Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 38)
Да, так было! Армии вермахта приближались к Москве и Ленинграду, гитлеровцы готовились отметить скорую и окончательную победу, их пропаганда утверждала, что русская авиация полностью уничтожена, и вдруг эта самая «уничтоженная» авиация почти каждую ночь сбрасывает тяжелые бомбы на Берлин, пугая врагов и радуя друзей Советской страны.
Немцы предприняли много усилий, чтобы впредь не допустить бомбардировщики к своей столице. Опасность поджидала советских летчиков всюду: в берлинском небе, над морем, даже на своем аэродроме, к которому прорывались вражеские самолеты. Флотские авиаторы несли потери, но вновь и вновь отправлялись в далекие рейды.
Налеты на Берлин продолжались до 5 сентября, до той поры, когда пришлось оставить Таллин и базу на Эзеле. Всего было сброшено триста одиннадцать больших бомб. Эффект был велик, особенно психологический. Может быть, впервые тогда в Германии люди начали задумываться: куда же ведет их Гитлер со своими сообщниками? Не наступит ли час расплаты за все то, что совершают фашисты? А Николай Герасимович Кузнецов говорил впоследствии, что решение послать флотскую авиацию на Берлин было одним из самых трудных и рискованных в его жизни.
Весьма сложной и ответственной задачей, которой пришлось заниматься Николаю Герасимовичу, была организация морских перевозок в СССР из США. Едва началась война, в Москву прибыл Гарри Гопкинс — специальный представитель и доверенное лицо президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта. С Британских островов он летел до Архангельска над морем. И обратно затем отправился тем же маршрутом. Николай Герасимович Кузнецов занимался обеспечением его встречи и проводов. Гарри Гопкинс произвел на Кузнецова хорошее впечатление. Худой, слабый и болезненный с виду, американец был умен, деловит, а главное, был благожелательно настроен к Советскому Союзу и ясно понимал, что от исхода сражений на советско-германском фронте зависит будущее всего человечества, в том числе и Соединенных Штатов.
В Кремле велись переговоры о том, какую помощь способны оказать американцы сейчас и в дальнейшем. Сталин и Гопкинс обсуждали количество и номенклатуру поставок, а тем временем Кузнецов, советуясь со специалистами, изучал различные варианты: как и куда лучше доставлять грузы. Прямой путь через океан от западного побережья Америки до Владивостока или Николаевска-на-Амуре суда могли проделать примерно за двадцать суток. Плюс перевозка по железной дороге. Это же сколько требуется времени? Да и обстановка на Тихом океане была сложной. От японцев, контролировавших проливы, можно было ожидать любых противодействий. Определять этот маршрут как главный было очень опасно.
Не устраивал Кузнецова и другой вариант: доставлять грузы через Персидский залив и Иран. Два с половиной месяца требовалось для того, чтобы конвой, отправившийся из Нью-Йорка, обогнул мыс Доброй Надежды и достиг иранского побережья. А порты там небольшие, сеть дорог, ведущих к границе с Советским Союзом, развита слабо. Оставался лишь третий путь, хоть и трудный, зато самый короткий, занимавший до десяти суток: из США или Англии через Северную Атлантику, через Баренцево море в незамерзающий Мурманский порт, в более удаленный Архангельск. От этих портов недалеко до фронта, до промышленных центров страны, куда адресовались грузы. Была возможность формировать конвой в Рейкьявике или в английском Скапа-Флоу, идти в высоких широтах мимо островов Ян-Майен и Медвежий, а затем поворачивать к нашим берегам. В начале пути торговые суда могли сопровождаться английскими кораблями, затем советскими.
Был недостаток и у этого маршрута, он пролегал в зоне действий немецкой авиации, подводных и надводных вражеских кораблей. Располагая сетью баз в Северной Норвегии, противник имел возможность вести разведку и атаковать конвои крупными силами. Зимой — долгая полярная ночь, это плюс в нашу пользу. Летом — незаходящее солнце, светло круглые сутки, это большой минус. И все же северный вариант был самым выгодным. Николай Герасимович остановил на нем свой выбор. Англичане и американцы, с некоторыми поправками, в принципе согласились с ним. По северному маршруту и через Иран пошел нарастающий поток грузов.
Во второй половине октября, когда бои развернулись уже на подступах к Москве, Кузнецова вызвал в неурочное время Сталин. Николай Герасимович думал, что речь пойдет о том, какими силами могут моряки укрепить оборону столицы. Однако Сталин заговорил совсем о другом. Его беспокоила доставка грузов. Мурманский порт систематически бомбила вражеская авиация, да и над самим городом нависла угроза захвата. Остается Архангельск, но ведь он замерзает.
— Вам нужно спешно отправиться на Северный флот, подготовить все для встречи конвоев союзников, — сказал Сталин и по своему обыкновению чтобы окончательно решить дело, спросил: — Когда сможете выехать?
