Александр Осин – Государь поневоле (страница 10)

После короткой встречи с матерью я решил побродить по дворцу. Перед тем как уйти к себе в терем, Наташа обернулась и посмотрела на меня Лидкиным бархатным взглядом. Я постарался улыбнуться ей ободряюще. На душе впервые с момента "попадалова" немного посветлело. Теперь я был не один, у меня была СЕСТРА!

Побродить мне свободно удалось только по нашей, нарышкинской половине. За палатами, где заседала боярская дума, и принимались иностранные послы, начиналась часть дворца, занятая Софьей и другими сестрами Милославскими. Тут были караулы стрельцов, которые оставил во дворце Хованский. На нашей половине вооруженных людей было мало — несколько ближних бояр и окольничих. Бунт заметно проредил сторонников царицы. Странно было то, что провожавшие меня стольники куда-то подевались. Пётр, гуляя в одиночестве, чувствовал себя неуютно, и это его волнение передавалось мне. Я пытался успокоить его, спрашивая о том, что видел. Узкие окна в палатах пропускали мало света, и поэтому во дворце царил полумрак. С трудом, но уговорил носителя пробраться незаметно на сторону Милославских. Он показал мне тайный путь в покои Марфы — вдовы Фёдора, которая хорошо относилась к матушке. Взяв опять на себя руководство нашим общим телом, я старался ступать тихо. Мне удалось незамеченным никем миновать стрелецкий караул и безлюдную прихожую вдовствующей царицы. Моя осторожность помогла заранее услышать разговор, доносившийся из-за приоткрытой двери. Беседовали двое мужчин. Когда я прокрался поближе, то увидел, что оставленный в карауле у входа в кабинет Марфы молодой воин дремлет. Тихо ступая, я скользнул мимо него и встал на пороге. По голосам разговаривавших между собой мужчин Пётр опознал Никиту Зотова и Ивана Кирилловича Нарышкина. А вот то о чем они говорили, понял уже я, так как говорили они на современном мне языке.

Глава 8

— Саша, — сказал Никита какому-то Александру — ты зря думаешь, что тебе ничего не грозит. Я всё-таки помню из Соловьева, что Ивана должны были убить именно через день после бунта. А при смерти носителя далеко не факт, что темпоскоп сработает на возврат штатно.

Я осторожно заглянул за дверь. На лавке у дальней стены в пол-оборота ко мне сидело двое мужчин. Один был мной сразу опознан как дьяк Зотов, наставник Петра, а вот второго я смог узнать, только подключив память носителя. Черноволосый, в красивой одежде, отличавшейся от традиционных среди придворных шуб и кафтанов, царский спальник не выглядел ни испуганным, ни озабоченным последними событиями. Его уверенная поза на лавке разительно контрастировала с напряженным обликом Учителя. На дверь собеседники не смотрели.

— Олег, — отвечал Никите дядька Иван, названный Александром — не волнуйся. Я смогу в любой момент исчезнуть. Есть у меня и среди стрельцов верные люди. Ты лучше дальше расскажи, как учил Петра. Что такое ты ещё дал ему сверх программы, из-за чего он стал стрельцов резать?

Я окончательно уверился, что Никита и Иван "не пустые". В них точно попали люди с проекта. Неслышно я вступил в комнату и остановился у дверей. Увлеченные беседой мужчины этого не заметили.

— Я ничему боевому его не учил — отвечал Никита — ты ведь знаешь, Генерал просил меня стараться не влиять на события до его появления в 1690-м. Я царевича два года учил старославянской грамоте и исключительно по Писанию. Вряд ли основы арифметики и геометрии, что я дал царю этой зимой, могли на него так повлиять. Он в обморок, правда, падал, но вселенец в нём никак не проявился. С тех пор я за ним постоянно наблюдаю — обычный Пётр. А ножик ты сам ему повесил!

— Ножик! Кинжал, и хорошей дамасской стали! Он ведь сам попросил. — Иван помолчал. — Постой! Ты же рассказывал, что он тебе теорему Пифагора как-то по-особенному доказал.

— Но ведь после этого не было никаких изменений! Вселенец в любом случае прокололся бы. Каждую бытовую мелочь из подсознания не вытащишь. Себя вспомни. А теорема… Ну и что теорема? С его светлой головой мог и сам догадаться! Говорю, я был почти всегда с ним. Да и на причастии он был недавно. Мальчик мне сейчас очень доверяет, и я не хочу тревожить его странными вопросами. Ты, кстати, Петра после бунта видел?

— Нет, я не видел царя. Откуда сижу здесь тихонько, как мышь под веником. Да и это не важно. Пётр переживет смуту по-любому! Стрельцы, говорят, заметили, как он за мать вступился. Надеюсь и оценили. Олег! ТЫ под раздачу им не попади!

