Александр Пересвет – Сын за отца отвечает (страница 17)

Правда — вот комизм положения! — выдавив для неё тоже, в общем, «махновские» права. Права на относительно свободный поиск. Хотя, конечно, в рамках приказов. По сути, он стал во главе отдельного взвода разведки, подчиняющегося только штабу бригады.

От Бэтмена ушёл миром. Бледнов внял тем доводам, что персональную вендетту Кравченко против «Айдара» лучше продолжать на секторе Бахмутки — Счастья. Где каратели укровские в основном и базировались. Дружить с Сан Санычем они не перестали. Насколько можно было с ним дружить… Лучше сказать, не перестали уважать друг друга. Но из числа близких людей Бэтмен Бурана исключил…

Да, но кто об этом знает из тех, кому поручено было исполнить Бледнова?

А коли так, и коли есть, как намекает информированный в государственных секретах Митридат, вероятность того, что следующим за Сан Санычем может пойти и Алексей Кравченко, то лучше из прицела неизвестного противника убрать лишнюю цель. Нечего посторонней девочке отвечать по его, Бурана, счетам и связям. Бережёного Бог бережёт, и Ирке лучше на некоторое время отойти подальше в сторону.

— Дай-ка трубку, — потянулся Алексей к Митридату. — Позвонить надо.

Тот молча протянул свой аппарат.

Алексей набрал номер Ирины, молясь про себя, чтобы та не побоялась ответить на звонок с незнакомого номера. Ответила.

— Слушай быстро, внимательно и делай точно, что велю, — чётко и отрывисто, негромко проговорил Алексей в трубку, когда в ней послышался недоумевающее «Алло!». — Сейчас быстро собираешься и уходишь из квартиры. Ясно?

Ирка что-то пискнула, но Алексей её даже не слушал. Повторил:

— Исполняй быстро. Очень быстро. Уходи дворами на Коцюбинского. Оттуда закажешь такси и быстро уедешь домой. Исполняй немедленно!

Услышав в ответ что-то нечленораздельное, но похожее на начинающийся бабий вой, он проговорил ещё более жёстко:

— С нами всё нормально… Со мной и тобой. Это по моим делам… Но уходить тебе нужно немедленно. За ключом я потом заеду. Соответственно, перезвоню. Обязательно. На связи буду через Митридата… — и, игнорируя того скептический прищур, закончил: — Всё, исполняй!

Ничего, Ирка — девочка умная. Мать-одиночка, да на войне… У них инстинкты, как у тех же львиц в саванне. Поймёт.

А Мишке показал кулак:

— Ты что, морда, намекаешь, что связи мне не дашь?

Тот пожал плечами:

— Ну-у… Не факт, что я тебе смогу трубу на подвал передать…

Шутит! Мишечка шутит! У-тю-тю…

Алексей пихнул его кулаком под ребро:

— Куда ты денешься! Я того не боюсь. Я боюсь, что ты меня из вредности своей заразной только наутро с подвала вытянешь, злодей!

Мишка хмыкнул:

— А ежели тут Москва замешана?

Алексей задумался. Да, тут уж шутки в сторону. Москва — это серьёзно. Но проговорил, пытаясь внушить самому себе больше уверенности, нежели ощущал на самом деле:

— Москве я без интереса. Я ж с Бэтменом дела не делал. Да и разбежались мы с ним в октябре. Ты ж помнишь…

— Да что я тебя уговариваю! — прошипел Мишка, понизив голос. — Не хочешь, сиди в Луганске, жди, когда придут! Или в штаб вызовут. Там, небось, недалеко, от штаба-то отвести да грохнуть!

— Да успокойся ты! — в ответ рыкнул Лёшка, тоже вполголоса. — Сам знаешь, я тебе доверяю, твоему мнению. Мы ж с тобой — спина к спине. Кому мне ещё доверять-то? Только куда я денусь-то, с подводной лодки? Я ж солдат. Вызовут, как ты говоришь, в штаб, и что я сделаю?! Я чего, дезертировать должен?

Митридат посмотрел на него исподлобья. Смолчал, обдумывая. Или делая вид, что обдумывает. Судя по тому, насколько Алексей изучил друга, у того было уже что-то заготовлено. Какой-то вариант.

— Остаётся только надеяться, что обо мне не вспомнят, — продолжил Кравченко. — А если вспомнят, то сочтут не опасным. Всё ж по факту я давно не под Бэтменом, а под Бурновым…

— …но ещё надёжнее было бы под Тамбовом, — почти в рифму завершил Михаил, всё так же исподлобья остро рассматривая собеседника, развернувшись к нему почти фронтально. Но теперь в этом взгляде был вполне определённый сигнал.

Алексей задумался.

Тамбов — это был позывной командующего Народной милицией ЛНР. То есть армией республики. Кравченко его ни разу не видел: сам практически не присутствовал на публичных акциях, да и генерал появлялся на них крайне редко. Разве что недавно вручал боевое знамя комендантскому полку. Ну а по службе командующему и вовсе незачем было пересекаться с командиром отдельной ДРГ…

— И что? — спросил Кравченко. — Я и сейчас под ним. Как и вся вторая бригада…

Митридат помолчал несколько мгновений. Потом сказал негромко:

— Перемолвился я тут с Тарасом…

Алексей внимательно слушал.

