Александр Павлов – Престижное удовольствие. Социально-философские интерпретации «сериального взрыва» (страница 26)
В то время как отечественные СМИ широко отмечали праздник, сопоставляя реальное 21 октября и кинематографическое – при том, что речь в кино идет об американском будущем, а не о нашем (но кому какое дело: все мечтают о самозашнуровывающихся кроссовках и летающих машинах), – мало кто обратил внимание на то, что эта истерия в социальных медиа продолжалась более 5 лет. Дело в том, что именно с 2010 года в социальных сетях постили каждый раз «подправленную» картинку на тему «Сегодня именно тот день, когда Марти Макфлай посетил будущее». Эти картинки с завидной регулярностью курсировали на просторах Интернета, отчего вызывали праведный гнев хоть сколько-нибудь критически мыслящих пользователей. Этот случай, конечно, многое говорит нам о механизмах работы соцмедиа и особенно о нынешнем состоянии популярной культуры.
Мы получили очередное подтверждение, что социальные сети готовы с легкостью репостить «вирус» без какой-либо задней мысли проверить уже не раз даваемую ложную информацию. Поклонникам «Назад в будущее», ожидающим наступления грядущего, абсолютно все равно, что в Интернете легко можно обнаружить «разоблачение» вирусной шутки. Впрочем, само по себе это знание о соцмедиа не ново. Ново то, что оно идет в скрепке с мемом из популярной культуры. То есть мы могли увидеть, какое важное место занимает в жизни активного информационного общества трилогия «Назад в будущее». Возможно, все с рвением, достойным лучшего применения, публиковали картинки потому, что желали наступления довольно привлекательного грядущего: появились ховерборды, машины летают по воздуху, а кроссовки сами себя зашнуровывают. Ни мутантов, ни ядерного взрыва, ни кровавых игр, на потеху нищей или, наоборот, богатющей толпы. Кроме того, если, скажем, в «Бегущем по лезвию», по которому тоже часто смеряют наше настоящее, речь идет просто о 2019 годе, то в «Назад в будущее-2» называется конкретная дата – 21 октября, которую, правда, как выяснилось, мало кто помнил.
Вместе с тем может быть столь же верным и другое предположение: информационное общество совершенно не знает поп-культуру вообще и «Назад в будущее-2» в частности и просто так транслировало картинку заезженной шутки. Иначе зачем в таком случае публиковать непроверенную информацию, ложность которой неоднократно была изобличена? На поверку популярность лучших и главных феноменов популярной культуры оказывается довольно сомнительной: известность без знания и понимания – не лучшая участь для фильма, который попал в историю популярной культуры.
Но главная претензия, конечно, не к соцмедиа, а к обычным медиа. Обсуждая техническую сторону будущего, они совершенно не обращают внимания на культурный климат, который создатели «Назад в будущее-2», конечно, угадали довольно точно. Например, в «Назад в будущее-2» мы видим рекламу фильма «Челюсти-19», рекламный слоган которых гласит: «На этот раз это очень, ОЧЕНЬ личное». Вероятно, это отсылка к четвертой серии франшизы, в которой акула адресно мстит людям, когда-то принесших морскому хищнику немало зла. Конечно, «Челюсти-19» так и не вышли, но серьезный экохоррор скатился в самые низы популярной культуры, о чем говорят фильмы про мегаакулу или гексалогия «Акулий торнадо». Так, если посчитать все эти фильмы, вполне может получиться та самая нелепая 19-я серия «Челюстей». В этом плане довольно точное предсказание.
Но главное, конечно, о чем свидетельствует этот кейс, так это о ностальгии 2010-х по 1980-м. Достаточно вспомнить фильмы и сериалы про 1980-е, и станет ясно, что для западной массовой культуры 2010-е стали новыми 1980-ми. И если в 2000-е Запад переосмыслял 1970-е, логично, что настала очередь 1980-х. Кстати, не случайно в первых двух сериях «Назад в будущее» действие происходит в 1955, 1985 и 2015 годах – «кафе 1980-х» 2015 года, изображенное во второй части, сделано в духе ностальгии по ностальгии. Как говорят в другом современном сериале «Конь БоДжек»: «Сегодня мы ностальгируем по 1980-м, которые ностальгировали по 1950-м». Кстати, в этом же сериале есть шутка и про «Назад в будущее». Во флешбеке в 1980-е молодой БоДжек, рассуждая о первой серии фильма, тонко замечает: «Да, мы поняли: в прошлом было по-другому!».
