Александр Пересвет – Воин империи (страница 23)
Да уж, возле больших штабов и «Военторг» работает лучше…
Хотя, судя по поношенности и, так сказать, «разноформатности», кое-что из этого имущества было трофейным или приобретено частным образом.
С условными жестами и сленгом — а этот подчас бывает с о-очень разными вариациями у разных подразделений — тоже разобрались. А вот с вариантами по выбору боевого порядка при выдвижении оказались трудности — не все в этом понимали, не все и хотели понимать. Особенно местные. У нас, мол, тут своя специфика, особая местность, тут для каждой балочки свой порядок.
Частично Алексей с ними соглашался — сколько раз и самому приходилось вот так изобретать что-то отдельное. Но соглашался именно что лишь частично. Основа-то всё равно должна быть! База, общая на всё.
У ребят было отношение к боевой работе… нет, не поверхностное… и тем более не шапкозакидательское. Но — с предустановленным ощущением своего превосходства. С убеждённостью, что всё решает скорость и плотность огня. Это, конечно, так, но уж понимали товарищи эту задачу несколько бесхитростно. Встретил — убил. Как у викингов. А вот выманить и убить или подманить и убить — эти сложности считались избыточными. Как и другие тактические приёмы.
Что ж, вполне понятное наследие ещё вчера партизанской армии.
Ну, ничего, мы постараемся научиться захватывать противника за пояс! При необходимости, конечно.
— А у меня Настя была, — сообщила Ирка после завершения традиционных вопросов-ответов про состояние, самочувствие, про что врачи говорят. — С Мишкой твоим приезжала. Вон, конфет привезла. Хорошая она всё-таки девка!
— Из-за конфет, что ли? — попытался пошутить Лёшка.
В ходе тех пары-тройки встреч, на которых Ирка с Настей присутствовали, между женщинами установился вполне дружелюбный контакт.
Насколько женщины вообще умеют дружить, Алексей не знал. Вернее, сомневался в наличии у них такой опции. Не мужская дружба, в любом случае. Не до жизни-смерти, а до первого понравившегося обеим мужика.
Но приятельствовать и симпатизировать друг другу — это у них есть. Умеют. И лучше, чем мужчины. В этом смысле Ирка с Настей проявляли себя вполне хорошими приятельницами.
Пока он не порушил всю картину той ночью…
Слава богу, Ирка ничего не знает. Или знает? Или догадывается? Вообще-то второй намёк уже…
Действительно, Ирка шутку не приняла. Посмотрела на Алексея очень внимательно, как-то очень глубоко. И сказала:
— Я даже подумала: хорошо бы ты с нею сошёлся, если я умру…
Алексей похолодел. Хрена се, разговорчик обернулся! Знает! Или та ей нашептала?
Э! Стоп! О чём она?
— Ирка, ты о чём? Какое «умру»?! Давай без глупостей. Что за разговоры такие? Простая контузия, через пару дней тебя выпишут. Устроим гигантский бенц, обещаю!
Под «бенцем» он подразумевал хорошую весёлую гулянку, но краем сознания уловил и невольный намёк на гигантский секс. Что ж, сексом нас не запугаешь!
Ирина легонько повела головой из стороны в сторону:
— Нет, Лёшенька, не выпишут. Гематома мозга у меня…
Что-то внутри Алексея оборвалось и повалилось вниз. Гематома мозга! Это же… Это же кирдык! Или нет? Чёрт! По обрывкам военно-полевых медицинских познаний, что давались в училище практически факультативно, припоминалось, что отёк мозга без адекватного лечения может закончиться летальным исходом.
Но здесь-то лечение должно быть! Областная больница как-никак! Пусть и война. Операция со вскрытием черепа? Трепанация!
— Это точно? — протолкнул он через вмиг пересохшее горло.
Ирина смотрела на него немного чуже — будто действительно уже тронулась в тот путь, из которого нет возврата. Видел такие глаза Алексей, здесь видел, у ребят, сильно раненных.
Однако если не дать такому раненому уйти сразу, в минуту вот этого «отчаливания», то вполне можно было вытащить. И вытаскивали! Местная же медицина и вытаскивала. А здесь всё же областная…
— Томографию сделали, — проговорила Ирка. — Потом рассказали, что там увидели…
Лёшка изобразил облегчение, ухмыльнулся как можно беззаботнее:
— Ну, тогда всё в порядке! Было бы что серьёзное, тем более — летальное, — фиг бы они тебе что сказали! А раз сказали, значит, вылечат!
Стоп, так ведь томография здесь за деньги? И немалые, должно быть…
— Я у них прохожу как раненная при обстреле, — пояснила Ирка. — Ну и… После того как МГБ тут побывал, особенное внимание…
Да уж, это Алексей лицезрел лично. Пришлось выдержать чуть ли не допрос у дежурной сестрички, прежде чем допустили в палату. Да и ополченец в охранении по-прежнему стоит. И — комендач, что возьмёшь! — даже документы проверил!
Что-то тут как-то… Не слишком ли большое внимание? А уж то, что эмгэбэшники тут побывали, — особенно интересно! Опять какие-то телодвижения вокруг него, капитана Кравченко?
