Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 80)

— Наши средние и тяжелые танки, — ответил Ротмистров, — могут успешно с ними бороться, если поставить на них новую пушку, равноценную восьмидесятивосьмимиллиметровой немецкой.

Верховный сказал, что скоро наши танки будут иметь пушку не хуже немецкой.

За успешные действия армии в контрнаступлении Ротмистров был награжден орденом Кутузова 1-й степени, а в октябре 1943 года ему было присвоено воинское звание генерал-полковника танковых войск.

В нашей военной литературе почти не употребляется термин «Восточный вал». Но в фашистской Германии со второй половины 1943 года этот термин был в большом ходу. После краха операции «Цитадель» противник возложил все свои надежды на «Восточный вал». О неприступности «Восточного вала» вещал Гитлер, кричал Геббельс, рассуждали в военных кругах рейха. При этом имелся в виду не какой-то реальный вал, а оборонительный рубеж, проходивший главным образом по водным преградам: Керченскому проливу, реке Молочной, Днепру в его среднем течении, реке Сож до Гомеля, далее восточнее Орши, Витебска, Невеля, Пскова и севернее Чудского озера — по реке Нарве. На этом заранее подготовленном к обороне рубеже враг рассчитывал закрепиться намертво, объявил его непреодолимым. Накопив силы, собирался перейти затем в новое наступление.

И действительно, «Восточный вал», особенно Днепр, имевший в среднем течении ширину 700–900 метров, представлял собой серьезную преграду для войск, наступавших в западном направлении. Его правый, крутой и высокий берег был удобен для создания мощных оборонительных сооружений и разветвленных систем всех видов огня. А наступающие войска выходили к Днепру на его равнинное и по большей части открытое степное левобережье. Не случайно по директиве Ставки от 9 сентября 1943 года за успешное форсирование Днепра ниже Смоленска или равных ему водных преград по трудности форсирования и закрепление на их берегах плацдармов, надлежало представлять отличившихся солдат, сержантов, офицеров и генералов к присвоению звания Героя Советского Союза.

5-я гвардейская танковая армия переправилась через Днепр в ночь на 15 октября в районе Мишурина Рога. Танки переправлялись на четырех 40-тонных паромах, колесные машины и артиллерия шли по двум понтонным мостам. Переправа прошла организованно, в относительно спокойной обстановке, так как на правобережье уже завоевали плацдарм части 37-й и 5-й гвардейской армий. В стыке между ними 5-й гвардейской танковой предстояло вступить в сражение и, развивая успех прорыва в юго-западном направлении на Пятихатки, обходным маневром с юго-запада и юго-востока овладеть Кривым Рогом.

Наступление 37-й и 5-й гвардейских армий, наносивших главный удар, развивалось очень медленно. Противник оказывал отчаянное сопротивление, его пехота при поддержке танков и авиации переходила в яростные контратаки. В воздухе висели «хейнкели», волнами пикируя на наш плацдарм.

Командующий Степным фронтом генерал армии И. С. Конев нервничал, требовал от командующего 5-й гвардейской армии активизировать действия, наступать энергичнее. Генерал Жадов, не оправдываясь, докладывал, что ничего не получается, так как огневые средства противника недостаточно подавлены, и необходимо заново готовить наступление. Ротмистров, находившийся на КП Жадова, так описывал дальнейшее: «Зная крутой характер И. С. Конева и искренне сочувствуя А. С. Жадову, я в один из его разговоров с командующим попросил телефонную трубку.

— Жадов топчется на месте, а вы там сидите и наблюдаете! — сказал резко, как ударил, Иван Степанович.

— Да, наблюдаю и вижу, что без танков наша пехота не сможет прорвать оборону немцев, — спокойно ответил я.

— Ах, вы, оказывается, не только занимаетесь наблюдением, а еще и расхолаживаете там Жадова! Значит, по-вашему, тоже следует перенести наступление на завтра? — сердито загремел командующий фронтом.

— Нет, всего лишь на несколько часов. Сейчас на фронте полная тишина. Противник определенно считает, что наши атаки отбиты и сегодня мы наступать уже не будем.

— Ну и что же вы предлагаете? — нетерпеливо перебил меня Конев.

— Время приближается к ужину. А немцы в распорядке аккуратны. Думаю, что они скоро оставят у себя на переднем крае обороны только дежурные подразделения, а остальных отведут в тыл, к кухням. Вот в этот момент и надо нанести удар восемнадцатым танковым корпусом, готовым к боевым действиям. Только для обеспечения его наступления необходимо организовать мощный пятнадцатиминутный огневой налет артиллерии на участке не более трех-четырех километров.

— Хорошо, — согласился Конев. — Дайте трубку Жадову».