Тарас был Мишкин приятель из минобороны, отвечающий там за щекотливый комплекс тем, связанных с информацией и контрразведкой. И с прессой, как ни странно — или, наоборот, логично? — это сочетание. Это он вчера — нет, сегодня, потому что через полчаса после полуночи — ввалился к ним на празднество Нового года.

Несмотря на свою подозрительную специальность, мужиком Тарас оказался открытым и компанейским. Хотя и не без доли цинизма, которую придаёт нормальному человеку работа с журналистами. Правда, в Новый год пообщаться с ним особо не успели. Так, выпили по одной. Ибо Ирка стала довольно настойчиво искать Лёшкины руки и подныривать под них с весьма недвусмысленными намёками. Да и самого его стало больше растаскивать на женскую ласку, нежели на дальнейшее питие. Потому они скоро откланялись.

— С нашими согласовал…

Ну, тут и вовсе всё понятно: разведка и контрразведка действовали в плотном контакте с госбезопасностью. А там Алексея знали. Потому как он с подачи Мишки тоже не одно задание гэбэшников исполнил. Вспомнить хоть давешнее, перед Новым годом. И теперь, небось, в активе МГБ значился…

— …и родилось, короче, такое предложение, — продолжил Митридат. — Заметь: пока ты с девушкой миловался, о тебе люди думали! — не без ядовитости добавил он. — Так вот. Не пойти ли тебе… До выяснения обстановки… В ОРБ? К Персу, заместителем?

Подполковник Сергей Перс был фигурой серьёзной. И очень интересной. Кто понимал. Так звали командира отдельного разведывательного батальона 2-го корпуса. Пойти к нему замом — это было хорошим повышением. И не только. Честью.

Это был хороший вариант, должен был признать Алексей. Перейти под штаб корпуса… Правда, о свободе там уже придётся забыть. Во-первых, штаб корпуса. Не хухры. А во-вторых, заместителем. Значит, ходить под Персом. Непосредственно.

В любом случае вольнице наступал конец. В корпусе всё плотнее закручивали гаечки дисциплины, превращая его в реальную регулярную армию. Восемнадцатый год красногвардейской анархии Луганск уже пережил. Наступало время года девятнадцатого в той, вековой давности, Гражданской войне. Год формирования регулярной Красной армии. Алексею ли Кравченко, офицеру российскому, уклоняться от этого процесса?

Да, пожалуй, уход под Перса в этих условиях был вариантом с большой буквы «В». В ОРБ — тесна армейская среда, особенно в такой маленькой армии, как луганская! — собрались, по разговорам, сильные, хорошие ребята. Спецы. Во всех смыслах этого слова.

Алексея прощупывали как-то недавно на тему, чтобы к ним присоединиться. Но тогда он был предельно занят на Бахмутке, посылал три группы на «минус», сам дважды ходил. Да и не особенно-то рвался терять свой вполне автономный статус: что ни говори об армии, но в некоторой доле партизанской независимости есть своя прелесть. Денис Давыдов не дурак был.

Словом, в ответ отнамекнулся про «тут закончу и поговорим». А теперь вот всё само и сплелось.

Само ли?

Впрочем, неважно. Выбирать особенно не из чего, даже если Мишка несколько сгущает краски вокруг связи между гибелью Бэтмена и дальнейшей судьбой его, Алексея Кравченко. Однако что-то в его предложении напрягало. И он спросил прямо:

— А что это ты, дружище, так об этом печёшься? И когда это ты успел этот вариант проработать? Гэбэшные твои штучки на мне проворачиваешь? Как с Настей?

Настей звали девушку, что работала в паре с Мишкой. По меньшей мере, ещё с Крыма, где её Кравченко впервые и зафиксировал. В непонятном качестве. Исполняла она при Митридате функции кого-то вроде секретаря. Или помощницы. Или порученца. Адъютанта, так сказать.

Алексей не спрашивал и не вникал. Меньше знаешь, лучше спишь. Единственное, что опять-таки про себя домозговал: постель. А что? Девка красивая. Даже очень. Мишка — человек с пропеллером в заднице. А поскольку на деле оного устройства там не торчит, то у подобного рода мужиков его функционал перемещается вперёд. И — удирайте, девки! Или, наоборот, сбегайтесь! Как правило, происходит последнее…

Вторично увиделись уже здесь, в Луганске. Естественное дело: Настя снова работала в паре с Митридатом. Не в боевых, конечно, условиях. А сидя на квартире, сначала на Мишкиной, затем, после захода того в местное ГБ, на отдельной, что-то организовывала с общественностью. Связи, акции, мероприятия. И в каких-то там секретных делах помогала Мишке. Алексей опять же не интересовался. А ещё писала под диктовку Митридата некие «вонючки» — так Мишка называл то ли отчёты, то ли доклады — какому-то руководству.

Что это было за руководство и где сидело, оставалось только догадываться. Мишка, разумеется, не говорил всего, несмотря на их уже давнее знакомство и закреплённую в бою дружбу. Как ничего не говорила и Настя. Тоже несмотря, как говорится, на… Ну, скажем, дружбу. Которая родилась, как ни странно, из-за постельного облома. Только не в устойчивом понимании этого термина.