Александр Орлов – Отверженный 追放者 Часть V (страница 22)

— Думаешь об этом, да? — сразу же отреагировала Муза, вылезая из шкафа и озираясь.

Конечно, думаю. Кто-то отправил мне открытку с этого острова, приглашение. Этот кто-то знал мою истинную натуру и прямо об этом говорил. Почему не обнародовал компромат, если у него на руках информация? Это шантаж?

Нужно быть полным идиотом, чтобы шантажировать серийного убийцу.

А теперь вот это, — остров Каина и Вакасима оказывается одно место.

Каин отправил ту открытку?

Нет, что-то тут не вяжется. Зачем ему это? Если бы у него на руках было черное досье, он бы им воспользовался. К чему все эти махинации с конвертом и открыткой… Бред какой-то.

Устал, не могу трезво мыслить. Нужно освежить голову, — казалось, я вечность не был в душе.

Из зеркала в ванной на меня смотрел изможденный мальчик со спутанными волосами. Под глазами черные синяки, обескровленные сухие губы, кожа белая, как у Музы.

Горячая вода в душе почему-то пахла мандарином. Странно. И почему-то этот запах вызвал тошноту, но тошнить было нечем.

Без сил я завалился на кровать, холодная белая ладонь мягко погладила меня по волосам.

Голова кружилась, потолок медленно вращался то в одну сторону, то в другую.

— Что это… со мной…

— Режим, малыш. Ты же знаешь, как это важно, — прошептала Муза. — Ты не спал почти двое суток. А когда последний раз ел?

Я не ответил, не помню.

— Ты же знаешь, перегрузки нам запрещены, тем более в период таких адреналиновых горок. Твоя защита истончается, и мир безумия проникает через тонкую пленку, что окутывает разум. Пролезает сквозь сетчатку чужих глаз. Забирается в уши. Оседает на языке.

— Опять.

— Да, крошка. Опять. Нервничать нам противопоказано.

— В подвале… у меня потекла слеза.

— Ты теряешь контроль над эмоциями.

— Когда же он сдохнет, — выдохнул я.

— Кто? — не поняла Муза.

— Икари…

Я развернулся лицом к стене и уткнулся в подушку, свернувшись калачиком. Муза легла рядом, мягко меня обнимая, словно одеяло.

Я услышал, как открывается дверь. Как бы я не был истощен, спал я всегда чутко. Ещё досматривая сон, в котором я вполне успешно душил Икари Рио, я сжал рукоять танто под простынью.

— Это я, — тихо сказала Асура.

Уж она была в курсе о моих проблемах со сном, и знала, что я услышал её.

Я принюхался.

— Диор, — сказал я не поворачиваясь.

— Ну… не выливать же его.

Прихрамывая, она приблизилась к кровати и села на краешек.

— Сколько времени?

— Ты проспал часа три, сейчас уже вечер. Может, ещё отдохнешь? Я могу полежать с тобой.

— Я в порядке, — сказал я поднимаясь. — Нужно в ванну.

— Икари, — окликнула она меня, когда я уже открыл дверь в туалет. — Ты стал каким-то… порывистым. Будто торопишься куда-то, не можешь найти себе места. Загоняешь себя. Не способен остановиться.

— Остановлюсь, когда все это закончится.

Я заперся в ванной и схватился за голову.

Что-то и правда не так.

Что…то…

Молния. Птица без крыльев.

Звон красного трамвая.

Алая луна.

Слюна, стекающая с клыков.

… не так.

Мои мысли пУтались, оБразы возникали из ниоткуда, Фокус рисовал чЕрные комиксы, будто сажеЙ на воде.

Я Умыл лицо горячей водой и отБросил мокрыЕ волосы назад, протирая краЙ стекла ладонью. В отражении на меня смотрели красные пульсирующие глаза.

Я отпрянУл от неожиданности, остолБЕнело вглядываясь в чужоЙ образ.

Там, на другой стороне зеркала, на меня испуганно смотрела Муза, будто видела первый раз. Я дотронулся до лица, наблюдая, как Муза ощупывает свою щёку.

— Это что за херня? — спросил я как можно спокойней.

— Я не знаю, — ответила она. — Похоже, что трещина в твоем разуме слишком большая, и мне удалось проскользнуть внутрь. Я не специально, если что!

Я оперся на раковину, разговаривая с ней через зеркало.

— Муза, что за дерьмо⁈ Все же было в порядке! Это твои проделки?

— Если бы! Малыш, послушай остальных, ты как заводной, знаешь, что это значит? — возмутилась она. — Творческая активность в преддверии катарсиса, вот что. У человека обычного это признак начинающейся депрессии, но у тебя…

— Серые Дни?

— Серые Дни, — кивнуло отражение. — Или хуже. Прошлый раз легко прошло, значит, в следующий спятим по полной.

(Ура! Ура! Наконец, я выйду на сцену!)

— Заткнись внутренний голос!

— Да, захлопни варежку!

— Муза, какие симптомы?

— Ты не спишь, почти не ешь, потерял тягу к убийствам, но одновременно не считаешься с жертвами. А ещё ты заряжен, как динамитная шашка. Следом пойдет постоянное раздражение, а дальше серость и тлен.

Серость, которую можно окрасить только красным.

— Сколько у меня времени?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Сколько тебя не анализируй, ты и поврежденный мозг Икари… В общем, без понятия, но недолго. Если будешь держаться, — дня два, три. И ты знаешь единственный выход, как это можно отсрочить.

— Исполнить Правило, — сказал я, повесив голову.

— Жертва должна быть достойной. И то, это лишь даст тебе дополнительное время. Я тоже изменюсь, опять начну тебя уговаривать убить Асуру, или ещё кого. А ещё…

— Аоки.