…В сумерках короткого октябрьского дня, когда противник явно считал, что наступление советских войск отражено, неожиданно загрохотала наша артиллерия, и вскоре, вслед за залпами реактивных дивизионов, устремились вперед танки 18-го корпуса 5-й гвардейской танковой армии. Первой с ходу ворвалась на передний край обороны противника 181-я танковая бригада, укомплектованная танками Т-34. Вслед за тридцатьчетверками двинулись боевые машины других бригад. Внезапность и решительность массированного танкового удара сделали свое дело: вражеский фронт был прорван; танковый корпус генерал-майора К. Г. Труфанова, развивая наступление, продвинулся за ночь до 25 километров. А 29-й танковый корпус генерал-майора танковых войск И. Ф. Кириченко, введенный в прорыв за 18-м танковым корпусом, добился еще более впечатляющих результатов: внезапным ударом ночью овладел Пятихатками. Противник бежал из этого города так поспешно, что на железнодорожной станции оставил эшелон с новыми танками «пантера». А дальше были ожесточенные бои за освобождение Кривого Рога, Знаменки, крупнейшего промышленного и культурного центра Южной Украины — Кировограда. Три танковые бригады и несколько полков 5-й гвардейской танковой армии получили почетные наименование Кировоградских, 18-й и 29-й танковые корпуса стали краснознаменными.

«Восточный вал», сверх меры разрекламированный гитлеровцами, под натиском советских войск рухнул. В начале 1944 года бои шли уже за полное освобождение Правобережной Украины. Но противник упорно цеплялся за Днепр, удерживая изо всех сил выступ в районе Корсунь-Шевченковского. Здесь обосновалась крупная группировка его войск, насчитывавшая свыше десяти дивизий из состава группы армий «Юг» все того же Манштейна.

Советское командование решило встречными ударами войск 1-го и 2-го Украинского фронтов под основание Корсунь-Шевченковского выступа окружить и уничтожить эту группировку врага.

5-я гвардейская танковая армия в Корсунь-Шенченковской операции использовалась как подвижная группа 2-го Украинского фронта. Ей надлежало завершить прорыв вражеской обороны в полосе 53-й армии и, развивая наступление, овладеть Звенигородкой, где соединиться с подвижными войсками 1-го Украинского фронта, замкнув таким образом кольцо окружения. Для этого армия вскоре после освобождения Кировограда скрытно совершила перегруппирову более чем на 100 километров в район Красноселья. Действия армии протекали в очень сложной и напряженной обстановке. К исходу 26 января 20-й и 29-й танковые корпуса, наступавшие в первом эшелоне 5-й гвардейской танковой армии, вырвались в оперативную глубину противника. Однако противник нанес контрудар по горловине прорыва и перерезал ее. Два корпуса оказались, таким образом, отрезанными от главных сил фронта и от второго эшелона своей армии.

В этой обстановке Ротмистров ввел в сражение второй эшелон — 18-й танковый корпус — с задачей открыть горловину прорыва. 29-му танковому корпусу было приказано занять оборону фронтом на юг, чтобы преградить путь вражеским резервам к Днепру. А 20-й танковый корпус продолжал наступление на Звенигородку. Особенно успешно действовала 155-я танковая бригада полковника И. И. Прошина. Ее машины, пройдя по тылам противника, скрытно сосредоточились у Шполы, а затем, стремительно атакуя, ворвались в город. Застигнутые врасплох, немцы в панике бежали. Преследуя их, бригада первой ворвалась в Звенигородку.

Успешно действовали и войска 6-й танковой армии 1-го Украинского фронта. Ее передовой отряд под командованием генерал-майора М. И. Савельева прорвался через Лысянку к Звенигородке, где установил связь с соединениями 20-го- танкового корпуса. Основание выступа было срезано, кольцо замкнулось.

После окружения вражеской группировки 5-я гвардейская танковая армия была незамедлительно переброшена на внешний фронт, где вместе со стрелковыми соединениями отражала удары соединений противника, пытавшихся прорваться к своим окруженным войскам. Кая известно, все эти попытки оказались безрезультатными, и к исходу 17 февраля 1944 года враг в Корсунь-Шевченковском котле вынужден был сложить оружие. Боевые заслуги Ротмистрова в этой операции были высоко оценены: 21 февраля 1944 года он первым в наших Вооруженных Силах стал маршалом бронетанковых войск. Заслуженной наградой маршалу был и полководческий орден Суворова 1-й степени.

Затем последовала Уманско-Ботошанская операция, в которой армия Ротмистрова действовала вместе со 2-й и 6-й танковыми армиями, составляя эшелон развития успеха 2.-го Украинского фронта. Танковые армии нанесли мощный рассекающий удар по противнику, способствовавший его разгрому порознь и скорейшему выходу советских войск к предгорьям Карпат. Общая глубина продвижения танковых армий в этой операции составила 250–300 километров.