Александр Паваль – Путешествие в 16-ю республику. Авантюрно-приключенческий роман (страница 4)

Однако в этом заведении еще блюли давние аристократические традиции, согласно которым женщины впускались только в юбках и платьях. В штанах – безнравственно. Это вам не Америка, где все можно! Это – Киев!

Вот оно хваленое равноправие полов! Мужчинам в ресторан заходить в джинсах можно, а девчатам – администрацией отказано. Можно подумать, что появление хорошенькой девочки в джинсах вызовет у посетителей преждевременную эрекцию или обильное выпадение волос. Получается, что танцевать в прозрачных трусах перед жующей публикой – это прилично. А сидеть в джинсах за столиком – предел вульгарности. Интересно, если бы к ним на огонек заглянул натуральный шотландец в юбке, впустили или послали подальше… за штанами?

Я долго уверял престарелого стража, что джинсы у наших девочек ни какой-то там брянской фабрики чулочно-носочных изделий, а самые что ни на есть фирменные и никакого морального ущерба заведению не нанесут, а даже наоборот! Но швейцар оказался дядей несговорчивым, и пришлось пуститься на поиски другого кабака. Блуждая в темноте по закоулкам столицы Украины наша компания, вконец истощенная и обессиленная, наткнулась на ресторан с многообещающим названием «Интурист». В данное заведение нас пропустили молча, видимо, считая, что интуристы имеют право входить в джинсах, кимоно, набедренных повязках и прочих национальных одеждах.

Сам ресторан представлял собой слегка оштукатуренный сарай с двумя столбами посереди зала. Народу в нём было – ровно два грузина, которые, как только мы вошли, перестали жевать и уставились на Импозантную. Обшарпанные стулья, серый от времени и грязи паркет, скатерти, которые меняли только тогда, когда заканчивались половые тряпки – всё говорило о том, что интуристам приходится здесь не сладко. В такой кабак нас пустили бы и в трусах, лишь бы деньги платили.

Я заказал котлету по-киевски. Во-первых: к своему стыду никогда не пробовал это блюдо. А во-вторых, как здорово звучит: был в Киеве, ходил в ресторан «Интурист» и ел котлету по-киевски! Не где-нибудь в Полтаве или Херсоне, а в Киеве! Котлета мне понравилась. Одно вызывало недоумение: зачем в такое прекрасное блюдо засунули куриную кость?

Сидели долго и упорно. До одиннадцати ночи. Поезд отправлялся в час по Москве. Выпили ещё водочки. Грузины попытались пригласить Импозантную поплясать, но она гордо отказалась. Её заменила Кэт, которая лихо оттанцевала лезгинку под взгляды ухмыляющихся подруг и двух престарелых официанток.

Наконец мы выползли из ресторана и под мелодичный звон стеклотары, раздававшийся из наших сумок, двинулись к метро. Все так устали, что, добравшись до поезда, завалились спать и пришли в себя только где-то после обеда.

Унгены

Ближе к вечеру меня с Главным разбудил Алёша, руководитель группы. Он был бодр, свеж и требовал, чтобы наш дуэт разучил песню о болгарских партизанах. Мы заявили, что пока не выпьем, ничего учить, не намерены. Наш босс обиделся и отправился к девочкам. Через десять минут из соседнего купе начали доноситься жалобные, охрипшие голоса, наводившие на мысли об издевательствах. Пока девчата пытались осилить бравую песню, мы с Серёгой попили пивка и почувствовали себя гораздо приличнее. Я предложил освободить слабую половину из плена. У Главного имелась славная немецкая кепочка. Заботливая жена предусмотрительно положила её в чемодан, дабы любимый супруг не отморозил уши в суровой Болгарии. Я натянул головной убор на глаза, опустил «уши». В правую руку взял за горлышко бутылку водки. Главный рванул дверь соседнего купе, и мы влетели туда с криком: «Ахтунг, партизанен! Сдавайся!»

Девки завизжали, то ли от испуга, то ли от удовольствия. Алёша застыл с открытым ртом. Видимо, вспомнил свою партизанскую молодость. В нашем купе что-то тяжело упало и заматерилось. Из-за моей спины высунул довольное лицо Серёга:

– Ну, что? Выпьем по нашему, по-партизански?

Алёша поднялся.

– Я с вами потом поговорю, – сурово сказал он и, насупившись, отправился восвояси.

– Кто орал? – спросил появившийся в коридоре наш лысоватый сосед, обитающий на верхней полке напротив меня.

– А что случилось?

– Да так, ничего, – промямлил мужик и, хромая, вернулся в отсек.

– Как вы вовремя! – облегчённо вздохнула Маля.

– Забодал он со своей партизанской песней! – выразила Кэт общее мнение. – Мало что ли в школе учили? То про Щорса, то про Лазо.

– Накрывать на стол будем? – поинтересовался Серёга.