«Назад в будущее» стало символом социальной ностальгии по 1980-м в этом десятилетии. Возможно, если нужно было бы назвать только один фильм, который бы описывал то десятилетие, то этим фильм оказался бы именно «Назад в будущее». Присутствие первых двух частей так или иначе ощущается во многих современных сериалах, которые тоже отражают дух нашего времени. Таким образом, если не с технической точки зрения, то с точки зрения культуры «прогноз» «Назад в будущее-2» на 21 октября 2015 года и вплоть до сего дня оправдался: мы живем получужой и полуродной популярной культурой и вместе с ней ностальгируем по лишь отчасти знакомой нам ностальгии. Вместе с ней мы тоскуем о наступившем, но не оправдавшем себя будущем.
Но если один из главных трендов современной популярной культуры – это возвращение 1980-х как в рамках переосмысления этого десятилетия, так и в рамках ностальгии и даже признания в любви, то что мы можем сказать об этом феномене? Давайте для начала посмотрим, есть ли такая ностальгия в самом деле. Например, в кинематографе жанровые конвенции рейгановской декады были переосмыслены несколькими фильмами – «Последние девушки», но особенно «Кунг Фьюри» и «Ниндзя-Коммандос». «Последние девушки» пытаются сделать со слэшерами то же, что сделал «Крик» с ними же в 1990-е или «Хижина в лесу» в 2010-е с хоррором вообще. Все три фильма рефлексивны, ироничны и интертекстуальны. В мультсериалах к 1980-м вернулись в проекте «Город лунного луча» – пародии на прежнюю поп-культуру вообще и на полицейские сериалы в частности. Американские критики в целом плохо приняли сериал, осудив его плоский юмор и сочтя сатиру на эпоху неудачной. Шоу было отменено после первого сезона. Но это и не так важно. Важна сама попытка.
В художественных сериалах также наблюдается всплеск интереса к 1980-м, и, опять же, большей частью относительно слэшеров. Например, это «Королевы крика», «Мертвое лето» и «Слэшер». С оговорками к ним можно отнести и сериал «Крик», который, хотя и пытается вернуться к традициям фильма 1990-х годов, все же должен учитывать, что оригинал построен на переосмыслении конвенций 1980-х. То же следует сказать и про «Слэшер». Несмотря на то что действие сериала происходит в наши дни, начинается шоу с 1988 года. Так же, как и «Королевы крика», он обращается к истории популярной культуры вообще, но куда больше соответствует классике, нежели конкуренты. А «Мертвое лето» так вообще обращается к паттернам «Пятницы, 13-го», делая упор на мистику.
Показательно, что «Крик» и «Слэшер» были продлены, в то время как «Королевы крика» и «Мертвое лето» закрыли. То есть именно то, что рефлексивно и иронично воспроизводило 1980-е и обыгрывало их, не удалось. Не столь важно, почему так случилось. Важно то, что «слэшер 1980-х» в телевизионных сериалах воспроизвести не получается, в то время как современный слэшер пользуется хоть каким-то интересом[54]. Однако есть другие, более удачные примеры обращения к 1980-м. Это «Очень странные дела», «Красные дубы» и «Блеск».
Сериал «Очень странные дела» воспринимается почти всеми зрителями как очень удачная попытка репрезентировать популярную культуру 1980-х. Считается, что в шоу есть аллюзии на Стивена Кинга, Джона Карпентера и Стивена Спилберга[55]. Если и так, тогда это оммаж не просто на поп-культуру рейгановского десятилетия, но на довольно узкую ее область. Это оммаж на научно-фантастическое, преимущественно подростковое, кино с элементами драмы. Нужно сказать, что если Кинг и Спилберг угадываются в сериале легко, то Карпентер – сложнее, что еще более сужает сферу культуры, к которой обращается шоу. Это главное, на что мы должны обратить внимание: «Очень странные дела» работают с конкретным жанром.
Четыре мальчика, один из которых таинственно исчезает; старшая сестра главного героя (ее подруга тоже исчезает) встречается с парнем, с которым должна выяснить отношения; шериф-алкоголик с личной драмой, секретная правительственная лаборатория, заварившая всю эту кашу; невротичная и истеричная женщина, вынужденная тянуть двух сыновей; загадочная лысая девочка, сбежавшая из секретной лаборатории, и т. д. Можно было бы сказать, что «Очень странные дела», например, являются вольным ремейком или сериальной версией картины Джей Джей Абрамса «Супер 8», если бы не одно «но». Если называть вещи своими именами, то и фильм Абрамса, и сериал братьев Дафферов просто рассказывает одно и то же. Для тех, кто не видел фильм, вот аннотация картины «Супер 8»: «Летом 1979 года несколько подростков из маленького городка, снимавшие любительский фильм на камеру „Супер 8“, стали свидетелями железнодорожной катастрофы. И вскоре они начинают подозревать, что это не было просто несчастным случаем. Странные исчезновения и необъяснимые события начинают происходить в городке, и местный шериф пытается разгадать их тайну – что-то куда более ужасающее, чем все могли себе представить». Иными словами, это хрестоматийный сюжет. Фактически