Александр Орлов – Паранойя. Маскарад (страница 45)

Я сокрушенно покачал головой, взирая на труп. Ты был моим последним шансом.

Они даже не потрудились записать Аддерли в ряды безвременно пропавших и обставили всё как самоубийство. Им было наплевать на то, как ФБР может отреагировать на подозрительную смерть своего сотрудника, они бюро не боялись. Они вообще никого не боялись. Любой вступивший в их город подчинится или падет, улицы поглотят его, небеса задавят, узкие аллеи сожмутся и раздробят кости, потоки бегущих вдоль бордюров ручьев смоют останки в океан.

Тот, кто не играет по правилам Маскарада, долго не живет.

Видения и кошмары будут преследовать его по пятам.

Память начнет подводить его.

Город начнет следить за ним.

А потом сосед по квартире неожиданно решит, что пора достать ржавый тесак.

Я был следующим и бежать уже было поздно, оставалось только прятаться, жаться под камень и трястись как мокрая мышь. Я вышел из ванной побелевший, стирая испарину со лба.

В номере могло остаться что-то, что оставил мне Аддерли, я начал быстро ходить по комнатам, в поисках подсказок. Они ведь не думали, что я могу вернуться, значит могли что-то упустить, убирая за собой.

Судя по разбросанным бумагам, они даже не прибирали за собой, от возможных улик избавились бы потом, в полиции. Ноутбук они все же почистили, из блокнотов кое-где вырвали листы. В руки попалась стопка графиков, – расчеты количества пропавших в Масс-коуст по годам. Жирной чертой был обведен маленький столбец десятилетней давности, – слишком небольшое исчезнувших в сравнении с другими годами. Ручкой была сделана приписка, – “Д.Д. Св. Джул”.

На холодильнике лежали таблетки от головной боли и ключи от машины, рядом с билетом за парковку. Профессор брал автомобиль в аренду, машина должна была остаться на подземной парковке отеля.

Я схватил те записи, что попали под руку, ключи и парковочный билет, и чуть ли не бегом выскочил из номера. Проходить мимо взволнованного администратора желания не было, поэтому я спустился на лифте, на минус первый. Как я мог предположить, в скором времени меня будут разыскивать, и мой Форд станет мишенью камер по всему городу, и поменять авто было логичным решением.

По звуку сигнализации я определил местонахождение машины, – черная Тойота, ничем не примечательный седан, мигнул габаритными огнями. Отлично, бросаться в глаза она точно не будет.

Я вывернул с парковки на улицу, проехал через бизнес-район, завернул во дворик за супермаркетом и заглушил двигатель. Всё это я делал по инерции, словно заведенный солдатик, пока паника душила мой бьющийся в истерике мозг.

Что мне теперь делать? Последний из единомышленников плавал в ванной крови, я устал, замерз и хотел спать, желудок сводило от голода и отравления алкоголем. Сектанты победили, этот факт уже не оспорить. Убийства канут в лету времен и забудутся, как всегда. Все, кто представлял угрозу, исчезли. Остался только я.

В квартиру было нельзя, они будут меня там ждать. Номер в отеле мне не снять без предоставления водительского удостоверения. К Джес, даже если бы она меня приняла, я тоже поехать не мог, слишком опасно.

Мне нужно успокоиться. Выпить и успокоиться.

Запасной план на самый крайний случай всегда был, но этот случай представлялся столь фантастической перспективой, что я и не рассчитывал на то, что придется план использовать. Теперь, когда ситуация зашла в тупик, о черном ходе я подумал в последнюю очередь. Наверное, я просто никогда не думал всерьез, что могу им воспользоваться. Время пришло.

Определившись со своими дальнейшими целями и обозначив план, я взялся за дело.

В супермаркете, на парковке которого я оставил машину, я купил: монтировку, комплект замороженных сэндвичей, древесный уголь для барбекю, пластиковую канистру, сигареты, несколько бутылок бурбона и пачку банок газировки. Также, не забыл про средства личной гигиены, не дело это прятаться от полиции без туалетной бумаги и зубной щетки.

Через улицу в сэконд-хэнде я приобрел толстый, современный пальто на застежке, гостиничный комплект из маек и белья, чистую рубашку и ботинки. Усмехнулся сам себе в отросшую бороду, – готовлюсь к бездомной жизни.

Вернувшись в теплый салон Тойоты, я занялся украденными из отеля бумагами, но разобраться в графиках и закрученных заметках Аддерли, не смог. Если ты такой умный, то почему мертвый? А может быть для меня сегодня было слишком много букв.

Ну хорошо, а что же такое “Д.Д. Св. Джул”?

Поисковик в телефоне услужливо предоставил информацию, – Детский дом Святого Джулиана, воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей, Масс-Коуст, Ист-Энд, Семетери-стрит, 11\5. С припиской – закрыто на неопределенный срок, до завершения реконструкции.

Стоит заехать туда по пути к новому дому.

