Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 77)
Думая впоследствии об этой операции, Павел Алексеевич полагал, что если бы наше командование более умело использовало довольно крупную массу танков, организационно сведенных в армию, то эффект ее применения был бы значительным и принес бы успех. По его мнению, этого не произошло прежде всего потому, что не удалось нанести массированный танковый удар одновременно всеми корпусами армии. Сыграло свою роль, конечно, и отсутствие надежной поддержки танков артиллерией и особенно авиацией. По этим причинам не удалось выполнить поставленной задачи, но нельзя забывать, что 5-я танковая армия оттянула на себя крупные силы противника (против нее были повернуты 24-й танковый корпус и не менее трех пехотных дивизий), ослабив тем самым удар врага на Воронеж.
В эти трудные дни боев под Воронежем Ротмистров узнал, что ему 21 июля 1942 года присвоено воинское звание генерал-майора танковых войск. А 25 августа 1942 года 7-й танковый корпус был направлен из района Землянска под Сталинград. Он вошел в 1-ю гвардейскую армию, которой командовал генерал-лейтенант К. С. Москаленко.
В составе 1-й гвардейской армии танковый корпус Ротмистрова участвовал в ожесточенных боях севернее Сталинграда с целью ликвидации прорыва немецких танков к Волге в районе поселка Рынок. В течение почти всего сентября советские войска наносили один за одним контрудары с севера в направлении Котлубань — Самохваловка — Гумрак, стремясь перерезать коридор прорыва и соединиться с 62-й армией генерала В. И. Чуйкова, оборонявшейся в городе. Они оттянули на себя со Сталинградского направления значительные силы врага, но цели, несмотря на большие жертвы, так и не достигли. 7-й танковый корпус в этих боях потерял 156 из имевшихся у него 190 танков.
6 октября корпус был выведен в резерв Ставки и переброшен в Саратов. Сюда начали прибывать новые танки и личный состав на пополнение. Среди обычных служебных забот Ротмистров много думал о прошедших боях. На душе было тяжело. Казалось бы, не в чем ему упрекнуть себя. Но и подчиненных — командиров и рядовых танкистов — не упрекнешь: они сражались с упорством, граничащим с самопожертвованием. В чем же причина неудач?
Вспомнилось, как под Сталинградом на одном из совещаний в 1-й гвардейской армии первый заместитель Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков говорил: «Мы воюем второй год, и пора бы уже научиться воевать грамотно… Вы наступаете вслепую, не зная противостоящего противника, системы его обороны, пулеметно-артиллерийского, и прежде всего противотанкового огня… Нельзя полагаться только на патриотизм, мужество и отвагу наших бойцов, бросать их в бой на неизвестного вам противника одним призывом «Вперед, на врага!». Немцев на «ура» не возьмешь. Мы не имеем права губить людей понапрасну…»
Все правильно — противника надо знать. Впервые 7-й танковый корпус вступил в бой севернее Сталинграда, по существу, с ходу, даже не зная, где передний край обороны противника, не говоря уже о расположении его противотанковых средств. Отсюда — излишние потери… Да и на Брянском фронте… Если удар немцев на Воронежском направлении явился неожиданностью, значит, плохо была организована разведка всех видов. А еще Суворов говорил, что разведка — глаза и уши армии… Но даже имея данные о противнике, мы иногда несли тяжелые потери… И не столько при прорыве обороны, сколько в ее глубине, наткнувшись на мощный огонь противотанковой артиллерии и танков противника… Тут необходима поддержка артиллерии и авиации, а танки, увы, оставались в одиночестве. У противника же под Сталинградом над полем боя постоянно висело от 50 до 80 «юнкерсов».
…Неожиданно последовал вызов в Генеральный штаб. Не зная причины, Ротмистров, захватив с собой на всякий случай отчет о боевых действиях корпуса, вылетел в Москву. В Генштабе узнал, что его вызвали к Верховному Главнокомандующему. Но по какому поводу?
Встреча состоялась вечером того же дня на так называемой «ближней» даче Сталина, куда Ротмистрова привез на своей машине А. Н. Поскребышев. Навсегда запомнилась Павлу Алексеевичу эта первая личная встреча с самим Верховным! Сталин спросил, как идут дела в корпусе, обеспечены ли войска всем необходимым. Потом, помолчав, неожиданно заговорил о статье Павла Алексеевича, опубликованной в «Правде» 24 июня 1942 года — к годовщине начала Великой Отечественной войны. Статья называлась «Минувшие и грядущие танковые бои» и написана была еще до боев на Воронежском направлении и под Сталинградом.
