Александр Павлов – Престижное удовольствие. Социально-философские интерпретации «сериального взрыва» (страница 37)

В целом же «Южный парк» скорее про глобальные проблемы, социальные комментарии повестки дня и политические взгляды авторов, в то время как «Зверей.» беспокоят почти исключительно бытовые или мировоззренческие вопросы, прямо как обычных людей. Но, видимо, «Звери.» отсылают к другому общему опыту с «Южным парком». Во-первых, это отсылка к относительно революционной грубой и неприветливой анимации. Кроме того, анимация «Зверей.» напоминает британский мультипликационный сериал «38 обезьян» (aka «Манки Даст»), посвященный жизни социальных низов Англии. Хотя «Звери.» напоминают «38 обезьян» не только формой, но и атмосферой: унылость, черный и сортирный юмор – все это очень роднит оба шоу. Так что, если кто-то скучал по «38 обезьянам», возможно, «Звери.» вам придутся по вкусу. А то, что много остроумных шуток перемежаются с вульгарными или просто несмешными, это наследие «Южного парка», которое дает о себе знать и здесь. Во-вторых, это отсылка к самой идее тандема создателей. Мэтт Стоун и Трей Паркер, пока пробовали себя в кино и подступали к главному детищу своей жизни, долго шли к тому, чтобы сделать «Южный парк» тем, чем он в итоге стал. В какой-то момент они нашли идеальное соотношение формы и содержания и получили большой успех после первой же трансляции по ТВ. Как Стоун и Паркер, создатели «Зверей.» Филипп Матарезе и Майк Лучиано сделали два эпизода шоу как «независимую продукцию» и привезли это на Сандэнс в январе 2015 года в штат Юта, где фестиваль по традиции проходит. В мае канал HBO заказал Матарезе и Лучиано сразу два сезона шоу, и уже в начале 2016 года свет увидел первый сезон. И хотя второй, который вышел в марте 2017-го, откровенно говоря, сильно уступал предыдущему, «Зверей.» продлили на третий сезон, который тоже нельзя считать прорывом.

Это решение было если и не вполне правильным, то, по крайней мере, логичным. Дело в том, что оба сезона «Зверей.» объединяют общие сюжетные линии из мира людей. В первом это история коррумпированного мэра Нью-Йорка, который хочет уничтожить Центральный парк в городе, а полиция пытается его разоблачить; во втором – это доктор Лабкоат, который трудится в злой корпорации Pesci Co., придумывая специальный вирус и одновременно его противоядие. Доктор Лабкоат желает подчинить себе волю всех жителей мегаполиса, а затем и мира и стать Богом – сравнение, которое сам он часто использует. Параллельно журналисты и полицейские ведут расследование, чтобы выяснить мотивы злого ученого и раскрыть его заговор. Второй сезон заканчивается тем, что вирус в итоге уничтожает всех людей, как минимум в Нью-Йорке, и теперь звери станут полноправными хозяевами большого города. Это та причина, по которой сериал можно было продлить: в результате из такой задумки могло бы получиться полноценное шоу, в котором авторы смогут проявить себя и превзойти то, что они показали во втором сезоне. Несмотря на то что по итогам третий сезон сложно назвать впечатляющим, в целом этот эксперимент может служить прекрасным примером общей идеологии «новых материализмов», утверждающих, что нечеловеческие индивиды имеют такое же право считаться онтологическими объектами, как и человек[64].

К слову, во втором же сезоне шоу появляется традиционный для новых сериалов филлер «Люди» (сезон 2, серия 5). В этой новелле исчезает анимация, и вместо нее мы видим обычный абсурдистский сериал: в центре сюжета – отношения доктора Лабкоата и его помощника. Мы наблюдаем за жизнью внутри корпорации – разговоры подружек в буфете, сумасшедший креатив сотрудников отдела рекламы, а также антропоморфную рептилию, восседающую в совете директоров, и проч. И хотя этот эпизод представляет собой социальную сатиру, он выглядит лишним для сериала – натужным, несмешным и просто неудачным. Больше всех достается «рекламному отделу». «Креативных» и слишком импульсивных рекламщиков Матарезе и Лучиано изображают в особенно неприглядном свете, потому что сами работали в этой сфере до того, как прийти в шоу-бизнес. Так, главный рекламщик (рекламщик номер один) заставляет подчиненных орать себе в задницу. Один из специалистов в возбуждении кричит, что его хобби есть собственные экскременты. В итоге сцена с рекламщиками заканчивается тем, что пришедшая к ним сотрудница сама придумывает слоган для лекарства от вируса, а они все совершают самоубийство.

В отличие от филлеров в других шоу (третий сезон «Во все тяжкие», третий сезон «Твин Пикс» и т. д.) филлер «Зверей.» хотя и претендует на многое (как правило, это заявка на уникальность шоу, которое может себе позволить неконвенциональную серию), но не достигает желаемого эффекта. Очевидно, что обычные сериалы – это не то, где «аниматоры» Матарезе и Лучиано могут рассчитывать на успех. Вместе с тем благодаря этой серии можно сделать важный вывод: вдруг на контрасте зритель оценит прелесть мультфильма как такового, в котором смотреть на рисованных животных куда приятнее, чем на ненарисованных людей. Особенно если это люди из рекламного отдела.