***

Чертов Ист-Энд, район недостроенных многоэтажек и хижин эпохи Гражданской войны. Только взглянув на эти чахлые, потемневшие от времени, дома, воображение рисовало картины из фильмов ужасов. Вот в этом доме точно живет семейка каннибалов, они сидят сейчас в рваных майках у семейного стола, измазанные чем-то липким и отвратным. О, а там логово маньяка педофила, через покосившиеся деревянные ставни пробивался слабый желтый свет, наверное, мучает очередную жертву. А в этой лачуге варят мет, вон даже дымок поднимается из печной трубы.

Хуже было только в Дрешере.

Ещё один умирающий старый район мегаполиса, похожий на гангрену, чернеющий в оконечности, на отшибе.

Номера домов были перепутаны или стерты, улицы заканчивались так же резко, как и начинались, пересекались и спутывались. Я с трудом нашел нужный адрес, и то лишь благодаря маяку в виде высокого купола над вереницей низких крыш.

Я остановился напротив двухэтажного особняка старой постройки, выходя из авто, наступил в лужу, под каблуком хрустнула ледяная корка. Похоже, будет снег.

Монумент былых времен, с длинным развалившимся шпилем на синей крыше, кирпичный труп мрачно нависал надо мной. За ржавой оградой был засыпанный листвой грязный дворик и сломанная садовая беседка. Серые потрескавшиеся стены и заколоченные окна не предвещали ничего хорошего. Я втиснулся между гнутых прутьев, прошёл через двор. Особняк окружала небольшая парковая зона, возможно, некогда это был сад. Теперь мрачные пихты и мертвые лиственные лишь придавали скорбному прибежищу более гиблый вид, деревья попадали друг на друга и опирались на стены, давно погибший плющ своими остатками опутывал кованые витражи.

Массивная узорчатая дверь была заперта. Странно, что местные не попытались проникнуть внутрь за все эти годы. Замок выглядел совсем старым, как и само полотно и, после нескольких ударом плечом, внутри что-то треснуло и дверь со скрипом приоткрылась. Впереди зияла черная полоса безысходности, и я шагнул ей навстречу.

Передо мной был огромный пыльный холл. Две деревянные лестницы с гигантскими перилами, загибаясь змеей, поднимались на второй этаж, с высокого потолка свисала массивная стеклянная люстра, а на самом потолке было расположено мансардное окно, через которое свет и попадал в помещение. Стены тоже были украшены деревом с вычурным тиснением, пол покрывала черно-белая плитка в шахматном порядке. Старый добрый британский стиль.

Я поднимался по ступеням, мягко ступая по истлевшему ковру, лестница скрипела под весом моих шагов, приют пытался поговорить со мной. Это было плохое место, дурное, темное, заснувшее давным-давно, и я чувствовал это в тяжелом и застойном воздухе. Касаясь пальцами перил, я видел, как по ним скатывались былые постояльцы этого приюта, половицы под ногами ещё помнили легкий бег детских ног, старинная кладка привыкла внимать крики и шум, а не безысходное молчание. Музыка стала громче, я шел на её зов, хотя отдал бы всё, чтобы не оказаться здесь.

Второй этаж был в худшем состоянии, вода просочилась с протекающего потолка, разводы на панелях и набухший пол был тому подтверждением. Я продвигался вперед по коридору, лишь заглядывая в открытые дверные проёмы по бокам. Это были спальни, старые железные сетчатые кровати стояли в ряд, на одной из них сидела забытая кукла, почерневшая от времени. На деревянном полу валялись разбросанные листы из детских книжек, сломанные игрушки, разорванная подушка, в углу притаилось кресло каталка.

В следующей комнате стояли столы, это был учебный кабинет. Стены были оклеены некогда яркими рисунками, ранее сказочные сюжеты выглядели устрашающе, под воздействием влаги они могли изображать только уныние и смерть. Солнце больше не светило желтыми красками на зеленую травку, милые звери мутировали во что-то невообразимое, карандашные кораблики тонули в пучине черных волн.

Библиотека. Потолок обтянула плотная сеть паутины, те книги, что ещё остались на пыльных полках, никто больше не прочтет. Под ногами мешались кубики с буквами, на шкаф оперся трехколесный велосипед, и, обходя его, я наступил на что-то мягкое. Это оказалась оторванная голова плюшевого медвежонка, – кто-то вырвал ему глаза пуговки, а тело посадил на книжный стеллаж. Я положил голову медведя на изодранное тельце, почему-то мне показалось, что это важно.

В конце коридора была игровая комната. Большое просторное помещение, очищенное от игрушек и столов, отсюда вынесли весь мусор, вымели грязь. Здесь они это и сделали. На старой штукатурке были рисунки маски с паучьими лапами, я насчитал двенадцать граффити по периметру. Я присел рядом с одним из них и ладонью протер старый паркет. Доски набухли и окрасились в темный цвет, кровь так просто не сотрешь.