Александр Пересвет – Русские до истории (страница 32)

Движение всех начальных гаплогрупп мы теперь знаем. Кто из них мог пролезть в Европу, обходя ближневосточных неандертальцев?

Глава 10. Кто зашёл в Европу первым?

Недавно в авторитетном Nature вышла работа за подписями главных нынешних гуру в области изучения древних ДНК: директора Института наук об истории человека Общества Макса Планка в Йене проф. Йоханнеса Краузе, легендарного проф. Сванте Паабо из Института эволюционной антропологии в Лейпциге и проф. Дэвида Райха из Гарвардской медицинской школы в Бостоне.

В ней проанализированы собранные к настоящему моменту широкогеномные данные по 51 образцу древних европейцев в период от 45 до 7 тысяч лет назад. Что же обнаружилось?

В первую, впрочем, очередь отметим здесь историю, связанную с нашими любимыми неандертальцами. Распространённость семейных/сексуальных связей с ними, по крайней мере в Европе, можно считать доказанным фактом. Как оказалось, в древних геномах доля ДНК неандертальского происхождения была как минимум в два раза выше, чем в геномах нынешнего человечества, – вплоть до 5,7 % (а в одном случае – и до 10 %). Это значит одновременно также, что неандертальские гены с течением эволюции постепенно «вымываются». И получается, что во времена первых контактов кроманьонцев с неандертальцами на Ближнем Востоке представители этих двух человечеств вступали в семейные/интимные отношения вообще регулярным образом.

А далее переходим к главному. Как выяснилось, все европейские популяции за 38 тысяч лет генетически сходятся в несколько кластеров. Их авторы сопоставили с археологическими культурами.

В общем, у генетиков получилось сгруппировать все останки по генетическому сходству в пять кластеров:

– Вестонице (Věstonice) в Чехии – 14 индивидов (34–26 тысяч лет назад); археологически кластер совпадает с граветтской культурой;

– Мальта в районе озера Байкал в Сибири – 3 индивида, жившие 24–17 тысяч лет назад. Культура не указывается;

– Эль-Мирон в Испании – 7 индивидов (19–14 тысяч лет назад); мадленская культура;

– Виллабруна (Villabruna) на севере Италии – 15 индивидов (14–7 тысяч лет назад); ассоциирован с азильскойкультурой, а также с эпипалеолитическими и мезолитическими культурами;

– Сатсурблиа (Satsurblia) на Южном Кавказе – 2 индивида (13–10 тысяч лет назад).

Ещё несколько образцов – кстати, наиболее древних – не подошли ни одному из кластеров. Это:

– Усть-Ишим (45 тлн);

– Oase-1 (36,6 тлн);

– Костёнки-14 (37,5 тлн);

– GoyetQ116–1 (34,8 тлн);

– Muierii-2 (33,3 тлн);

– Cioclovina-1 (32,4 тлн);

– Костенки-12 (32,4 тлн).

Далее исследователи построили схему родственных связей между представителями кластеров. В качестве внешней – или контрольной – группы использован геном… хорошо известных нам уже пигмеев (мбути). Логика науки, как видно, необорима: когда я писал вначале про образцовых пигмеев гаплогруппы В, ещё не сподобился прочитать статью в Nature, где высшие авторитеты палеогенетики берут их же в качестве контрольного образца.

Родственные связи между древними людьми

Итак, что мы видим? От некоего общего предка давно, на заре выхода человека из Африки, разошлись пигмеи группы В и какая-то популяция, представитель которой найден под Усть-Ишимом. А кто у нас там найден? Прежде всего, люди из Усть-Ишима (45 тлн) и Oase-1 (36,6 тлн), по числу общих аллелей не проявляют сходства с современными европейцами. От «усть-ишимского человека» была найдена только бедренная кость, отчего внешность его восстановить возможным не представляется; а генетики из всё того же свантепаабевского Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка в Лейпциге определили, что сей экземпляр принадлежал к Y-хромосомной гаплогруппе К(xLT). То есть той, от которой, как мы уже знаем, пошли N, O, R, Q и некоторые ветви К в Океании.

Словом, не родич европейцам. А вот самые древние, нижние по шкале времени, или, как говорят на недавно появившемся терминологическом языке, базальные, европейцы появляются 37 тысяч лет назад в наших любимых Костёнках. Или, точнее, появляется сходство между образцом Костёнки-14 и будущими европейцами – возможно, потому, что в образце Вестонице-16 обнаруживается 90 % генетики из Костёнок.

И вот тут получается тот самый сюрприз, на который я намекал чуть выше. Ибо образец по имени Костёнки-14 носил гаплогруппу С1b. А Вестонице-16 – C1a2.

Самый же древний чистый европеец у нас GoyetQ116–1 с территории современной Бельгии. И кто же у нас он? А он у нас… С1а!

Судя по возрасту человеческих останков, люди заходили в Европу всё же двумя путями. Один из них шёл через Балканы. Хотя это и происходило в эпоху потепления, ледники забрали большое количество воды из Мирового океана, и на месте Проливов, а также Эгейского и Адриатического морей простиралась суша.