— Завтра.
Архангельск, особенно Соломбала, на первый взгляд мало изменились с тех пор, как Николай Герасимович последний раз, еще в молодости, бывал здесь. Тот же завод, те же лодки на Соломбалке, дома на высоких подклетях, длинное здание старой кирпичной казармы, возле которой Кузнецов когда-то полгода оттопывал строевую… Дорогие сердцу места…
Вместе с командующим Северным флотом А. Г. Головко, который был вызван в Архангельск из Полярного, вместе с командующим Беломорской военной флотилией М. М. Долининым и руководителями торгового порта Николай Герасимович обсудил, как лучше встречать и сопровождать конвои, проводить суда через Белое море, в котором уже в декабре появляются крепкие льды. Долинину было поручено как можно скорей завершить ремонт всех имеющихся ледоколов и по возможности вооружить их, чтобы могли защищать от нападения с моря и с воздуха не только себя, но и транспорты с ценными грузами.
Побывал Кузнецов на железной дороге и. конечно, в аванпорту «Экономия», где работал еще юношей. Хорошо, что в свое время позаботились построить в устье Двины этот выносной порт. Зимой торговые суда останавливались здесь, содержимое трюмов перегружалось в вагоны. Через реку по льду прокладывалась временная железная дорога, по ней вагоны перекатывали на станцию Бакарица. Все полезное из прошлого надо использовать и теперь.
Окна штаба Беломорской флотилии выходили на Северную Двину. Начало ноября, а по реке плыла шуга: комья смерзшегося снега, отдельные льдины. Кузнецов знал, что, как только ударит мороз — река станет. Глядя на Двину, он думал, что же еще сделать, чтобы важнейшие грузы, которые так необходимы для ведения войны, шли без малейшей задержки?.. На душе было смутно. Сведения с Балтики и с Черного моря поступали к нему в Архангельск с большим опозданием. Что в Севастополе? Удалось ли сорвать наступление противника? Как держатся защитники полуострова Ханко, сражающиеся по существу в далеком вражеском тылу? По Транссибирской магистрали почти без остановок шли эшелоны с моряками-добровольцами, тихоокеанцы спешили на помощь Москве. Успели они или нет получить боевое снаряжение и оружие? И какое? Одни винтовки? Случалось, что и винтовок-то не хватало. Месяца два назад, когда назрел кризис под Ленинградом, Николай Герасимович поехал туда, на Балтику, был на передовой линии на южном берегу Финского залива, возле флотского форта Красная Горка. Для защиты форта срочно сняли моряков с береговых батарей, с кораблей. А вооружить было нечем. Отбирали винтовки и гранаты у раненых, у отступавших красноармейцев. Кузнецов сам разрешил. Да много ли так наберешь?! А немцы совсем близко, редким огнем их не остановишь. И тогда командир отряда, пожилой запасник, видно, еще со старого флота, аккуратно снял китель и обратился к матросам: «Братки, сейчас у нас одно оружие, тельняшки! Сотрем гадов! За мной!» Моряки покидали бушлаты и бросились в атаку за своим командиром. С голыми руками. Сошлись с немцами грудь на грудь, и фашисты не выдержали ярости «полосатых дьяволов», побежали. Красную Горку удалось отстоять. Но из тех моряков, наверно, никто не остался в живых, разве что раненых удалось потом вынести с поля боя.
Вооружение, боеприпасы необходимы позарез. Поставки союзников не решат, конечно, всей проблемы, но они очень нужны сейчас, когда крупные промышленные районы захвачены гитлеровцами, когда многие заводы эвакуированы на восток и только «обживаются» на новом месте. Вот почему так важно, чтобы каждый транспорт, следующий с грузом военной техники или боеприпасов, продовольствия или требуемых промышленностью металлов, достиг Мурманска или Архангельска.
С тревогой глядя на густеющую шугу, Николай Герасимович размышлял об особенностях и перспективах боевых действий на северном фланге. Здесь мало сухопутных дорог. Немецкие войска в Северной Норвегии, в Северной Финляндии и на Кольском полуострове снабжаются водным путем. Вражеские конвои следуют, как правило, вдоль побережья, под защитой авиации и береговой артиллерии. Советские подводные лодки, торпедные катера, самолеты-торпедоносцы разыскивают и подстерегают фашистские суда, прорываются через охранение, атакуют. И довольно успешно. А результаты очень важны. Чтобы пустить на дно транспорт средних размеров с войсками и техникой, требуется мужество, удача и две-три торпеды. Иногда довольно одной, Подсчитано: если такой транспорт доставит войска и технику на берег и они рассредоточатся по фронту, то для уничтожения их бомбардировочной авиации необходимо совершить минимум тысячу самолето-вылетов, израсходовать миллион килограммов взрывчатки. Нужны истребители прикрытия и многое, многое другое. Выкладки эти, разумеется, приблизительные, округленные, но очень красноречивые.