Александр Петляков – Трясина (страница 3)
Мужчина вздохнул и ответил:
– Был дом, и семья была! Потом случилась беда… начал бухать, потерял семью, начал бухать еще сильнее. Появились какие-то собутыльники, пил с ними, потом еще с кем-то, пока не очнулся в каком-то подвале. Пришли здоровенные мордовороты. Били, ногу чуть не сломали, заставляли подписать какие-то бумаги. Я испугался, что убьют, вот и подписал. А там – отказ от квартиры в пользу них! Короче, понял я, что живым я им уже не нужен, и сбежал. Как добрался до пригорода, не помню. С тех пор, живу в лесу. А что, мне нравится. Я себе все оборудовал там – и печку, и дрова, и спальню с кухней. Снаружи ее не видно. А что делать, жизнь заставила. Уже 3 года скрываюсь там. Вдруг эти сволочи меня еще ищут? Как-нибудь я тебе покажу свое жилище, ты очень удивишься!
– А, семья где? Почему ты к ним не поехал. после того как квартиру потерял?
– Ты что, с ума сошел? Зачем я им? Я – алкоголик и останусь им до конца жизни и место мне в этой землянке! Больше я никому не нужен. И даже, когда издохну, никто не заплачет! Скажу тебе больше – никто даже не заметит! И ждет меня, Юрок, безымянная могила с номером на кресте, где-нибудь, на дальней окраине города! Не обижайся, но тебя тоже! И похоронят нас с тобой за счет городского муниципалитета. А там не станут расходовать на нас с тобой ни силы, ни почести, ни средства!
«Леший» посмотрел куда-то в даль, словно увидел все то, что сейчас обрисовал на словах, глубоко вздохнул от этой неизбежности и сказал:
– Ладно, пойдем, а то бригадир ставку урежет!
Работа была обычной и не требовала особых навыков. К перрону складских помещений подходил состав вагонов, из них 6 – с луком. На каждый вагон по 4 человека грузчиков. Они выносили мешки из вагона и складывали на тележку. Специальный человек на маленьком тракторе, отвозил ее на склад. То время, пока он ездил, минут 5 или 7, можно было перекурить.
Юра не мог забыть разговора с «Лешим». Как он мог потерять квартиру? Какие-то люди, просто, вышвырнули его на улицу и никому нет дела? И обратиться он никуда не может, потому, что его никто не будет слушать. Маргинал и есть маргинал! Кому он нужен? Но хуже всего было другое – «Леший» во всем был прав. Парень курил и те мысли, которые постоянно посещали его, когда он мог еще о чем-то думать, снова нахлынули. Сейчас он шел по «следам» этого пожилого мужчины. Семья его бросила, он превратился в конченного алкоголика. Осталось дождаться этих мнимых риэлторов, подписать им квартиру и, в лучшем случае, переселиться по соседству с «Лешим», а в худшем – на тот свет!
– Юрок, ты что задумался?
Парень вздрогнул и обернулся. На него смотрели «пожелтевшие» глаза «Лешего». Юра прочитал в них какой-то непонятный оптимизм или «пофигизм», или еще что-то такое, которое, несмотря ни на что, заставляет этого мужчину жить, хотя на самом деле, он уже «мертв» для всех и когда это будет юридически зафиксировано – вопрос времени! Но он живет и даже улыбается. Неужели он настолько смирился с ситуацией, что, просто, наслаждается каждой минутой жизни на этой земле, как какому-то очень дорогому подарку? Обычные люди об этом даже не задумываются в своей суете проблем. А у этого человека их нет. Нет никаких проблем! Он абстрагировался от них и наслаждается в моменте и, скорее всего, ни о чем не жалеет. Юра, даже, на секунду подумал, что «Леший» счастлив такой жизни.
– Слушай, «Леший», а хочешь, переселяйся ко мне? Скоро зима, замерзнешь ты в своей землянке? А вдвоем веселее!
Мужчина покачал головой.
– Нет, Юрок! Спасибо, конечно, за приглашение, но я останусь жить под землей! Буду, так сказать, привыкать!
Он засмеялся странным, «дребезжащим» смехом, в котором чувствовалась досада, боль, тоска и непонятная грусть.
– Ну, как хочешь! А кем ты был, ну, до всего этого?
– Я – ученый-изобретатель, профессор, и у меня куча запатентованных идей…
У Юры округлились глаза.
– Как? …
– Вот так, Юрок! Бомжами не рождаются!
Мужчина посмотрел в сторону, словно что-то вспоминая, выбросил окурок и добавил:
– Заподозрили в разглашении государственной тайны. Суд. Не доказали, но условный срок «припаяли» за халатность, отстранение от научной деятельности на 5 лет, штрафы… ну, в общем, остальное ты знаешь! Теперь я здесь и живу под землей, так сказать, «спрятался» от всего мира! И от себя…
Юра слушал мужчину открыв рот, не веря, что такое может быть. Но потом вспомнил свою прошлую жизнь и понял, что в этой жизни может произойти всякое.