— Это хорошо, что вы делитесь боевым опытом, учите своих танкистов, как надо воевать, — сказал Сталин. — Хорошо, что анализируете минувшие бои и высказываете свои взгляды о принципах применения крупных танковых соединений.
Услышать такой отзыв было приятно, но не затем же вызвал его Верховный Главнокомандующий?
— Мне известно, что вам довелось преподавать в военной академии. Значит, в военном отношении вы человек грамотный. Скажите мне, товарищ Ротмистров, честно и откровенно, как коммунист коммунисту, почему у нас столько неудач? Почему мы отступаем?
Это показалось невероятным. Вопрос был тот самый, над которым он мучительно размышлял (а его задавали себе едва ли не все граждане огромной страны). Но казалось, что, если кто и знает достоверный ответ на этот вопрос, то, конечно, этот человек. И не только потому, что он «мудрый отец и учитель» (как принято было говорить о нем). Но и потому, что он-то уж располагает самой полной и достоверной информацией о ходе войны на всех фронтах. И вот он стоит перед ним, прищурив глаза и, зажав в кулаке потухшую трубку, ждет ответа.
— Товарищ Сталин, могу доложить вам сугубо личное мнение, основанное на опыте боев с фашистами… Дело в том, что в этой войне столкнулись две различные по технической оснащенности армии.
Сталин жестом пригласил продолжать.
— Почти все немецкие дивизии, даже пехотные, моторизованы. Они быстро передвигаются на автомашинах, бронетранспортерах, мотоциклах, имея широкие возможности для маневра. У нас же стрелковые дивизии летом в лучшем случае, и то частично, следуют на повозках, зимой — на санях. Используя высокую подвижность, противник легко обходит наши фланги, прорывается к нам в тыл, создает иногда даже видимость окружения, зная, что такая угроза психологически действует на войска. И второе. Немцы располагают превосходством в танках, тяжелой артиллерии и авиации. К примеру, мы не смогли пробиться к Сталинграду с севера прежде всего потому, что гитлеровцы организовали мощную противотанковую оборону и буквально подавляли нас огнем тяжелой артиллерии и ударами с воздуха.
Так он ответил Верховному Главнокомандующему на вопрос мало сказать трудный. И впоследствии не переставал недоумевать, зачем все же вызывал его Сталин и почему ему был задан такой вопрос, причем буквально за несколько дней до 19 ноября 1942 года — начала великого контрнаступления под Сталинградом.
А в начале декабря 7-й танковый корпус был уже снова под Сталинградом. Сначала он решил небольшую, но немаловажную задачу — внезапным ударом на рассвете 13 декабря ликвидировал так называемый рычковский плацдарм противника в нижнем течении реки Чир. После выполнения этой задачи корпус по распоряжению представителя Ставки Василевского был передан в оперативное подчинение 2-й гвардейской армии и сосредоточен на Котельниковском направлении. Как известно, в начале декабря генерал-фельдмаршал Манштейн создал в районе Котельникова мощную группировку войск (армейская группа «Гот»), включавшую 13 дивизий, с целью нанести удар на Сталинград и деблокировать окруженные там немецко-фашистские войска. Между прочим, в составе группы «Гот» впервые действовал батальон новых немецких тяжелых танков «тигр» — лишнее свидетельство того, какое огромное значение придавалось предстоящему наступлению.
Наступление началось 12 декабря, противнику удалось прорвать оборону нашей 51-й армии и продвинуться до реки Мышковы, где он был остановлен 2-й гвардейской армией генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского (в 35–40 километрах от окруженной группировки). А 24 декабря 2-я гвардейская и 51-я армии при содействии 5-й ударной армии перешли в решительное наступление с целью ликвидировать котельниковскую группировку противника. Главный удар наносила 2-я гвардейская армия на Котельниково силами 1-го гвардейского стрелкового и 7-го танкового корпусов. С утра 24 декабря после короткого огневого налета части 1-го гвардейского стрелкового корпуса атаковали противника, отбросили его и овладели переправами через реку Мышкову, обеспечив ввод в сражение подвижных соединений — 7-го танкового и 2-го гвардейского механизированного корпусов.
Форсировав реку, танкисты устремились вперед. Преодолев сопротивление противника, они на следующий день освободили поселки Нижне-Кумский и Верхне-Кумский, а на рассвете 26 декабря начали переправу через реку Аксай. Из хутора Верхне-Яблочный выдвинулись десять немецких танков с десантом автоматчиков. Но, увидев тяжелые танки 3-й гвардейской танковой бригады, враг повернул вспять. Это трусливое бегство распалило боевой азарт танкистов — они устремились вперед и с ходу атаковали противника в Верхне-Яблочном. Завязавшийся бой продолжался до наступления сумерек.