Александр Печерский – Черное солнце (страница 14)
Москва, наши дни
Несмотря на то что был выходной, я проснулась не то чтобы ни свет ни заря, но все же, против обыкновения своего, рановато – часов в десять утра. В выходные я люблю поспать. Стоял теплый летний день. Ласковые солнечные лучи, лениво пробиваясь сквозь плотные шторы, выхватывали из полумрака комнаты целые мириады пылинок, стало понятно: пора наконец сделать генеральную уборку. Еще раз сладко потянувшись и решительно отбросив одеяло, я встала и, нашарив на прохладном полу шлепанцы, отправилась в душ. Однако на полпути меня остановил звонок телефона, надрывающегося на кухне. Еще по службе в нашей доблестной милиции я знала: такие вот неожиданные звонки, да еще в выходной день, с очень большой долей вероятности не сулят ничего хорошего. Я даже на мгновение замерла, размышляя, стоит подходить к телефону или нет. Но все же чувство долга, как всегда, взяло верх, и я подняла трубку.
– Привет, Наташка, – услышала я Томкин веселый голос и про себя облегченно вздохнула. – Проснулась? Давай собирайся и пулей лети ко мне на Арбат. Здесь все объясню, – как всегда, безапелляционно заявила Томка, не давая мне никакой возможности вставить хотя бы слово.
– Томка, видишь ли, – замялась я, – сейчас никак не могу, давай ближе к вечеру. Я хотела дома наконец убраться.
– Ну ты даешь, подруга, говорю же тебе русским языком: срочно ко мне. Ты сама же просила, если будет что-то интересное, сразу звонить тебе. Ну так вот, есть потрясающие новости. Через час жду!
И в трубке послышались частые гудки.
Зная Томку уже много лет, я была уверена, что случилось нечто экстраординарное, иначе бы она так себя не вела.
«Ладно, – подумала я, – смотаюсь по-быстрому, московские дороги в этот погожий летний выходной день, по логике вещей, должны быть совершенно свободны».
Приняв душ и проглотив йогурт, я легко сбежала вниз по лестнице и, прыгнув в машину, рванула с места.
Томкин антикварный магазин располагался в особняке восемнадцатого века в Сивцевом Вражке – маленьком переулке недалеко от Старого Арбата.
Едва я подрулила к высоким кованым воротам особняка, как на широких мраморных ступенях появилась Томка в умопомрачительном воздушном сарафане небесно-голубого цвета. Быстро чмокнув меня в щеку и не дав опомниться, подруга крепко схватила меня за руку и поволокла через торговый зал магазина, уставленный разными древностями, в самую дальнюю комнату, где у нее располагалась так называемая реставрационная мастерская. Буквально впихнув меня в полутемное пыльное помещение, Томка устремилась дальше, а я, больно ударившись коленкой о какую-то железяку, поспешила за ней. Почти сразу взору моему предстал мой собственный шкаф, так долго и под всяческими предлогами выманиваемый у меня Томкой и только с месяц назад отданный наконец в ее полное владение. Шкаф поражал дивной лакированной поверхностью дверей, блеском бронзовых ручек и вообще – всем своим новым обликом. Я даже замерла от восторга. Однако моя подруга, не останавливаясь, пролетела мимо шкафа и затормозила только возле письменного стола, заваленного многочисленными пыльными папками. Ловко выхватив из верхней стопки какой-то листок, Томка с гордостью протянула его мне со словами:
– Читай! Бывает же такое!
Я осторожно взяла в руки документ, точнее его качественную цветную копию. Еще не веря в такую удачу, я быстро пробежала глазами по тексту:
Чем дальше я читала копию документа, тем больше перехватывало у меня дыхание. Дочитав до конца, я обессиленно опустилась в какое-то облезлое, некогда аристократическое кресло, обитое потертым бархатом и терпеливо ожидающее своей очереди на реставрацию, причем явно уже не первое столетие. В моей голове все окончательно перемешалось. Печатный текст был испещрен многочисленными рукописными пометками на немецком и датируемыми в основном началом 1945 года. Но одна полустертая подпись сразу бросилась мне в глаза: «Waldemar Sch». Не успела я прийти в себя, как около меня возникла Томка с двумя бокалами шампанского и на мой немой вопрос, который, впрочем, ясно читался у меня в глазах, затараторила:
– Ну что, подруга, оценила? Представляешь, во время реставрации твоего, да, ты не ослышалась, твоего, шкафа реставратору понадобилось снять зеркало с внутренней стороны дверки для полировки. А там – это. Ну, что скажешь?
– Нет слов, – развела я руками. – Но меня мучает только один вопрос: каким образом этот документ попал в шкаф к Герингу? Не в кабинет, не в сейф и даже не в письменный стол, а в шкаф, который, как рассказывал дед, стоял в спальне рейхсмаршала в лесном охотничьем домике. Бред какой-то.
– Ну, это тебе виднее. Единственное, что я могу сказать точно: шкаф этот, а вернее гардероб, судя по великолепно сохранившимся чернильным штампам с инвентарным номером, а именно цифрой «927», на все сто процентов действительно принадлежал рейхсмаршалу. Но и это еще не все. Одна ножка шкафа оказалась полой, а внутри обнаружилось вот что! – Томка протянула мне небольшую, слегка подернутую ржавчиной металлическую катушку с намотанной на нее узкой матерчатой лентой черного цвета.
– И? – вопросительно посмотрела я на подругу, вертя в руках находку.
– На первый взгляд похоже на ленту от пишущей машинки, – пожала плечами Томка. – Отдай экспертам, они, я думаю, разберутся и…
– Слушай, – бесцеремонно прервала я ее, – давай позвоню Тарасову. Пусть пришлет наших спецов. Ты не возражаешь?
– Другого выхода у меня все равно нет? Звони уж, что с тобой поделаешь? А я дам команду кое-что тут прибрать пока. Ну, ты меня понимаешь.
Я обреченно кивнула и, позвонив в «контору», вышла покурить на свежий воздух. Эксперты прибыли на удивление быстро и, подхватив свои волшебные чемоданчики, неслышно прошмыгнули внутрь. Когда к воротам особняка, в котором так удобно расположился Томкин магазин, вальяжно подрулил огромный, наглухо тонированный «Мерседес» генерала Тарасова, я, бросив окурок в ближайшую урну, мигом подскочила к распахнувшейся дверце автомобиля, дабы лично засвидетельствовать таким образом свое почтение высокому начальству. Оно же, в свою очередь, несмотря на выходной, явилось этому грешному миру во всем своем ослепительном блеске. Этот великолепный, явно сшитый на заказ генеральский мундир, весь в блеске орденов и медалей, темно-синие лампасы идеально выглаженных брюк, надменный взгляд из-под густых, начинающих седеть бровей…
Честно говоря, я еще ни разу не видела Тарасова в парадной форме и от неожиданности даже растерялась.
– Привет, Ростова, рот-то прикрой, а то муха залетит. Ну, что вылупилась? Я сегодня детишкам в детском доме рассказы рассказывать буду, по команде самого, – генерал обреченно закатил вверх глаза и сварливо продолжил: – Это только у вас, бездельников, иногда по воскресеньям выходной. Ладно, веди, показывай свою «лавку древностей». – И важно поднялся по ступеням, не обращая абсолютно никакого внимания на увивающуюся вокруг него Томку.