Александр Павлов – Смерть Рыцаря (страница 33)

— Хватит думать о ней, — ответил себе под нос Галахад.

Восемь жизней, вот что важно. Одна — как у Марии, вторая — как у Галахада…и еще шесть. Смерть не даёт ему покоя. Стоило начать с одной…

— Я сказал, хватит, — сказал Галахад себе погромче.

«Я иду в Воларис, надо сосредоточиться на этом», подумал он.

— Что-то ты долго бродил, — подметила Мария, когда тот вернулся.

По возвращению рыцаря девочка уже расправила одеяла в метре друг от друга, выложила на платок два куста хлеба и два вяленых куска баранины прямиком из запасов мэра Серебрадэна.

— Эх, сейчас бы вина к мясу или эля, — во рту у Галахада пересохло. Он отодвинул своё одеяло ещё на полметра и бросил хворост на образованное пространство.

Мария обхватила руками колени, положила на них голову и стала смотреть, как рыцарь добывает им огонь.

— Я бы хотела попробовать это ваше вино или эль.

Первая искра попала на хворост.

Мария продолжила:

— Учитывая, что я скоро… Хотя вдруг, если я начну всё пробовать перед смертью, моя жизнь превратиться в гонку. Я устану, потеряю вкус к вещам, что хотела сделать, и в итоге даже не вспомню, зачем хотела их сделать. А этого я тоже не хочу. Интересно получается: ты хочешь чего-то, пока это что-то не получаешь. А когда получаешь, понимаешь, что и смысла хотеть эти вещи не было. Отчего так, Галахад?

Рыцарь грыз вяленое мясо и пытался вообще ни о чём не думать. Слишком он стал задумчивым. Иногда он даже думал, почему он постоянно думает: от старости или от безделья.

— Может, — Галахад сделал паузу прожевать кусок. Костер потрескивал и отдавал искры небу, земле, — получая вещь, ты всё еще её хочешь, но перестаешь это понимать из-за появившихся забот и ответственности за эту вещь. Ты ведь так её хотел и вот на тебе, получил. Что ты будешь с ней делать? Как к ней относиться? Да и зачем она тебе, ты подумал?

— Значит, мысли? Они всему виной? — Мария постучала указательным пальцем по виску. — Желания берутся из головы. Оттуда же берется и то, что эти желания обесценивает. Не думаю, что когда-нибудь это пойму: устройство мира.

— Ты слишком молода, чтобы так говорить.

В костре, что так сильно пытался их согреть, используя такое малое количеством дерева, Мария хотела увидеть своё будущее. Будущее, не омрачённое кошмарами и вечными сомнениями о том, достойна ли она любви.

— Ты успел пожить. Расскажи, как устроен мир.

Галахад взял горсть веток, обхватил их за концы и сломал надвое. Бросил получившиеся дрова в костёр.

— Ты рождаешься. Надеешься на детство. Чтобы оно было как можно более полноценным…

— Уже проиграла.

— Не перебивай, — рыцарь ответил резко, грубовато. Он не хотел, чтобы Мария потратила и секунду на самобичевание, — но каким бы полноценным твоё детство не было, у нас у всех есть демоны. Слабости, скрытые в тех самых желаниях, о которых ты толкуешь. Они заставляют нас делать глупости, любить не тех людей, — Галахад посмотрел на Марию. Было очевидно, что та потеряла нить его слов. — Я это к чему: дров ты наломаешь. Как и я, как и все остальные. Дело не в том, какую травму ты получила, а в том, как ты с ней справишься.

Галахад затих. Он увидел, как Марии полегчало, и дал ей время насладиться успокоением.

— Этим мы и занимаемся? — тихо спросила она, затем продолжила громче, — идем в Воларис, чтобы справиться с моими травмами? Чтобы спасти меня?

— По крайней мере мы не сдались. Я знавал людей, которые умрут, прежде чем пальцем пошевелят. А посмотри на нас. Даже если мы сомневаемся, то виду не подаём.

— Ты сомневаешься? — в её глазах отражались огоньки пламени и страха, ещё больше: надежда, что рыцарь ответит «нет».

— Был бы глупцом иначе.

— Но ты же великий рыцарь. Один такой на свете. Скольких чудищ ты покарал. В скольких войнах участвовал. Неужели и тогда ты сомневался?

— Это было так давно. Кажется, будто и не со мной происходило вовсе.

— С восемью всадниками ты справился быстро.

Что он мог ей сказать? Население Волариса насчитывало сорок тысяч человек. Это самый большой город за всю историю королевств. Из этих сорока тысяч — пятнадцать тысяч молодых, мускулистых солдат в самом рассвет сил. Они не проиграли ни одной войны. Их генералы — гении военного дела, а их оружие и доспехи — работа наивысшей сложности подвластная только самым искусным кузнецам. И всё это превратилось в пыль. Ходят легенды, что это произошло за одну ночь. Катастрофа такого масштаба от неизвестных магических сил. Страшный сон любого короля. И старый рыцарь идёт в самый его эпицентр с тринадцатилетней девочкой.

— Хоть я и справился с восемью солдатами, — Галахад сделал глубокий вдох и на выдохе произнёс, — а человеку-лягухи в канализации я проиграл…

Девочка помрачнела.

