Александр Пересвет – Война во времени (страница 9)

Алина бросилась на песок, рядом ничком упал Сашка. Антон пытался перевернуться на живот, закрывая голову руками. Как в кино про войну, где бомбёжка, ещё подумал он…

Шелест воздуха, дуновение от близкого взмаха крыльев — и, подняв головы, ребята увидели, что существо удаляется в сторону моря. Там оно спикировало, выхватило что-то из воды — видимо, рыбу, — поднялось повыше, снова спланировало…

Похоже, воздушная тревога отменяется. Детей в качестве добычи доисторический «бомбардировщик», похоже, не рассматривал. Но только они начали подниматься, как опять пришлось броситься ничком на песок. Над ребятами снова послышался шум, ещё несколько «летучих мышей» спланировало над ними и тоже полетело в сторону моря.

Детьми и они не заинтересовались.

— Густо идут, — прокомментировал неунывающий Гуся.

— Птеродактили, — после долгой паузы прошептал забывший даже о боли Антон. — Как в «Затерянном мире»…

— Какие птеродактили! — тут же заспорил Сашка. — Это птерозавры!

Антон посмотрел на него уничтожающе.

— У-у, как всё запущено… — протянул он. — Птерозавры — это общее название летающих ящеров. «Птеро» и «завр», понятно? А это птеродактили!

— Не ты один умный, — обиделся Гуся. — «Дактиль», по-твоему, что такое? Дактилоскопия, слыхал? Отпечатки пальцев. По-твоему, это должны быть «летающие пальцы». А ты у них пальцы видал? Вон они, меленькие болтаются на крыльях. И птеродактили — они маленькие. А у этих видал крылья? Метров семь в размахе будут… [4]

— Умный, да? — тоже поднял голос оживший Антон. — Почему тогда строем не ходишь? А вот скажи того, умник, как переводится известный тебе трицератопс?

— И знать не хочу, — задорно ответил Гуся. — Если ты такой умный, сам скажи!

— Трёхрогий глаз! — не стал ломаться с ответом его многознающий друг. — У меня в этой книге ещё куча смешных названий приводится. Дейноних — «ужасный коготь», велоцираптор — «проворный грабитель»! А ещё один вообще — «кошмарный страшнозуб», но я забыл, как он по науке называется…[5]

Алина, тоже отдавшая дань всеобщему увлечению динозаврами, вспомнила, что читала как раз о семиметровых птерозаврах. Те звались птеранодонами и именно и занимались ловлей рыбы в прибрежных морях. У них вроде бы должны были быть даже мешки под клювом, как у пеликанов.[6]

Это она и высказала, чтобы пресечь бесполезный спор. Главное — что у птеранодонов нет зубов, и, значит, ребятам они были не опасны. Хотя если такой просто клювом по руке хлопнет — перелом обеспечен…

Договорить она не успела. По ходу обмена мнениями все трое продолжали наблюдать за птеранодонами. А потому прекрасно увидели ещё одну сцену из обычной мезозойской жизни.

Внезапно за одним из низко летящих птерозавров выметнулась из воды шишкастая голова с огромной, усеянной зубами пастью. Челюсти её клацнули, хватая воздушного ящера за крыло — и оба зверя исчезли в фонтане воды.

Остальные летучие «змеи-горынычи» с возмущённым гвалтом отпрянули к берегу.

Алина ощутила прилив ужаса. Или, как пишут в книгах, похолодела. Страшнее зрелища она ещё в жизни не видела! Точно! — какой-то «Парк юрского периода»! Только, кажется, всё тихо вокруг, и можно, наконец, начать думать, как спастись из этой ситуации, — и тут раз! снова чья-то зубастая пасть, снова какая-то пакость жрёт другую пакость, снова сердце сжимается в страхе… даже не перед смертью — но перед её отвратительностью…

Впрочем, первое зрелище в этом мире — когда хищный ящер выпускал кишки из своего противника — было ещё отвратительней. Но с тех пор прошла уже, кажется, вечность. А главное, всё не было таким уж внезапным. То есть было… Алина совсем запуталась в мыслях. То есть всё было ужасно внезапным — перенос, рёв динозаврьих глоток, кровь… Но сама сцена мирной не была. Драка, охота или что там — но, в общем, законная картина. А тут… Нет, птерозавры — оно, конечно… Но в целом… Сине-зелёное море, солнечные искры, гоняющие друг друга по волнам, голубое небо, золотой песок… Почти Крым — особенно, если внушить себе, что над морем не птеранодоны, а простые чайки летают.

И вдруг эта мирная идиллия словно бомбой взрывается зубастой пастью невероятных размеров — и снова вокруг смерть, ужас и угроза самой оказаться на месте жертвы страшных клыков…

Снова захотелось куда-нибудь сбежать. Хотя… Разве когда-нибудь этого не хотелось с того мгновения, как их перенесла сюда неведомая сила алтайских шаманов?

А ну, как этот хищник захочет вылезти к ним на берег?!

Но Алина даже хихикнула, когда услышала восхищённый голос Гуси:

— Вот это крокозяблик… Не дай бог, если он захочет тут погреться на солнышке…

«Крокозяблик»!