— В общем, ты подожди-подожди пока печалиться, — сказал он.
«Подожди-подожди» как-то случайно стало их общей присказкой. Так говорил сынка Иркин, и так забавно говорил, что не перенять этого выражения было невозможно.
— Гематома — это ещё не приговор. Ты вообще о чём? Это ж просто синяк! Рассосётся через недельку!
Изо всех сил старался не выглядеть фальшиво. Потому что в глубине души сам ощущал холодок страха. Себя-то убедить сложнее. Нет, он не врач, конечно, но про черепно-мозговые травмы наслышан.
— В общем, ты пока не волнуйся, — он положил Ирке руку на грудь. — Я переговорю с шефом своим прежним в Москве. Ежели что — мы тебя вывезем, там в лучший госпиталь положим. Там знаешь каких ребят вытаскивали!
Ирина слабо улыбнулась. Тихонько убрала его руку. Но оставила в своей, слабо сжимая кисть своей сухой ладошкой.
— Ты хороший, Лёшенька, — прошептала она. — Ты очень-очень хороший! Прости, что подвела тебя, не сразу из квартиры выскочила…
— Да ерунда это тоже, — отмахнулся он. — Здорово, что ты за стенкой оказалась. А здесь уже всё в порядке. Вылечим! Только ты должна бросить эти дурацкие мысли… — хотел сказать «о смерти», но решил не произносить даже этого слова. — Ишь, придумала, девицу мне чужую завещать! У меня вообще-то… — опять чуть не вырвалось: «жена есть», но это говорить было вообще ни к чему, глупо. — Ничего у меня к ней, кроме простой дружеской симпатии… — ай, молодчик, здорово вывернулся!
Ирка улыбнулась как тень:
— Дурачок ты у меня. Я же вижу, как она на тебя смотрит. Просто она, ну, честная… Из-за меня останавливается. А если я уйду…
Хорошая машинка — «Глок»! По всем параметрам! Спасибо Балкану, что притаранил её в тир — даже здесь, на Донбассе, в условиях почти свободного огнестрела, «Глок» остаётся завидной редкостью. А уж пострелять из него на спор с самим Балканом, да с вывертами, да с двух рук — это прикольно. По-хорошему прикольно. Особенно, когда во второй руке — «Стечкин».
Это куда более привычное оружие. Но прикалывает сам контраст — по весу и по параметрам. Так-то с «Глока» стреляй не хочу: совместил три белых точки — которые к тому же, кажется, сами совмещаться рады — и выстреливай «звезду» на поясной мишени. А вот когда одновременно с этим тягаешь чуть ли не в полтора раза более тяжёлый АПС с его вполне обычной «мушкой между двух ушков», — тут моторика забавная, да…
Рядом жёг патроны своего штатного «Макарова» Мишка, который, собственно, и помог сегодня выпроситься у Перса «на переговоры». Сзади ждали ребята: тир узкий, больше троих в линии тесно.
В переговорах и была основная цель нынешней встречи. Кравченко забил сначала Куге и потом с его помощью и командиру в голову мысль о том, что очень хорошо было бы вытащить в ОРБ если не две тройки, то хотя бы две пары ребят из прежнего Бурановского подразделения. Грубо говоря, украсть их у бригады. В чём, по плану Алексея, должен был помочь ещё и Тарас из штаба корпуса. А это значит — нужен Мишка. Потому как если с Кравченко Тарас только выпил пару стаканчиков, то с Митридатом у того личная дружба.
Блин, с кем только у Митридата нет личной дружбы? Прямо заревнуешь, ей-богу!
А ещё нужно было для достижения этой цели договориться с самими ребятами. И если с Еланцем или там с Шреком трудностей не намечалось, то Юрка, собака, реально Злой, умеет быть таким. Злым то есть. Если уж сказал, что не пойдёт, — то хрен ты его вытащишь! А надо! Злой — реально классный боец! И практически самый опытный в его, Алексея, команде. Фактически с самого начала на этой войне. На боевых всех почти, на выходах был не один десяток раз — и ни одного даже ранения!
Вот и придумалось — Мишке придумалось, конечно: вытащить всех в тир, настреляться всласть, сбросить адреналин. А после — за пивком и поговорить уже, как люди. Не вживую же, в конце концов, Алексей у Юрки Настю отбивал! Без умысла. Само вышло.
Да и потом — все же знают, кто у человечества реально сильный пол! Выбирает в конечном итоге человеческая самка — а самцы могут только самолюбие своё тешить в драке за неё. Причём без всякой гарантии, что по итогам боя она не выберет слабейшего. Если тот, понятное дело, живой останется. Но и тогда не факт, что женщина достанется победителю. Уйдёт к третьему — и всё…
Да, в Средневековье с этим было попроще, как сказал Митридат, выслушав историю с этой проблемой меж Алексеем и Юркой. Соперника убил, женщину его пленил — и радуйся её законной покорности. Правда, не лишним будет и умеренно опасаться того, что она тебя ножичком во сне отблагодарит… Говорят, вот так самого Аттилу гуннского его наложница приветила.