Как всё-таки славно отрешиться на время от будничной суеты, забыть о работе, семейных делах и отправиться в путешествие! Сидеть в купе с милыми пьяными девчонками, рассказывать анекдоты под стук колёс и стаканов, и чувствовать, что жизнь бывает прекрасна! Конечно, проблемы возникают и во время путешествий. Например, нехватка пива и закуски. Время приближалось к десяти часам ночи, когда на столе кроме водки ничего не осталось. Мы с Главным отрядили группу захвата в ресторан, строго наказав больше никого в «плен» не брать, так как самим мало. Катя и Нинуля отправились добывать еду. Через четверть часа Никому Ненужная Женщина вернулась в одиночестве и поведала нам, что в вагоне-ресторане кушать тоже нечего, а подруга встретила знакомых по вчерашней пьянке особей мужского пола и предательски бросила её. Мы смирились с потерей бойца и голодовкой. Тем более что я пригрелся под боком у Танюши, а Главный с Мальвиной полулежа, дремали в углу купе.

Немного погодя в вагоне началось какое-то движение. Кто-то ходил, кого-то звали. Хлопали двери в туалете и купе. Вот и наша дверь распахнулась и в проёме возникла фигура старшего группы.

– Так! – сказал он, окинув кубрик взглядом тюремного надзирателя. – Все на месте? Через полчаса Унгены, граница!

Алёша ещё раз посмотрел на наши сонные лица.

– Что-то не понимаю, – молвил он и включил верхний свет. – Раз, два, – начал считать групповод. – Три, четыре, пять…

– Вышел зайчик погулять! – подхватил Главный.

– Какой зайчик? Где ещё один человек? – с испугом спросил Алёша.

– Мы все здесь! – ответил я.

– Вас же было шестеро! А теперь пять! Где эта… как её?

– А она ушла, – вступила в разговор Мальвина.

– Куда ушла?

– В ночь, – ответствовал Главный.

– В какую ночь?! Сейчас граница будет! – запищал от испуга Алёша. – Найдите её!

– Она, кажется, в шестом вагоне, – пролепетала Нинуля. Групповод, посылая в наш адрес проклятия, ломанулся по коридору на поиски своей жертвы. Его приход расшевелил нас. Мы приободрились и стали ожидать границу любимой Родины. Большинство, если не все, ехали за кордон в первый раз. Поэтому наши души охватывал трепет: какая она – эта граница?

Наконец, поезд застыл у вокзала Унгены. И, надо сказать, очень удачно застыл. Прямо напротив нашего вагона, на перроне я увидел красивую манящую надпись – «БУФЕТ» и стрелку, указывающую путь к этому оазису.

– Ну, что скинулись? – спросил я. – Попробуем смотаться?

– Так ведь сказали из вагонов не выходить, – откликнулась Кэт. Она уже вернулась из похода и тасовала вещи в ожидании досмотра.

– И пограничники вдоль состава стоят, – протянула Мальвина. – Не выберешься.

– Ну, Оля! Не ожидал от тебя таких упаднических настроений! – возмутился я. – Наоборот, рассчитывал на твою помощь.

Главный поддержал меня:

– Надо действовать сообща! Наша сила в массах! – рявкнул он.

– Сразу видно, человек изучал наследие Великого вождя! – Я похлопал партнёра по спине. – Ну, что пошли.

Молоденький пограничник с испугом смотрел, как из дверей вагона пытается спуститься полупьяная группа людей.

– Нельзя, нельзя выходить! – неуверенно бормотал он, оглядываясь по сторонам. Пограничники, стоящие у других вагонов с интересом поглядывали в нашу сторону.

– Земляк, – обратился я к стражу Родины. – Нам только пивка купить. Я мигом!

– Нельзя, нельзя выходить, – твердил солдатик. – Граница!

– Да мы же свои, советские! Из Краснодара! – выступила вперёд Мальвина, до предела обнажив свою шикарную грудь.

– Вы, что! Сейчас командир увидит, убьёт меня!

– Да он один пойдёт, – убеждала пограничника Мальвина, показывая на меня. – А мы все в вагон вернёмся.

– Давайте, давайте, залезайте в вагон! – Начал оттеснять нас солдатик. Когда он поближе подошёл ко мне, я вытащил трояк, так, чтобы служивый увидел, и засунул ему в карман шинели.

– Я мигом!

Лицо погранца застыло в нерешительности.

– Только… только ты обратно, когда я махну, – оглядываясь по сторонам, сказал растерявшийся страж границы.

– Будь спокоен! – кивнул я и рванул со старта.

В буфете аборигены пили портвейн. Народу в этот час скопилось немного. У стойки выжидала очередь из трёх человек. Времени у меня оставалось в обрез.

– Земляки! – обратился я к страждущей троице. – Девушка умирает! Пива хочет! Разрешите без очереди?

Молдаване оказались людьми отзывчивыми.

– Тащи её сюда! – донеслось из-за столика в углу. – Мы ей искусственное дыхание сделаем!

– Спасибо, друзья! Сам сделаю.

– А то, смотри… – повеселели посетители. – Мы и массаж, если что…

– Уж, будьте уверены! – откликнулся я, принимая товар от продавщицы. – За этим у меня тоже дело не станет!

– Куда едете-то?

– В Болгарию пробираемся.

– Передай привет Тодору Живкову!

– Спасибо, землячки!

Если бы я пробыл в буфете ещё минут десять, то, наверное, остался с этими прекрасными, весёлыми людьми. Но меня ждали компаньоны и испуганный солдатик. И неизвестно ещё, кто более нетерпеливо.