Александр Петляков – След Чернокнижника (страница 1)
Александр Петляков
След Чернокнижника
Пролог
(воскресенье, 21 декабря 1919 года, Транссибирская магистраль, в 30 км от
г. Канска)
Замерший эшелон из нескольких вагонов остановился, скрипнув тормозами. Паровоз выпустил струю пара под колёса и замер. Куда не глянь, и с той и с другой стороны поезда, уходила в чёрное небо тайга, растворяя в его темноте макушки сосен и кедров. Чёрное небо с россыпью звёзд и полной Луной, завораживало и пугало.
Дверь одного из вагонов открылась и из неё выглянул солдат, в потрёпанной шинели и казачьей папахе. На вид ему было лет 20 может чуть больше. Он посмотрел по сторонам и скрылся в вагоне, заперев за собой дверь.
- Что там, Семка? Что встали?
- А бес его знает! Начиная от Красноярска, без остановок шпарили, а тут, на тебе! С таким грузом нужно ехать не останавливаясь, а мы решили стоймя постоять средь тайги! Боязно и холодно!
Собеседник Семёна, мужик лет 40 в телогрейке и ушанке, подбросил дров в печку, потом закурил от лучины самокрутку и прокашлявшись, сказал:
- А чего тебе боязно? Тайга кругом, ни красных, ни эсэров, только медведи-шатуны. Да и то таких мало в этих краях. Спят, поди, давно в берлогах! А холод твой должны «разгонять» ящики с царским золотом и бриллиантами! Смотри, сколько их! Так и греют, так и греют душу мою!
Семён протянул руки к печке и сказал:
- Золото это государево, сам знаешь! Не «красных» и не «белых», а государево! И душа твоя пусть только этим взором и греется! Я давно замечаю, что ты «липнешь» глазами к этим ящикам, Аким Иванович!
Мужик обернулся по сторонам, словно боялся, что их кто-то услышит, и сказал:
- А тебе, Семён, разве не хотелось бы, чтобы энтот государь поделился с нами золотишком? Ты только посмотри вокруг? Всё летит козе под хвост! Армию Колчака разбили под Красноярском. Из 600 человек охраны эшелона остались около 30, включая нас! Остальные переметнулись или к «красным», или к чехам! А что дальше, Сёма? В Нижнеудинске и Канске «белочехи» и они тоже люди, и тоже любят деньги!
Петр Иванович вздохнул и бросил окурок в поддувало печки.
- Сдаётся мне, прикончат нас всех там, вместе с адмиралом, а золотишко себе заграбастают! Или откупятся золотишком энтим от большевиков и махнут дальше, на Восток! А мы на станции останемся лежать, возле стены какой-нибудь, и ни жизни, ни золота!
- Я не пойму, к чему ты клонишь, Аким Иванович?
Мужчина снова обернулся к дверям между вагонами и тихо сказал:
- А что тут понимать, горемыка? Нужно бежать отсюда, пока ещё живы! Взять с собой золотишка маленько, и в тайгу. Я отсюда родом и знаю все тропы. Поезд остановился – это нам в подмогу, а может и знак Божий!
Мужчина встал и подошел к маленькому, замёрзшему окну. Отогрев его ладонью он посмотрел наружу.
- Если я правильно думаю, то до Канска совсем немного осталось! Это наш шанс, Сёмка!
Он повернулся к парню, который сидел с удивлёнными глазами и молчал.
- Что ты вытаращился? Уходить надо!
- Дядя Аким… а если нас увидят? Сразу в «расход»! Да и на дворе мороз лютый, а в тайге снега по пояс и зверья всякого может быть, волки или кабаны! Загинем!
- Не загинем, не бойся! Да и не увидит никто! Сейчас об этом и в других вагонов мужички думают. Только тайгу эту никто не знает, так как я. Боятся, пропадут! А мы сможем пройти! Тут вёрст семь от путей деревенька одна есть заброшенная, называется «Кресты». Домиков семь там, аль десять не более того. В одном из них знахарь живёт. У него переждём до весны. Тайга накормит и дров для печи подкинет, не пужайся, не пропадём! А потом может и власть поменяется. С золотишком этим нам до старости жить без бед. И даже внуком нашим хватит!
Мужчина похлопал по одному из ящиков и добавил:
- Жаль, что ящик не сможем унесть! Слишком тяжел, собака!
Семён всё ещё сомневался в этой затеи. Аким увидел это и сказал:
- Не сомневайся, паря, всё получится! Нужно торопиться! Если не хочешь, я не стану тебя дольше донимать. Уйду один! Хочу ещё пожить как человек. А ты через пару часов у стенки стоять будешь, а чехи пальнут разок и всё!
Аким Иванович встал, взял винтовку и сбил прикладом замки на одном из ящиков. Сорвав пломбы на бечёвках, он открыл крышку и ахнул – на него смотрели царские золотые червонцы с профилем Николая II и надписью по кругу «Николай II император и самодержец все росс». Их было десятки тысяч и казалось, что их сияние освещает весь вагон. Семён открыл рот от изумленья, заглядывая через плечо сослуживца. Тот посмотрел на него и сказал:
- Ну и что? Разве ты не хочешь, чтобы это стало твоим? Хотя бы некоторая толика от этого ящика?
Парень тихо прошептал:
- Хочу… очень…
Аким Иванович усмехнулся и сказал:
- Так бери, сколько унесёшь и бежим!
