Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 79)
И у генерала Ротмистрова также было прекрасное настроение, в эту весну он ощущал необыкновенный прилив сил, бодрости, уверенности в себе. В сорок лет он был полковником, с трудом добился назначения командиром бригады, а теперь в свои сорок два года — он командующий танковой армией, генерал-лейтенант танковых войск. А главное, чувствовал, что его духовные и умственные силы достигли полного расцвета, и радостно было сознавать, что он способен с пользой послужить России в пору выпавшего на ее долю грозного военного лихолетья.
Похоже было на то, что имя его становилось известным. «Красная звезда» опубликовала о нем пространную статью под названием «Мастер вождения танковых войск». Он встречался с партийными и государственными деятелями, известными писателями и журналистами. Между прочим, его пригласил в гости А. Н. Толстой, пожелавший познакомиться с героем-танкистом, услышать «живое слово фронтовика». Знаменитого писателя, кажется, несколько разочаровал «профессорский» вид гостя, которого он представлял себе лихим разудалым предводителем стальной конницы.
В один из приездов в Москву Павлу Алексеевичу было разрешено навестить семью, эвакуированную в село Починки Горьковской области. Он прилетел в Починки на самолете По-2. Жители села встретили генерала очень тепло, забросали вопросами о войне. Ватага всезнающих ребят помогла быстро разыскать семью. Встреча была радостной, но короткой. Елена Константиновна работала в школе учительницей немецкого языка, выглядела крайне усталой. Сыну исполнилось 15 лет, он стал комсомольцем, учился в школе, работал в колхозе. Шестилетняя дочка едва узнала отца. Через несколько часов пришлось прощаться — надо было спешить в армию; чувствовалось уже приближение грозных событий — огненной бури на Курской дуге.
Прохоровка… Название этой небольшой железнодорожной станции между Курском и Белгородом теперь известно всем, оно вошло в военную историю как Бородино или Амьен. Волею обстоятельств под Прохоровкой в ходе Курской битвы произошло крупнейшее встречное танковое сражение, в котором участвовало одновременно с двух сторон до 1200 танков и самоходных орудий. Артиллерия с обеих сторон прекратила огонь, так как боевые порядки перемешались. По той же причине поле боя не бомбила ни наша, ни вражеская авиация (хотя в воздухе шло почти непрерывное воздушное сражение). Танки дрались с танками. Танкисты, потерявшие свои боевые машины, сходились в рукопашных схватках…
В этом небывалом сражении подверглась суровым испытаниям и одолела врага 5-я гвардейская танковая армия. Грандиозное танковое побоище под Прохоровкой неразрывно связано с именем ее командующего Ротмистрова.
А было так. Гитлеровская группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна 5 июля 1943 года начала наступление из района Белгорода вдоль Обояньского шоссе на Курск (навстречу группе армий «Центр», наступавшей с севера из района Орла). Но, столкнувшись на Обояньском направлении с упорным
Это был первый опыт переброски целой танковой армии на расстояние почти в 300 километров своим ходом. Кому случалось видеть на степных дорогах летом марш хотя бы танковой роты, тот легко представит себе, что творилось в полосе шириной в 30–50 километров, по которой в первом эшелоне двигались два танковых корпуса, а во втором — мехкорпус и тылы армии. Непрерывный грохот и пыль, сквозь плотную завесу которой едва проглядывал багровый диск солнца; от жары и выхлопных газов машин было нестерпимо душно, мучила невыносимая жажда. На всех лицах — следы пота и копоти, комбинезоны и гимнастерки — серые от пыли. Движение продолжалось днем и ночью, с короткими привалами для заправки машин. Но танкисты выдержали. Отставшие по техническим причинам машины исчислялись единицами. Не было потерь и от бомбежек, так как марш танковых колонн надежно прикрыли с воздуха истребители 2-й воздушной армии.
10 июля 5-я гвардейская танковая армия вошла в состав Воронежского фронта. В тот же день командующий фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин поставил Ротмистрову боевую задачу. Армии надлежало с утра 12 июля перейти в решительное наступление совместно с 1-й танковой и 5-й гвардейской общевойсковой армиями, уничтожить противника юго-западнее Прохоровки и к исходу дня выйти на рубеж Красная Дубрава — Яковлево. 5-я гвардейская танковая армия усиливалась еще двумя танковыми корпусами и несколькими артиллерийскими полками. Всего с приданными соединениями в ней насчитывалось теперь около 850 танков и САУ.
У противника, по полученным сведениям, на Прохоровском направлении действовала группировка, имевшая около 700 танков и САУ, в том числе более 100 «тигров» и «фердинандов». Поэтому Ротмистров решил развернуть в первом эшелоне сразу все четыре танковых корпуса (18-й, 29-й, 2-й гвардейский Тацинский и 2-й), оставив во втором эшелоне 5-й гвардейский Зимовниковский механизированный корпус.