Вообще-то смешного было мало. Если бы твёрдо знать, что из воды на берег не выберется какая-нибудь жуткая зубастая тварь, то было бы спокойнее. Но кто знает, какие ужасы таят эти древние воды? В книжке про динозавров об этом ничего не говорилось — или, по крайней мере, Антон ничего не помнил про возможность встретить динозавров, умеющих жить и в воде, и на суше. Только это ничего и не значило — ясно же, что учёные открыли далеко не все виды рептилий, которые жили в мезозойской эре. Так что если бы давешний «крокозяблик» захотел полакомиться новым для себя кушаньем, то им троим нечего было бы этому желанию противопоставить…

Нет, эти скалы-камни, которые, словно зубы, отделяли их «пляж» от моря, могли сыграть защитную роль. Но, честно говоря, при виде огромного морского ящера они как-то начали казаться ненадёжной защитой.

Но новая опасность пришла совсем с другой стороны…

Глава 6. Хищная, но съедобная «Золушка»

Они вдруг услышали стук падающих сверху камней. Подняв головы, все трое замерли: там, на кромке, где скала соединялась с небом, виднелся силуэт нового зверя. Он стоял на двух полусогнутых ногах, смешно свесив маленькие передние лапки. Голова его как-то по-куриному была наклонена на бок, и один глаз немигаючи уставился на детей.

Потом открылась пасть — какого-то жёлто-зелёного цвета. Усеянная острыми треугольниками зубов.

Затем голова резко отвернулась и словно клюнула вниз — опять по-куриному. Зверь что-то нюхал на земле.

Что? Да понятно, что — кровь! Кровь из антоновой прокушенной ноги! Хоть и была она перевязана — да что это за перевязка! Лента, оторванная от Гусиной рубашки!

Их выследили! Вынюхали! Догнали по кровавому следу, остававшемуся за ними во время этой безумной гонки через равнину к скалам! И вот теперь их нашли и здесь…

Словно парализованные, ребята продолжали смотреть наверх.

Ящер снова поднял голову и опять поглядел на них. Расстояние было приличное — но и глаз был большой. В продолговатом, как у кошки, зрачке не читалось никакого выражения. Но намерения зверя сомнения не вызывали.

Скачком он продвинулся ещё на некоторое расстояние — уже по тропинке, по которой до того спускались дети. Снова несколько камней из-под лап чудовища попрыгали вниз.

Ящер ещё постоял, ещё принюхался, ещё раз глянул на выслеженную добычу. Он, похоже, был в затруднении. Ему и до детей добраться хотелось, но и проблема, как к ней спуститься, его настораживала.

Словно во сне, Алина отступила на два шага. Краем глаза она увидела, как Антон пытается отползти, отталкиваясь от песка здоровой ногой. А Сашка стоял, как вкопанный.

Ей стало стыдно, и она, пересилив страх, шагнула вперёд, к Антону. Вдвоём с Гусей они помогли тому встать и стали медленно отступать вдоль кромки воды…

Вероятно, это движение заставило и динозавра ускорить свои действия. Он ещё раз прыгнул вперёд…

А вот этого ему делать не стоило. Одна из его лап вдруг поехала по очередной россыпи камней. Ящер попытался как-то удержаться на другой. Но не смог. И совершенно по-человечески — будто во время гололёда — шлёпнулся на зад.

Бешено завертев хвостом, он ещё поборолся за равновесие, попытался встать — но земное притяжение и камни под тяжёлой его тушей не позволили ему ничего! Бесполезно загребая когтями по скале, зверь всё равно съехал вбок, туда, где начинался уже безнадёжный для него обрыв и — полетел-покатился вниз!

Несколько раз его довольно смачно ударило о скалу, перевернуло, подбросило ещё раз, и уже словно не живой ящер, а лишь превратившееся в тряпку тело его тяжело шлёпнулось на камни…

Всё случилось так быстро, что ребята даже не успели среагировать. Только что опасность была настолько реальной, что создавала даже ощущение сна, — и вот уже туша в морщинистой коже лежит недалеко от них, бьётся в напрасных попытках встать, дёргает головой, издаёт горлом то ли яростный, то ли горестный скрип…

Но агония продолжалась недолго. Динозавр несколько минут побился ещё в конвульсиях, затем потихоньку затих. Голова его откинулась, задняя нога в последний раз дёрнулась… — и глаза его медленно затянулись плёнкой…

Какое-то время дети не двигались. Ошеломление ещё владело ими. Потом у Алины задрожали ноги, и она вынуждена была присесть на песок. Рядом судорожно вздохнул Антон.

И тут…

— …и в полночь Золушка незаметно удавилась, — раздался хладнокровный голос Гуси.

Что?!

«Удалилась» — так правильно! А он как сказал? Ой! Господи, это же Гуся! Со своими дурацкими шуточками…

И, несмотря на только что пережитый ужас, девочку пробил судорожный смех. А рядом облегчённо захохотал Антон. Через секунду, не сумев сохранить безразличное выражение лица, к ним присоединился и паршивец Сашка…