Оба схватили походные мешки, выбросили оттуда всё, кроме хлеба и начали набивать их червонцами, периодически проверяя вес, чтобы можно было нести через тайгу и не надорваться. Трудно было остановится в этом занятии. Каждый думал, что мало ещё взял и нужно ещё одну горсть, а потом ещё. Им казалось, что именно этой пригоршне золотых монет может не хватить для их безбедной жизни.
Где-то впереди, паровоз издал сигнал к началу движения, из-под колёс вылетели клубы пара и эшелон дёрнулся вперёд. Никто не заметил, как из четвёртого вагона выскочили мужчины, и тайга «поглотила» их силуэты.
Двое солдат медленно двигались через чёрную тайгу, проваливаясь, в снег, иногда, по пояс. Аким был выносливее и сильнее парня. К тому же, он привык ходить по тайге в любое время года. Семён же, всё чаще облокачивался на деревья и хрипло дышал, пытаясь восстановить дыхание, которое перехватывало от ледяного воздуха и в лёгких становилось, нестерпимо, больно.
- Семён, не отставай, иначе потеряешься. Тут пару десятков шагов в сторону и пропал навсегда. Поспешай, паря, буран надвигается. Недалеко, уж! Видишь небо светлеть начинает? Это не рассвет, это буря движется. Поспешай!
Парень прокашлялся и крикнул, уходящему мужчине:
- Дядя Аким, погоди… я иду…
Семён медленно поднялся, опираясь на дерево и шатаясь, пошел по следам мужчины. Где-то в глубине чащи слышался вой ветра и тяжелый «стон» деревьев, которые начинали со скрипом шататься в разные стороны, с каждым разом увеличивая амплитуду. Вековые кедры пока ещё сдерживали порывы ветра и лишь их кроны под самым небом, потрескивали, ломаясь и осыпаясь вниз.
Семён прошел несколько метров и оступившись, упал в снег, погрузившись в него, почти, с головой. Он резко начал вставать, собрав последние силы, но снова упал. Парень закричал, не в силах больше подняться:
- Дядя Аким!!! Подсоби!!!
Голос потонул в нарастающем гуле приближающегося бурана и скрипе стволов деревьев. Парень пытался подняться, но тяжелый мешок снова и снова, возвращал его в снег.
- Давай мешок и вставай!! Быстро!!
Сверху на него смотрел мужчина и протягивал руку. Семён секунду подумал глядя на Аким Ивановича, не решаясь расстаться с золотом, а тот, словно, узнал его мысли и заорал:
- Сдохнуть здесь хочешь, как пёс шелудивый? Ну и сдыхай!!
С этими словами мужчина двинулся к деревне.
- Стой!! Держи мешок!!
Аким вернулся, взвалил мешок парня на второе плечо и помог ему встать.
- Старайся от меня не отставать, иначе больше не вернусь за тобой! Упадёшь значит упадёшь!! Чтоб с тобой было, коли бы на поле нас буран застал?? Тайга хоть ветер держит в узде.
Прошло ещё около часа, прежде чем оба мужчины достигли большой поляны с покосившимися домами. Сквозь плотный снег с ветром, который вырвался из тайги и ударил в лицо беглецам, Аким сумел различить тусклый свет в одном из домов.
- Нам туда!! Пришли, слава богу!!
Семён пошел за Акимом, укрываясь от снега и ветра руками, иногда оступаясь и падая на одно колено. Ветер выл и бил в лицо, словно наказывая ночных путников за смелость выйти в тайгу, когда начинает бушевать стихия. Последние метры были особенно тяжелые. Семён окончательно выбился из сил и упал перед дверью, хрипя и кашляя кровью. Лёд сковал его лёгкие окончательно и ткани органов стали рваться и вылетать изо рта.
- Дядя Аким, что это??
Мужчина посмотрел на кровавый снег и сказал:
- Не бзди, паря, отогреешься и всё пройдёт. Тепло тебе нужно и горячий чай со спиртом. Холод сковал всё внутри тебя, а ты кашлем рвёшь себя сам, вот и кровь летит!
Мужчина открыл дверь и втащил Семёна внутрь. В хате было холодно, а в дальней комнате горела свеча на столе. Никого не было видно.
- Эй, знахарь, прими на постой! Мы народ служивый, беды и раздора не учиним. Нам бы до тепла прожить! Поможем с хозяйством иль с чем ещё! Товарищ мой плох, его бы к печи уложить, да чая горячего дать! Ты же врачуешь больных? Подсоби ему!
Никто не отозвался.
- Эй, есть кто живой тут??
Сбоку из комнаты вышел высокий старик в чёрном убранстве, похожей на балахон монаха, подвязанную верёвкой, с длинной седой бородой и такими же волосами на голове, расчёсанными в разные стороны и лежащих на плечах. Руки были опущены и держали запястья у пояса.
Он посмотрел на Семёна, лежащего на полу, потом на Акима и сказал голосом, который начал дрожать в груди у мужчины, будто там начал работать отбойный молоток:
- Ты хочешь жить. Он тоже хочет жить. Ты хочешь жить богато. Он тоже этого хочет. Я дам тебе выбор. Это золото отдашь мне. Убей своего товарища и уходи сейчас. Будешь жить прежней жизнью. Иначе, золото потеряешь, товарищ твой, всё равно, умрёт, а ты постареешь сразу на 30 лет, а родных увидишь через 8, но не узнаешь никого и вскоре сам умрёшь!