачными касаниями отсвечивал на костях черепа. Добравшись до глазниц, он заполыхал огнем из этих пещер. Все это сияние, как призрачная саванна, накрыла Коронованного, и отсвечивая на камнях, охватило и лезвие его клинка.

Ощутив, как у него засосало под ложечкой, Эйстальд отчетливо осознал, что он не готов к подобному. Тень рванулась к нему, и спектральный след растянулся в пространстве, не поспевая за ней. Взмах, как порыв урагана, и скиталец едва увернулся, скорее на инстинктах, ведь он даже не успел разглядеть клинка. Следом еще выпад, и затем непрерывная серия, от которой не ушел бы никто из плоти и крови… и все же скиталец ушел. С глубоким рассечением от уха и вдоль скулы, которое, несомненно, в будущем не станет его украшением, если конечно он доживет. Сейчас же он и не думал об этом, двигаясь словно тень и все же проливая свою кровь на холодные камни. Он даже не думал о Гелвине, не думал ни о ком больше, только о грозном двуручнике, который на мгновения будто пропадал из материального мира. Только с его невероятной скоростью силился совладать Эйстальд, сражаясь за пределами своих возможностей.

Оступившись от нехватки сил, скитальцу показалось, что в полумраке этой пещеры его настиг рок. Все еще пытаясь устоять на ногах, он крутанулся, но земля уже уходила у него из-под ног. Упав на согнутый локоть, Эйстальд поднял Серебряный Шторм перед собой, и Коронованный занес над ним свой клинок. Скиталец видел его отчетливо, во всех мельчайших подробностях, и не отводя взгляда, со спокойствием, но непокорностью, принял неизбежный конец.

С криком страха и отчаяния Таркель с разгона врезался в Хагрэнда. В безнадежной попытке сбить стража с ног. Ударившись о него как о стену, не сдвинул того ни на дюйм, и сам, со стоном, осел на землю. Не найдя ничего лучшего, Таркель последовал за своим сердцем. Это было безумие, но только благодаря такому безумию роковой удар не обрушился на скитальца в последний момент.

Длинная рука, вынырнув из балахона, ухватила придворного за голову и подняв его над землей, железной хваткой сжала фаланги пальцев. Таркель заорал и задергал ногами, слепо размахивая кинжалом. Скиталец увидел налившийся кровью глаз несчастного писаря, который надуваясь, начал вываливаться из глазницы. Послышался чей-то истерический смех, и Эйстальд не мог ручаться, что не смеется он сам.

Пламя, взметнувшееся из груди, затопило сознание скитальца непокорным океаном, который ничего не прощал. Эйстальд не ведал сам, как он оказался на ногах, как сверкнул Серебряный Шторм светом, для которого отныне не существовало тьмы. Как бессильным обрубком страшная рука отлетела прочь, выпустив Таркеля с окровавленным лицом. Будто в тумане он ощущал происходящее вокруг, но остановить себя он не мог. Зайдя полуоборотом слева, скиталец скрестил двуручный клинок со своим лезвием. Под его тяжестью скользнул лезвием к низу и ударил наискось, по ногам в балахоне. Что-то хрустнуло, Коронованный захрипел и упал на колено. Широкой дугой на всю длину рук взмахнул Эйстальд своим клинком, помогая себе корпусом и вкладывая всю силу в этот удар. Кости затылка не выдержали, лопнули, и череп раскололся прямо на плечах. Тяжелый шлем гулко ударился о камни, и горделивые крылья сверкнули на нем в последний раз. Обезглавленные останки некоторое время подрагивали, какая-то неведомая сила удерживала их от падения. Воздух в пещере закрутился в шквальном порыве, и в его завывании, злобно и со страхом, слышались крики на позабытых наречиях.