Удостовериться, что в Никите именно Олег Александрович, мне теперь труда не составило. В списке исследователей он точно был — это раз, манера преподавания его мне по школе знакома — это два, и только такой учитель как он мог за два года, преподавая в основном старославянскую грамматику и богословие, занять столь важное место в душе царевича. А Пётр, я это тоже чувствовал, был очень сильно привязан к своему наставнику. В дядьке же, скорее всего, был муж Лиды — больше на проекте я Александров не встречал. Определив имена вселенцев, я решил объявиться. Сделал ещё шаг в комнату и кашлянул. Иван и Никита одновременно повернулись ко мне.

— Государь? — дядька Иван вскочил и поклонился.

— Пётр, как ты вошел сюда? — Олег Александрович тоже поклонился, встав с лавки.

— Я искал тебя Никита. Да и тебя дядька Иван, наверное, тоже. Вы славянский шкаф не продаете? — Выдал я стандартный пароль всех попаданцев.

— ???!!! — легкий ступор у обоих. — О чем, ты государь? — хрипло, почти шепотом, спросил Иван Нарышкин.

"Так, странненько, неужели про десант не читали? По внутренней процедуре проекта форум ВВВ входил в круг рекомендованных ресурсов. Блин, но фильмы-то советские они должны помнить!"

Олег Александрович пристально смотрел мне в глаза. Я его взгляд и в школе неплохо держал, поэтому отводить свои глаза не стал.

— Кто ты? Николай Юрьевич?

— Нет! Не он. Я Дмитрий — аудитор. Объясните мне, что происходит! Олег Александрович, мы сейчас в прошлом или параллельном мире? — рискнул я "угадать" имя вселенца в дьяка.

— Дмитрий? — вскинулся Иван-Александр.

— Дмитрий, аудитор? — удивился Олег Александрович. — Какой аудитор? Откуда мое имя знаешь?

— Он приехал с нами на проект на предпоследнем шатле. — встрял Нарышкин — Помнишь, я рассказывал, что там зашевелились штатовцы — сменили инвестора и прислали нам проверяющего от него.

— Я учился у Вас, Олег Александрович, выпуск 87-го. — Пояснил в свою очередь я.

— Дмитрий… Дима… 87-й… Дима Мартов… Ты?

— Я! Вы помните меня до сих пор?

— Конечно, помню, Дима, не каждый десятиклассник у меня столько спрашивал по теории относительности, а потом ещё срывал уроки астрономии. Да и в классе ты один Дмитрием был. — Учитель улыбнулся. Немного непривычно было видеть его фирменную ироничную и грустную улыбку на бородатом лице дьяка.

Я прошёл сел на лавку напротив, сделав знак своим собеседникам тоже садиться. Внутри завозился Пётр. Видно было, что он хотел задать вопрос, но из-за моей блокировки это не получалось. "Подожди Петя, я объясню тебе потом всё".

— Ты когда проявился? — задал вопрос Иван (Александр). — Ты что, действительно стрельца пырнул?

— Я уже две недели в Петре сижу. Просто меня ведь никто не предупреждал о таком приключении, и я не сразу смог освоиться. А кто пырнул — я врядли сам могу понять. Может я, а может Пётр. Мы оба тогда в такой ярости были, что я себя не очень от него отделял.

— Как не очень? — удивился Олег Александрович. — Подожди, Дима, ты что, не полностью себя контролируешь? Как это? Старая личность должна была быть стерта при твоем вселении.

— Я не стал его "стирать". Зачем? Нам хватает места вдвоем.

— Но ведь царь должен был сопротивляться. И вообще, как долго ты протянешь шизофреником? — спросил Иван.

— Я не знаю, Александр. Я не смог — Пётр ведь совсем ребенок и сильно на моего сына похож. Меня специально к убийству носителя не готовили. — Попытался я подколоть собеседников. Потом я второй раз за день рассказал историю своего попадалова.

По окончании моего рассказа воцарилась тишина. Оба других попаданца были ошарашены известием о разрушении аппаратуры.

— Кстати, Лида тоже не смогла "убить" носителя.

— Лида? — Вскинулся Александр (Иван). — Где она? В ком? В Софье?

— Нет. — Я покачал головой. — Ты в Голицына не попал — и Лида не в Софье. Она теперь тебе племянница.

— Наташа? Она попала в Наташу? Конечно, Лида не могла её "убить". Верно, она в ней Светланку увидела.

Лицо Александра-Ивана посерело.

— Не беспокойся, Саша с дочкой всё хорошо будет. Я смотрел документы — по вашей с Лидой страховке родным выплатят пол-лимона евро.

Конечно, я врал — в документах проекта о страховке "темпонавтов" ничего не было сказано про сумму выплат, но мне так захотелось сказать ему что-нибудь ободряющее. Пусть думает, что они своей смертью в другом мире или в будущем, дали дочке шанс выжить. Олег Александрович, вероятно, понял, что я сам не уверен в том, что говорю, но ничего не сказал. Только ободряюще улыбнулся мне.

Через пару минут Александр Марченко из 21-го века, ставший царёвым дядькой Иваном Кирилловичем Нарышкиным вновь смог разговаривать.

— Давайте договоримся — предложил я — называть друг друга местными именами. Услышит кто, не ровен час — подумает, что блаженные. Ваш охранник то не сболтнет случайно? Наверно уже проснулся.