Александр Павлов – Престижное удовольствие. Социально-философские интерпретации «сериального взрыва» (страница 27)

Очень важно, что это не переосмысление жанра. Переосмыслять жанр не так просто, както может показаться. Несмотря на то что, например, Уэс Крейвен, когда снимал «Крик», делал рефлексивное кино, он сохранил все жанровые конвенции, иронически их обыграв. Проблемы же начинаются тогда, когда конвенции нарушаются. Чем больше размывается сложившаяся структура жанрового сюжета, тем больше фильм/сериал отдаляется от того, на что должен ориентироваться. В данном случае «Мертвое лето» – прекрасный пример такой ошибки: разрушив конвенции, сериал оказался даже не пародией на жанр, а чем-то непонятным. Это же касается и «Королев крика».

Успех братьев Дафферов состоит в том, что они, отказываясь от иронии, но оставляя интертекстуальность и воспроизводя жанр, не переосмысляют его. Они строго соблюдают все конвенции жанра. А так как это жанр конкретной исторической эпохи, им необходимо изображать именно ее, но лишь для того, чтобы привести историю в полное соответствие с имеющимися лекалами. Иными словами, время в этом сериале подчинено жанру, это необходимая условность жанра, ушедшего в прошлое. И если вы смотрите сериал, то скорее следите за историей, а не за тем, какими прекрасными были 1980-е. Когда вы обращаете внимание на фон, то осознаете, что это не просто восьмидесятые, а «жанровые восьмидесятые». Сериал или фильм, снятый сегодня в соответствии с духом подростковых комедий 1980-х, был бы совершенно иным. Впрочем, у нас есть опыт «Отличницы легкого поведения», но это интертекстуальное и ироничное кино, которое скорее отдает дань уважения жанру, нежели его воспроизводит. Фактически это то же самое, что и «Крик» Уэса Крейвена, только в плане романтической комедии.

Таким образом, «Очень странные дела» – это вовсе не ностальгический сериал. Но поскольку он работает с ностальгией, его можно назвать «псевдоностальгическим». Здесь следует оговориться, что «Очень странные дела» могли бы быть описаны как «ностальгический сериал» в терминах уже упоминавшегося американского философа Фредрика Джеймисона. Джеймисон говорит про ностальгическое кино в том смысле, что оно скорее не показывает нам ушедшую эпоху, а обращает внимание на культурный опыт, когда-то полученный предшествующими поколениями. В этом отношении «Звездные войны» для Джеймисона – наиболее яркий пример такого кино[56]. Они, например, отсылают к научной фантастике 1930-х годов. Однако в пример таких фильмов он приводит, скажем, «Китайский квартал» и «Жар тела» – классику неонуара. На самом деле сегодня с таким пониманием «ностальгического кино» могут быть определенные проблемы. Куда более ностальгическими в настоящий момент выглядят совсем другие фильмы и сериалы, которые обращаются не к жанру, а именно к эпохе.

Для того, чтобы лучше понять этот тезис, давайте снова вернемся к фильму «Супер 8» и сопоставим ее с культовым фильмом Ричарда Келли «Донни Дарко». В то время как «Супер 8» рассказывает историю, «Донни Дарко» рассказывает эпоху. К слову, Ричард Келли был первым, кто придумал изображать 1980-е таким образом и вообще обратился к тематике конца 1980-х. «Донни Дарко» является ностальгическим кино потому, что это не про сюжет или готовый жанр – правда в том, что «Донни Дарко», кажется, вообще не принадлежит ни к какому жанру. «Донни Дарко» – оммаж не на поп-культуру 1980-х, а на сами 1980-е: ссылки на игру «Голодный, голодный бегемот», смурфиков, Джорджа Буша-старшего и Майкла Дукакиса, идеально подобранный саундтрек и т. д. Наконец, в «Донни Дарко» нет иронии по отношению к ушедшей декаде. Если вы посмотрите на то, как 1980-е изображают в сериале «Друзья», то увидите, насколько создатели не понимали ушедшую эпоху и насколько сильно пытались от нее дистанцироваться, изображая нелепые нарялды и прически. Они не понимали ее в том смысле, что слишком хорошо ее знали. И когда вы совсем недавно пережили нечто, то, увидев изменения, произошедшие за десять лет, осознаете только степень нелепости прошедшего. В 2000-е в России все смеялись над малиновыми пиджаками и куртками «бомбер» 1990-х, а в 2010-е начали с любовью постить фотографии из 1990-х (в том числе в куртках с оранжевой подкладкой) и пытаться переосмыслить то время.