И вот самые древние останки сапиенсов в Европе мы находим в Peştera cu Oase в Румынии. Это мужчина гаплогруппы F древностью 41 640–37 580 калиброванных лет тому назад. Далее человек из Grotta di Fumane в Италии – мужчина, по Y-гаплогруппе не определённый, но по мтДНК имеющий маркёр гаплогруппы R*. Кстати, у первого женская ветвь предков шла по линии N. Это человек был почти современником первого: 41 110–38 500 тысяч лет тому назад.

Что можно заключить из этих данных?

Судя по гаплогруппам, предки обоих парней – с Ближнего Востока. «Румын» – сразу по двум линиям, потому что митохондриальная N происходит из Передней Азии, где она выделилась из «африканской» L3. «Итальянец» – кстати, не парень, а мальчик, ибо от него к исследователям попал только молочный зуб – по матери тоже с Ближнего Востока: гаплогруппа R произошла от макрогруппы N где-то в тех же местах. Впрочем, ту же материнскую группу носил и человек из Усть-Ишима – вот вам и ответ, почему я предпочитаю в исследованиях передвижений человеческих по земле опираться на Y-гаплогруппы, а не на митохондриальные: женщин в те времена растаскивали по планете самым беспорядочным образом.

Но вернёмся всё же к «своим», к кроманьонцам, и исследованию их генетических связей. Всё в том же исследовании «геномных гуру», которое в научных кругах обозначают как FuQ, значится важное:

Эти результаты, в комбинации с изотопными и генетическими анализами, позволяют отнести образцы или к поздним неандертальцами, или к людям современного вида.

Это не очень понятно. Но можно предположить, что речь идёт снова о неандертало-кроманьонских метисах, которые имели шанс выжить и жить в обществе. То есть оно их принимало, а значит, принимало неандертальских матерей (предположить, что оно принимало неандертальских отцов в кроманьонские сообщества, выше моего скромного воображения).

С другой стороны, генетика же всё должна была расставить по местам? Непонятно.

Далее. Образец GoyetQ116–1 был отнесён к –

– at 35,160–34,430 cal BP (direct date, without ultrafiltration),

– что даёт среднее значение калиброванных лет назад – 34 795.

Второй образец – GoyetQ376–3 – скончался между –

– at 33,940–33,140 cal BP.

Затем были проанализированы останки граветтского периода. Пять образцов дали довольно близкие даты между 28 230 и 26 600 лет назад, а по меньшей мере трое были практически современниками (учитывая всё же не стопроцентную точность радиоуглеродного метода):

at 27,720–27,310 (GoyetQ376–19);

at 28,230–27,720 (GoyetQ53–1);

at 27,730–27,310 (GoyetQ55–2).

Да и товарищ Goyet2878–21 к ним близок:

at 27,060–26,270 cal BP.

А к нему близка дама GoyetQ56–16:

26,600–26,040 cal BP.

Наконец, люди мадленской эпохи жили здесь в период –

– at 15,230–14,780 cal BP (GoyetQ-2).

По Y-ДНК данные есть не по всем этим людям, но по митохондриальной – полнее. О чём же они говорят? Смотрим по гаплогруппам и мутациям:

Прежде всего прошу обратить внимание на гаплогруппы U2 и U5. Чуть ниже мы убедимся, что это – основные, начальные европейские женские маркёры. Они нам будут встречаться снова и снова. И я вовсе не исключаю, что в их происхождении принимали участие неандертальцы.

Как нетрудно заметить, четверо из пяти принадлежат не только к одной гаплогруппе, но и почти родственники. Во всяком случае, по мутациям судя, они долго «росли» в одной ветке и успели разойтись сравнительно недалеко. В то же время по датировке получается, что эти родственные друг другу фемины живут в одном и том же месте как минимум 2 тысячи лет. И никто никуда их не перемещает, в Сибирь до Усть-Ишима не отправляет. И дают эти дамы потомство, которое тоже остаётся на месте. О чём это говорит? Об этом – позже…

При этом наш самый древний GoyetQ116–1 отличается от Костёнки-14 и от всех особей из кластера Вестонице, зато связан с членами кластера Эль-Мирон, которые жили 19–14 тысяч лет назад. Как минимум половина всех кластеров Эль-Мирона происходит от кластера GoyetQ116–1, хотя между этими людьми неслабая такая историческая разница в 15 тысяч лет. Как раз такая же, как между обитателями Эль-Мирона и нами нынешними. Бездна веков!

Собственно, эта книга и была задумана как средство перемахнуть через эту бездну хотя бы разумом. Не вообразить, а реконструировать жизнь наших предков. Прежде всего – наших с дедушкой Хёгни, но и всех других. В принципе, вряд ли радикально различалась жизнь моих конкретно предков из гаплогруппы I и этих живчиков из C, которые, как оказывается, не только до Америки добрались, но и в Европу каким-то образом залезли раньше всех.