– А, разве от себя спрячешься?
«Леший» посмотрел внимательно на парня и сказал:
– Пойдем, Юрок, работать!
– Подожди…
Парень на секунду замолк. Ему стало неловко. Что-то человеческое, давно забытое чувство уважения, подало отголосок, где-то очень глубоко в душе.
– Подождите…
Старик обернулся и, с удивлением, посмотрел на Юру.
– Ты чего, Юрок?
– А, как вас зовут?
«Леший», не на шутку, удивился такому обращению, а, особенно, вопросу. Он почесал лоб и посмотрел на парня.
– «Леший»! Нет у меня больше другого имени! Осталось это «имя» где-то далеко, в прошлой жизни, на земле, … а под землей имя не надо!
Он опустил голову и тихо сказал:
– Все мы здесь… «под землей», только еще не знаем об этом! А ты, парень, беги отсюда, пока совсем поздно не стало. Засосет тебя эта «трясина» и уже никогда не выберешься. А со мной, уже, кончено…
Мужчина развернулся и пошел, прихрамывая на левую ногу, к вагону.
Глава 3
В этот вечер Юра не стал бухать, как это обычно случалось. Разговор с «Лешим» весь день не выходил из его головы. Он побрел домой. Первый раз заработанные сотню рублей остались лежать в кармане нетронутыми, хотя все естество сопротивлялось этому и заставляло парня зайти в магазин и взять пару бутылок водки. Вместо этого он купил в ларьке хлеб и банку тушенки, чем очень удивил продавщицу Машу, которая еще сегодня утром наливала ему полстакана опохмелиться.
– Что это с тобой, Юра? Взялся за ум?
Парень забрал хлеб и консервы, молча развернулся и пошел в подъезд. Он еще сам не знал, что с ним и за какой «ум» он взялся, одно он знал точно – так продолжаться больше не может. Ему всего 32, а он уже полностью потерянный для общества человек и, ни сегодня, так завтра, где-нибудь помрет, выпив «паленого» алкоголя. Сейчас Юра твердо решил «выкарабкиваться» из той трясины, в которую сам попал из-за безволия и своего пессимизма.
«Подумаешь, жизнь пошла не по запланированной схеме. Так она всегда идет так, как нам меньше всего хотелось бы. И разве это всех ввергает в алкоголизм? Люди борются, выкручиваются и продолжая сохранять человеческий облик, идут дальше, а трудности их только закаляют. «То, что меня не убивает, делает сильней», кажется так говорил Ницше. А что же я? Первый неудачный «дубль» в жизни после армии, и я сразу сдался, обвиняя всех и все в том, что мне не удалось стать тем, кем я хотел стать!»
Обо всем этом парень думал, уверенно поднимаясь по лестнице к себе в квартиру. Он твердо решил, что с этого часа уже никогда больше не прикоснется к стакану. Юра взял себя в руки раз и навсегда. В нем даже проснулось чувство гордости за себя.
У дверей его квартиры стоял председатель ЖЭКа. Парень был очень удивлен такому позднему визиту.
– Здравствуйте, Юрий Александрович!
– Здравствуйте, чем обязан?
– Рад вас видеть в добром здравии и расположении.
– Что случилось?
– Мы можем поговорить в квартире?
Юра открыл дверь и вошел внутрь. За ним вошел чиновник. Парень, как бы извиняясь, сказал:
– Простите, у меня тут бардак. Завтра займусь уборкой.
Мужчина удивленно спросил:
– Начинаете новую жизнь?
– Да, начинаю! Присаживайтесь.
Мужчина сел, а Юра встал возле окна и закурил. Стульев больше не было, остальные были поломаны.
– У меня неприятная новость для вас, Юрий Александрович. Простите, я узнал об этом только два часа назад.
– Что случилось?
– Ваша мама…
Юра побледнел. Он давно ее не видел, уехав служить в другой город за 5 тысяч километров от нее. Конечно же, редко звонил и еще реже приезжал. А в последнее время, совсем забыл о ее существовании. Алкоголь вычеркнул всех близких из его жизни. Безвозвратно.
– Что с ней??
– Простите еще раз… она умерла месяц назад…
Юра пошатнулся, оперся спиной на стену и сполз на пол, не веря в то, что сейчас происходит. Мама была последним родным человеком на земле, отца своего он не помнил. Еще одна потеря, которую ничем не восполнить.
Председатель ЖЭКа порылся в портфеле, достал бутылку водки и поставил на стол.
– Давайте, помянем, Юрий Александрович. У вас больше никого не осталось и, даже, помянуть вашу маму не с кем. Я, хоть, и не знал ее, но искренне сожалею о вашей утрате и примите мои соболезнования.
Мужчина налил по половине стакана и, встав, протянул один Юре, который сидел на полу, глядя в одну точку. Он чувствовал, что его сердце сейчас лопнет от горя и бессилия. Что же это за жизнь такая? Сколько можно ему терять людей? Терять все, что было дорого? Почему это все свалилось именно на него?
– Как это случилось, Петр Константинович?