Итак, если «Очень странные дела» – это аналог фильма «Супер 8», то «Блеск» и «Красные дубы» – вариация подхода «Донни Дарко». По большому счету, хотя сюжет «Красных дубов» строится на истории молодого человека по имени Дэвид (Крэйг Робертс), там нет главного героя. Вернее, главный герой шоу – это время. Не случайно сериал называется в честь загородного теннисного клуба «Красные дубы», где и происходит практически все действие. «Красные дубы» – то место, где переплетаются судьбы всех персонажей шоу. Это родители Дэвида Сэм и Джуди, у которых проблемы в браке. Несмотря на то что они пробовали семейные консультации, в итоге им придется разойтись. Сэм будет тосковать по корейской девушке, с которой познакомился во время Корейской войны, а Джуди начнет открывать свою сексуальность и общаться с женщинами. Это девушка Дэвида Карен, с которой он расстанется и станет встречаться со Скай, а Карен обручится со взрослым фотографом Барри. Это родители Скай миссис Гетти и мистер Гетти, который является президентом клуба. Это Нэш – сорокалетний тренер без карьерных перспектив. Это полный, но обаятельный и талантливый Вилер и красотка Мисти, «отношения» которых сдвинутся с мертвой точки лишь во втором сезоне. Это все другие второстепенные герои, многие из которых появляются только во втором и третьем сезонах. Очень важно, что в шоу нет однозначно отрицательных персонажей – все это обычные приятные люди, которые пытаются управлять своими жизнями, но, конечно, у них это не всегда получается. И даже фотограф Барри, который ухлестывает за чужой девушкой и поначалу отталкивает зрителя, и тот оказывается довольно милым человеком.

Сказать, что это мелодрама, драма или комедия, совершенно нельзя. Мы чувствуем в сериале дух фильмов Джона Хьюза, но это совсем не отсылки к конкретным картинам. Это ровно то американское кино 1980-х, которое, казалось бы, было утеряно навсегда. Сериал смотрится так, будто сделан тридцать лет назад по той причине, что его снимают режиссеры, состоявшиеся в 1980-х. В этом смысле выбор тех, кто стал управлять съемочным процессом при работе над сериалом, оказался более чем оправданным. Это ключевые фигуры американского независимого кино 1980-х и первой половины 1990-х Хэл Хартли и Эми Хэкерлинг, Эндрю Флеминг и Грегг Араки. Задавал тон сериалу Дэвид Гордон Грин, прославившийся в 1990-х, но, конечно, понимающий, что такое 1980-е. В 2015 году британская журналистка Хэдли Фримен написала книгу «Жизнь проходит довольно быстро. Уроки, которые мы извлекли из фильмов восьмидесятых (и почему мы больше не извлекаем их из кино)»[57]. Из названия все ясно: фильмы «Назад в будущее» или «Клуб „Завтрак“» могли кое-что рассказать об этой жизни. В каком-то смысле Хэдли Фримен права: вряд ли есть другое десятилетие, которое бы подарило нам столько фильмов, полезных для нас в нынешней повседневности. Что ж, «Красные дубы» могут нас очень многому научить. И даже несмотря на то, что действие происходит в Америке тридцатилетней давности.

Однако «Красные дубы» все же вступают на почву воспроизведения жанровых конвенций и обращаются к сюжету подростковых комедий 1980-х, который, впрочем, был популярен и в последующие десятилетия. Это филлер «Обмен телами» (сезон 1, серия 7), в котором Дэвид и его отец меняются телами и должны заменять друг друга на работе. Вместе с тем в случае сериала в целом мы встречаемся не с аллюзиями на популярную культуру, но с ее репрезентацией в контексте времени. Когда один из персонажей, работник телевидения, рассказывает коллеге про фильм Дэвида Кроненберга «Видеодром», а затем и про его ранние фильмы, то это ссылка не на вселенную Кроненберга, не на изображенный им мир, а на само кино и самого автора: нам показывают, что в 1980-х обсуждали «Видеодром». Когда Скай и Дэвид идут на свидание в эпизоде «После работы» (сезон 1, серия 8), который является ссылкой на фильм Мартина Скорсезе (какой бы вы думали фильм конкретно? Разумеется, «После работы», снятый в 1980-х про Нью-Йорк 1980-х), то у входа в кинотеатр, где они смотрят фильм Эрика Ромера, висит постер «Более странно, чем в раю» Джима Джармуша. Вот, например, еще одна сложная отсылка. В эпизоде «Годовщина» (сезон 2, серия 7) Вилер и Мисти идут в кинотеатр на «Чужих». Один из актеров шоу, Пол Райзер, в свое время играл в «Чужих». Иными словами, «Красные дубы» воспроизводят не сюжеты фильмов 1980-х, но как таковую культуру 1980-х и вместо надоевших цитат кодируют ссылки, которые будут подарками для киноманов.

«Блеск», также переведенный у нас как «Потрясающие леди идут драться», сделан в том же духе, что и «Красные дубы». Как и полагается, в «Блеске» нет иронии. Прически, которые вроде бы должны быть смешными, несмешные, одежда, которая должна быть смешной, несмешная, а люди, которые должны быть стереотипными, совершенно нестереотипны. Вернее, они стереотипны ровно настолько, насколько стереотипны все люди. Как и «Красные дубы», «Блеск» с очевидностью дает понять, что люди, жившие в 1980-е, ничем не хуже и не глупее сегодняшних. Кажется, ни одно шоу на «историческую тему» не достигало такого же эффекта.