Наконец, стоит заметить, что «Звери.» отлично справляются с тем, чтобы сбалансировать слащавость анимационного полнометражного фильма «Тайная жизнь домашних животных». Разумеется, это совершенно разные продукты, но, так как они сняты на одну и ту же тему, их сопоставление напрашивается само собой. И там и там действие происходит в Нью-Йорке; и там и там мы видим (домашних) животных, которые общаются между собой и в целом занимаются своими делами. Если угодно, два этих продукта – две стороны одного и того же полноценного явления, прямо как маленький городок Ламбертон в «Синем бархате» Дэвида Линча. Снаружи одноэтажная идиллическая Америка с газонами, маленькими заборчиками и яркими цветами. Но где-то там, в самой глубине зеленой лужайки, копошатся на отрезанном ухе муравьи и жуки – метафора изнанки этой социальной идиллической картины: проституция, убийства, гангстеры, извращения и т. д. Это неточная аналогия потому, что в «Тайной жизни домашних животных» тоже показывают неблагополучных зверей, канализации, чердаки и тому подобное. Но правда в том, что все это лишь идиллическое представление даже о невидимом существовании домашних и бездомных животных. Потому что то, что мы видим в «Зверях.», это быт крыс, блох, тараканов, гусей и голубей, который не кажется таким уж ярким, как в большом фильме «Тайная жизнь домашних животных». И в этом смысле «Звери.» – реалистичный, настоящий, еще более тайный и совершенно неприятный быт домашних животных, которых нам показывают в «Тайной жизни домашних животных».

Итак, что мы наблюдаем в сериале? Проблемы, которые беспокоят зверей Нью-Йорка, – социальные, экзистенциальные, бытовые, межполовые и межличностные.

Самыми нормальными и наиболее глубокими персонажами кажутся крысы, в которых, вероятно, Матарезе и Лучиано вложили от себя куда больше, чем в других зверей, которых тоже всегда зовут Майк и Фил. («Фил» и «Майк» – действующие лица почти каждого эпизода: коты, собаки, кошки, белки и так далее. Как правило, это два друга, прообразами которых, само собой, являются создатели шоу.) Собственно, крыс и показывают в шоу больше всего. Особенно в этом смысле стоит обратить внимание на последний эпизод второго сезона (сезон 2, серия 10), в котором два лучших друга ссорятся, потому что вынуждены расстаться: Фил остался на второй год, а Майк не собирается оставлять свою мечту стать аниматором и отправляется в Калифорнию. Другим важным эпизодом, характеризующим дружбу Майка и Фила, является эпизод «Коты. (1)» (сезон 1, серия 3). Друзья так любят друг друга и восхищаются друг другом, что один пишет про другого целый роман под названием «Майк. Написано Филом». Кстати, здесь же представлен и вопрос классового расслоения. Майк и Фил – домашние коты коррумпированного мэра. Они живут в свое удовольствие. Обычно они едят, спят, царапают диван или играют в специальные игрушки, в то время как бездомный кот Алекс влачит жалкое существование. Майк и Фил – типичные богачи – пускают его в свой дом и притворяются простачками, в то время как сами собираются сделать с ним ужасные вещи. К счастью, Алексу удается сбежать из лап богачей-извращенцев.

Социальные трудности зверей раскрываются через котов. Некоторые эпизоды шоу построены на сюжетах жанрового кинематографа, в которых обыгрываются тюремная драма («Собаки», сезон 1, серия 4) или разборки организованных преступных банд («Коты 2: часть 1» и «Коты 2:

часть 2»; сезон 2, серии 7–8). Так, папильона Фила хозяйка отводит в собачий парк, который фактически является тюрьмой. В ней есть лидер – пудель Анжела, вместе со своей бандой терроризирующая остальных собак, а также различные «социальные маргиналы», которых часто можно встретить в фильмах и сериалах, посвященных тюремному быту. Разумеется, речь идет о нацистах. Так, приветливая собака, желающая свести дружбу с Филом, показывает ему татуировку свастики и рассуждает на тему, что белая раса должна править. Фил благоразумно отказывается от этой компании, а далее знакомится с мопсом Майком, с которым совместно начинает планировать побег и последующую благую жизнь.

В дилогии про котов во втором сезоне мы видим, как уличные банды кошек не могут поделить между собой территории Нью-Йорка, что напоминает не только «Крестного отца», аллюзии на которого несложно разглядеть (и даже название серии повторяет шрифт фильма Френсиса Форда Копполы), но и отдаленно «Банды Нью-Йорка» Мартина Скорсезе. Старшего брата котенка Фила убивает сфинкс, изображенный азиатом, и Фил берет дело в свои руки, строя криминальную империю и надеясь в будущем свести счеты с теми, кто фактически объявил им войну. Кот Майк, которому оторвали ухо, благоразумно советует Филу остыть и не принимать скоропалительных решений, но самоуверенный молодой глава банды котов ничего не желает слушать, и в итоге история заканчивается трагично. На восходе солнца после сражения кошачьих банд Фил умирает на руках Майка. Майк же оставляет преступный мир и отправляется искать счастья, надеясь стать домашним котом.