И вот наступило утро 12 июля. Со своего наблюдательного пункта Ротмистров видел, как ровно в 6.30 в небе появились «мессеры», словно бы обнюхивая воздушное пространство. Верный признак, что скоро появятся вражеские бомбардировщики. Так и произошло — в безоблачном небе возникли десятки черных «юнкерсов», которые, пикируя, начали сбрасывать бомбы в основном на населенные пункты и отдельные рощи.
Но вот появились звенья советских истребителей. Завязались воздушные схватки, к земле потянулись черные шлейфы дыма от сбитых самолетов. «Юнкерсы» стали уходить, поспешно сбрасывая бомбовый груз где попало. А вот появились и наши бомбардировщики. Их сопровождали советские истребители, ставшие хозяевами неба. Потом грянули залпы армейской артиллерийской группы. И вот наконец — залпы полков гвардейских минометов, пронзивших небо огненными стрелами, — сигнал начала атаки танков.
Из укрытий, набирая скорость, дружно устремились вперед советские тридцатьчетверки. Но что это? Навстречу двигалась масса танков противника. Оказалось, что ударная группировка Манштейна тоже перешла в наступление.
Танки первого эшелона 18-го и 29-го корпусов, стреляя на ходу, врезались в боевые порядки противника, буквально пронзив их сквозной атакой. Вражеские танкисты, очевидно, не ожидали встретить здесь такую большую массу наших танков и такую решительную их атаку. Все смешалось. «Тигры» и «пантеры», лишенные в ближнем бою своего огневого преимущества, успешно поражались нашими Т-34 и даже Т-70. Поле сражения заволокло дымом и пылью. Танки наталкивались один на другой, слышался скрежет брони от мощных ударов. Ударяясь о броню, рикошетили снаряды, взрывы боекомплекта внутри машин отбрасывали в сторону танковые башни…
Советские танкисты бились насмерть, продолжая вести огонь даже из подбитых танков, раненые не покидали поля боя, расчеты противотанковых орудий бились до последнего снаряда, а потом переходили врукопашную…
Сражение утихло только с наступлением темноты. Но кругом, особенно густо на западе и юго-западе, багровели зарева пожарищ. Горели подожженная вызревающая пшеница, леса, горели металл и, казалось, сама земля.
А на следующее утро сражение возобновилось. Фашисты атаковали с упорством обреченных, особенно на флангах, пытаясь прорваться в тыл армии. Но гвардейцы-танкисты успешно отбивали эти атаки, а на некоторых участках и сами контратаковали противника. Ожесточенные бои в районе Прохоровки продолжались до 15 июля. К вечеру этого дня на всем фронте армии наступило затишье. Враг выдохся и, видимо, хоть и с запозданием, осознал бесплодность своих попыток прорваться на Курск.
Ночью Ротмистров был вызван на КП командующего фронтом. Генерал армии Ватутин, усталый, но, как всегда, приветливый, крепко пожал руку. Он коротко проинформировал об. обстановке — противник, потерпев неудачу и под Орлом, видимо, начнет отводить четвертую танковую армию и оперативную группу «Kampf» на рубежи, с которых они начали наступление. Надо не упустить этот момент, наседать на врага, бить его, как говорится, в хвост и в гриву. Это задача подвижных соединений — танковых и механизированных корпусов.
— Все правильно, товарищ командующий, — ответил Ротмистров. — Но у нас много разбитых машин. Восстанавливать начали еще 13 июля, делаем все возможное, но…
— Знаю, Павел Алексеевич, — мягко перебил командующий. — Эиаю, что армия нуждается в пополнении и отдыхе. Но надо танкистам еще раз надавить на противника.
И уже 17 июля 5-я гвардейская танковая армия перешла в наступление, погнала противника на запад. Затем, после пополнения и короткого отдыха, она приняла участие в контрнаступлении советских войск на Белгородско-Харьковском направлении, начавшемся 3 августа 1943 года. В этой операции армия, завершив начатый стрелковыми соединениями прорыв обороны противника, вышла на оперативный простор и за 5 дней с боями преодолела 100 километров, овладев Золочевом, что поставило под угрозу важнейшие коммуникации харьковской группировки врага. Это способствовало освобождению Харькова войсками Степного фронта. Павел Алексеевич считал эту операцию первым и очень поучительным опытом использования танковых армий новой организации в качестве эшелона развития успеха в составе подвижных групп войск фронта. Действия 5-й гвардейской танковой армии в оперативной глубине отличались стремительностью и высокой маневренностью, массированным применением танков. И поэтому, когда при очередной (третьей) встрече с Верховным Главнокомандующим тот спросил его: «Значит, наши танковые армии новой организации оправдали себя?» — Ротмистров твердо сказал, что убежден в правильности организационной структуры новых танковых армий. Они нуждаются лишь в более значительном усилении противотанковой и самоходной артиллерией, а также в надежном прикрытии с воздуха авиацией. Сталин поинтересовался затем, как показали себя в бою новые вражеские танки «тигр» и «пантера».