Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 19)
— Двадцать пять, и, кроме того, мобилизуем дополнительно пятьдесят подвод.
— Хорошо. С автомобилями поможем. Действуйте.
И уже на следующий день в армию прибыло 25 автомашин. Но перейти в наступление 7 сентября не удалось, так как осенняя грязь затруднила перевозку 5-го Курского полка. Кроме того, требовалось двое суток для завершения подготовки войск к операции.
Задачу сковать часть сил так называемой Поволжской «народной» армии Тухачевский возложил на правофланговые Пензенскую и Инзенскую дивизии. На острие главного удара он поставил наиболее боеспособную 1-ю сводную Симбирскую железную дивизию. Выбор этой дивизии был не случаен. Она была политически более спаянной. Ее бойцы и командиры горели желанием отомстить за раны, нанесенные эсеркой Каплан Ленину. От стремительных и решительных действий дивизии зависел успех всей операции. Начальник дивизии Гайк Дмитриевич Бжишкян, или просто Гай, как никто другой подходил для решения этой задачи. Уроженец Кавказа, он обладал удивительной храбростью. За революционную деятельность не раз сидел в тюрьме. За героизм, проявленный в мировой войне, награжден несколькими орденами и произведен в прапорщики. В нем сочетались темперамент, страстность, бесстрашие, благоразумие, вдумчивость. В наглухо застегнутом защитном френче и лихо заломленной белой папахе его часто можно было видеть в цепи атакующих.
9 сентября войска 1-й армии перешли в наступление. Удар дивизии Гая оказался неожиданным для белогвардейцев. Они дрогнули и начали отход. К 12 часам 12 сентября Симбирск был освобожден.
Воодушевленные победой бойцы, командиры и политработники армии докладывали Ленину: «Дорогой Владимир Ильич! Взятие Вашего родного города — это ответ на Вашу одну рану, а за вторую — будет Самара!». В ответной телеграмме Пензенскому губисполкому и Реввоенсовету 1-й армии Ленин писал: «Взятие Симбирска — моего родного города — есть самая целебная, самая лучшая повязка на мои раны. Я чувствую небывалый прилив бодрости и сил. Поздравляю красноармейцев с победой и от имени всех трудящихся благодарю за все их жертвы».
После взятия Симбирска 1-я армия продолжала стремительное продвижение на восток, пройдя с боями за два месяца более 500 километров. Сызрань, Самара, Бугуруслан, Белебей — вот вехи победного шествия войск армии. В этих операциях росло мастерство молодого военачальника. Натиск, решительность, стремление упредить противника и захватить инициативу — вот черты, которые характеризовали Тухачевского во всех последующих сражениях. Он был сторонником активной наступательной стратегии, ставившей уничтожение армии противника главной задачей войны, а бой — основным средством решения этой задачи. Позднее, в 1923 году, в статье «Война клопов» Михаил Николаевич подверг резкой критике идею уничтожения вражеской армии только путем разложения. «Уничтожить армию противника путем разложения, как правило, задача невозможная, — писал он, — ибо это разложение зависит главным образом от социального состояния вражеской страны… Замечу только еще, что очень редко удается уничтожить неприятельскую армию одним ударом. Чаще всего это достигается рядом уничтожающих операций».
Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили заслуги Тухачевского в боях на Восточном фронте. Он был награжден золотыми часами с надписью: «Храброму и честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии от ВЦИК. 7. X. 1918 г.».
Подготовка к операциям занимала у командарма много времени. Однако он все-таки находил час-другой для систематического изучения военной теории. Генерал-майор Н. И. Корицкий, который в то время являлся начальником штаба армии, вспоминал: «На письменном столе Тухачевского всегда была та или иная книга, относившаяся к разрабатываемому им в данный момент вопросу. С карандашом в руках он проштудировал еще дореволюционное «Положение о полевом управлении войсками в военное время» и курсы администрации, некогда читанные опытными генералами».
Михаил Николаевич изучал труд Пушкина «История Пугачевского бунта», «Походы Густава Адольфа», «Прикладную тактику» Безрукова, другие военно-исторические и военно-теоретические работы. По заданию командарма в Пензе были собраны библиотеки всех частей, квартировавших в городе до первой мировой войны. Они составили довольно обширную военную библиотеку штаба армии. Из прочитанного Тухачевский умел извлечь все ценное и полезное, что позволяло ему переосмыслить опыт прошлого с учетом особенностей маневренного характера гражданской войны.
