Александр Пересвет – Русские до славян (страница 17)

Погребению Gök4 5000 лет. После получения характеристик генома этой женщины, явно из земледельческого поселения на территории нынешнего округа Йокхем (Gökhem) в Южной Швеции, его сравнили с геномами скелетных остатков трёх охотников-собирателей того же периода, захоронение которых находилось меньше чем в 400 километрах от Вестерйотланда (Västergötland) – на острове Готланд.

Оказалось, что геном охотников-собирателей показал большое сходство с современными финнами. Как объявили сами учёные, они «были поражены, фермеры и охотники-собиратели были настолько различны». При этом подчёркивается: «Неолитические шведские охотники-собиратели имели ДНК, как у современных скандинавов, – но фермеры, чей геном был секвенирован, пришли откуда-то ещё».

Иными словами, выяснилось, что охотники жили себе как жили, то есть оставались сугубо местным населением с давних веков. А вот земледелие в их земли приходило не в качестве, как ныне говорят, интеллектуальной собственности, а виде технологий, приносимых новыми поселенцами.

Если бы сельское хозяйство распространялось исключительно как культурный процесс, мы не встретили на севере фермера с такой генетической близостью к южным поселениям, —

– отметил по этому поводу эволюционный генетик из Уппсальского университета Понтус Скоглунд.

Этот эпизодик я хотел бы специально помаркировать, ибо понимание процессов взаимодействия фермеров и охотников нам вскоре понадобится, чтобы выяснить, каким именно образом культура энтебёлле заменилась на культуру воронковидных кубков. А главное – отчего охотники-собиратели оказались, как мы уже видели, на разных краях Европы. То есть почему дедушки мои Хёгни-I, коим принадлежала Европа, уступили её пришельцам.

А причина достаточно проста и для своего понимания вновь зовёт вспомнить технологию освоения Северной Америки белыми поселенцами. То есть жили себе индейцы мирно, охотились на зверя, величаясь, когда удавалось завалить мишку-гризли и лишить его лапок – уж больно, говорят, вкусное мясо с лап медведя-гризли. Охотились и друг на друга, ибо как ещё мужественность продемонстрировать, удачу воинскую, как не демонстрацией скальпа на поясе, без коего тебя и в мужчины-то не примут и с прекрасной скво размножиться не дадут! Земля беспредельная, леса бесконечны, прерии безграничны – и под голубыми небесами места хватит всем. Ну, кто уцелел до получения права на размножение. И жили все – и леса, и охотники, и даже мишки-гризли – в счастливом биоценозе, никого не трогая и не задевая.

Пока однажды в этот мирок – Нет, не гусь, не цапля это, Не нырок, не Птица-баба По воде плывёт, мелькает В лёгком утреннем тумане: То берёзовая лодка, Опускаясь, подымаясь, В брызгах искрится на солнце, И плывут в той лодке люди Из далёких стран Востока… И, простёрши к небу руки, В знак сердечного привета, С торжествующей улыбкой Ждал их славный Гайавата… И радушный Гайавата Ввёл гостей в своё жилище, Посадил их там на шкурах Горностаев и бизонов, А Нокомис подала им Пищу в мисках из берёзы, Воду в ковшиках из липы И зажгла им Трубку Мира… Тесным кругом у порога На земле они сидели И курили трубки молча, А когда к ним из вигвама Вышли гости, так сказали: «Всех нас радует, о братья, Что пришли вы навестить нас Из далёких стран Востока!»… На прибрежье Гайавата Обернулся на прощанье, На сверкающие волны Сдвинул лёгкую пирогу, От кремнистого прибрежья Оттолкнул ее на волны, – «На закат!» – сказал ей тихо И пустился в путь далёкий… И народ с прибрежья долго Провожал его глазами, Видел, как его пирога Поднялась высоко к небу В море солнечного блеска – И сокрылася в тумане, Точно бледный полумесяц, Потонувший тихо-тихо В полумгле, в дали багряной. Так в пурпурной мгле вечерней, В славе гаснущего солнца, Удалился Гайавата В край Кивайдина родимый. Отошёл в Страну Понима, К Островам Блаженных, – в царство Бесконечной, вечной жизни!

Но… это поэзия. На деле как было – мы помним: время уже было письменное. Приходили земледельцы, совершенно не беря в голову, что эти земли – чьи-то охотничьи угодья. А хозяева не понимали, зачем пришельцам копаться в земле, когда вон мишки-гризли прямо-таки зовут на развлечение побороться с ними за их лапы. И когда приходили поинтересоваться новичками – или просто оказывалось, что те нарезали себе землю, где всегда паслись знакомые бизоны, и бизонов постреляли, – те встречали хозяев огнём. И где теперь индейцы? Верно – в резервациях на тех неудобьях, где нет смысла заниматься сельским хозяйством.

Точно так же, разве что без применения ещё не изобретённого огнестрельного оружия, наверняка происходило и сельскохозяйственное освоение земель в древности. Сам приход земледельцев, сам захват ими земли обязан был приводить к конфликтам. А если учесть ещё и кардинальную разницу в менталитетах, то…

Вот так и возникли «бутылочные горлышки». Вот отсюда и примечательное совпадение, когда в одно и то же время кардинально падает численность и носителей I1a, и первичных носителей R1a, в то время как давно ассимилированные и сами ставшие земледельцами носители I2a вполне себе мирно размножаются в своих сельскохозяйственных поселениях. Которые неумолимо наползают на охотничий север…

И вот теперь соберём все факты вместе, для чего воспользуемся заметками очень интересного исследователя и блогера Вадима Веренича ака verenich. А заодно вернёмся к оставленной нами на время культуре воронковидных кубков (КВК).