— Мария, послушай, мы будем использовать наши страхи и наши сомнения, чтобы сосредоточиться в самые тяжёлые моменты. Мы отдадимся своим возможностям и талантам. А там…будь что будет. Я не хочу врать тебе, да и ты сама уже всё поняла. Шансы наши невелики. Хоть ты с десяток рыцарей таких, как я, завербуй.

— Да, — выдохнула Мария. — Это я поняла, но хотела услышать от тебя.

Мария протянула руки к своей порции вяленого мяса. Еще мгновенье, и маленький кусочек пропитался слюной на языке, медленно тая.

— Но король же, — продолжила она, — он нас ждет. Неужели он не поможет нам пройти к нему?

Галахад лёг на своё одеяло и положил под голову подушку, набитую сеном.

— Ты видела его во сне. Он сказал тебе это во сне. Мы не можем полагаться на то, что тобою увиденное — чистая правда. Человеческий разум обмануть легче всего.

— Ой, — Мария подскочила, — Мы Маркиза не покормили.

Галахад приподнялся с намерением пойти к лошади.

— Стой, я сама, — протянула руку девочка.

Она подошла к коню, привязанному к дереву, и стала рыться в сумке, которая была привязана к седлу. Попутно поглаживая животное второй рукой. Наконец, горстка пшеницы оказалась в руке Марии. Она подошла к голове Маркиза и подставила ему зерно. Он ел очень аккуратно для коня, от того девочка полностью ему доверяла.

— Но Хельмут использовал магию, — продолжила Мария, отвечаю Галахаду, — неужели мы и ей не можем доверять?

Рыцарь перевернулся на бок в сторону девочки, кормящей коня, и горько улыбнулся.

— Ей нельзя доверять в первую очередь.

— Почему? Как ей нельзя доверять? В случае с Хельмутом и подобными магами, она же часть их тела, души.

Маркиз поднял глаза на девочку, и та содрогнулась. Ей показалось, что он отозвался на слово «душа».

— Именно поэтому ей нельзя доверять.

— Может быть, ты и прав, — Мария опустила пустую и мокрую от слюней руку, — это было так странно, в этом сне или видении, в который меня погрузил Хельмут. Я была…не только собой, но ещё и женщиной, — девочка повернулась к Галахаду, ощущая прилив сил после своих слов. Она будто предстала перед рыцарем в первый раз. — Я была высокой и такой храброй. В моей сердце не было ни страха, ни сомнений. Я будто родилась заново. — Мария нахмурилась. — Хельмут сказал, что женщина, которой я себя ощущаю — это королева Волариса Мария. Он считает, что мы с ней связаны. Я была королевой. Я чувствовала жар, исходящий от Якова. Это была страсть. Я никогда её не испытывала, но там, в том сне, я точно знала, что это такое. Я отвечала ему взаимностью. Я любила его, — девочка развела руками. — Что это за сообщение такое? Это не призыв о помощи. Иногда…я смотрю в своё отражение на воде и не понимаю, кто передо мной. Хельмут и его магия говорят о попытки королевы или короля, или ещё кого-то, призвать меня на помощь, но тут должно быть что-то ещё. Неужели они рассчитывает на мою помощь? Тринадцатилетней девочки? И почему королева никогда не приходит в моих кошмарах? Почему всегда король? Я должны быть связаны с ним, а не с нею. Мне кажется, я начинаю её ненавидеть за это, — закончила Мария уже негромко.

Темнота вокруг сдавливала её и пугала. Ей казалось, она кричит в пустоту, будит что-то спящее в лесном сумраке. И даже рыцарь не в силах этому противостоять, ни Маркиз унести прочь. Она может только встретить с ним лицом к лицу.

— Мария? Ты в порядке? — Галахад встал с одеяла.

— Что? — её живот скрутило, она почувствовала тошноту.

— Кошмары?

— Нет, они приходят лишь во сне.

— Ты уверена? Ты выглядишь так, будто только проснулась и говоришь так же протяжно.

— Я сказала, что в порядке, — отрезала Мария, проходя мимо рыцаря и ложась на простыню. — Мне нужно отдохнуть, — добавила она уже спокойнее и повернулась лицом к лесу, подальше от Галахада.

— Это происходит не в первый раз?

Мария промолчала. Она лежала настолько неподвижно, что именно этим себя и выдала.

Галахад лёг обратно на своё место. Закинул руки под голову.

— Это больше не сны, а видения, — сказал он. — Возможно, это из-за того, что мы приближаемся к Воларису. А может…это неизбежное влияние кошмаров на твой рассудок.

— Галахад, прошу, мне страшно. Я не хочу об этом говорить.

— Если мы не сбавим темп, то будем в Воларисе через неделю. Там всё и закончится.

Глава шестнадцатая

На утро вечернюю тему никто не поднимал. Оба уже к этому привыкли, к слабостям друг друга. Они столько времени проводят вместе в пути, что скрывать свои страхи становится в тягость. И время от времени, эту ношу нужно облегчать. Тем более на пути к Воларису. Если что-то хочется произнести — тянуть нельзя.