В середине ноября 1918 года, когда на Южном фронте сложилась тяжелая обстановка, Тухачевский получил назначение на должность помощника командующего фронтом, а затем принял 8-ю армию. Ее войска совместно с 9-й армией нанесли поражение Донской белоказачьей армии генерала П. Н. Краснова, форсировали Дон и Северский Донец. В марте 1919 года в связи с весенней распутицей активные действия на Южном фронте временно прекратились.
…Апрель 1919 года. Войска Восточного фронта под натиском превосходящих сил противника с тяжелыми боями отходили к Волге. Восточный фронт снова стал главным фронтом Советской Республики. По указанию Центрального Комитета партии на восток спешно перебрасывались части и соединения с других фронтов, направлялись пополнения из внутренних военных округов, опытные командиры и политработники. Туда, где решалась судьба революции, стремился и Тухачевский. Его просьба о переводе на Восточный фронт была с пониманием встречена в Центральном Комитете партии. При этом учитывалось, что Тухачевский хорошо знает театр военных действий противника, его тактику, имеет тесные связи с местными партийными и советскими работниками. ЦК РКП (б) рекомендовал Михаила Николаевича на должность командующего 5-й армией Восточного фронта.
В апреле Тухачевский вступил в командование 5-й армией. Ее войска, непрестанно атакуемые превосходящими силами белогвардейцев, медленно отходили к Волге. В первом же разговоре по прямому проводу с командующим фронтом С. С. Каменевым Михаил Николаевич доложил:
— Армия вряд ли имеет восемь-девять тысяч штыков. Большие расстояния крайне затрудняют маневрирование и быстрые перегруппировки, а вцепившийся противник делает это совсем трудно исполнимым.
Через несколько дней состоялась встреча Тухачевского с командующим Южной группой армий Восточного фронта М. В. Фрунзе.
Человек, который сидел напротив Тухачевского, как-то отличался от всех, с кем ему приходилось иметь дело до этого. Выглядел он просто: среднего роста, одет в гимнастерку, потертые галифе, яловые сапоги. Привлекало внимание твердое выражение лица Михаила Васильевича, окаймленного жесткой бородкой, высокий белый лоб — лоб мыслителя. Усы, светлые глаза, прищур этих глаз, в которых и доорота, и легкая ирония — все это как-то сразу вызывало симпатию к Фрунзе.
— Обстановку знаете? — спросил Фрунзе.
— Знаю. Пятая армия сдала Уфу.
— Да, Колчак нащупал наше слабое место. Пятая армия в исключительно тяжелом положении. Уфа, Стерлитамак, Белебей, Бугульма — все отдали! Да и не мудрено: у генерала Ханжина пятьдесят тысяч штыков и сабель, и наши десять тысяч не устояли.
Фрунзе встал т| подошел к карте.
— Западная армия, двигаясь вдоль единственной железной дороги, начинает растягиваться в глубину. Ее левый фланг отстал от главной группировки. Обстановка подсказывает, что надо создать ударную группу на правом фланге, в районе Бузулука, ею нанести удар на север по флангу и тылу колчаковцев…
Тухачевский быстро подхватил мысль Фрунзе:
— Это позволит в короткий срок разгромить армию Ханжина и сорвать план Колчака, стремящегося соединиться с Деникиным на Средней Волге. Но для решения этой задачи необходимо быстро сосредоточить ту самую мощную группу, о которой вы говорили.
— Не сомневаюсь, что ее удастся создать. Я получил на этот счет все полномочия от командующего фронтом Каменева.
По плану командования фронтом Южной группе армий надлежало нанести главный удар из района Бузулука на Бугуруслан, Белебей, Уфу с задачей разгромить Западную армию белогвардейцев. Решающая роль в этом отводилась операции, названной Бугурусланской. Ее осуществление было возложено на войска 5-й и Туркестанской армий.
На подготовку к операции отводилось три недели. Реввоенсовет и штаб 5-й армии трудились с предельной нагрузкой. Тухачевский сумел быстро навести порядок в армии. В этой работе он опирался на штаб, который возглавлял бывший полковник Генерального штаба П. И. Ермолин. К концу апреля 5-я армия значительно окрепла как в организационном, так и в морально-политическом отношении.
Всесторонне оценив местность и состояние обороны противника, Тухачевский пришел к выводу, что главный удар целесообразно нанести на правом фланге армии силами 25-й и 26-й стрелковых дивизий в обход Бугуруслана с юга, чтобы перерезать железнодорожную линию, связывающую Самару с Уфой, и выйти в тыл противника. Такой замысел позволял решить важные проблемы: в сражение одновременно вводилась основная группировка армии, белогвардейцы теряли реальные возможности маневра, успех, достигнутый советскими войсками на этом направлении, ставил их в тяжелое положение, а Южной группе обеспечивал энергичное развитие наступления.