Александр Орлов – Отверженный 追放者 Часть IV (страница 41)
— Меня-то не дури. Ты знал, к чему все идет, и что будут жертвы, но не думал, что так много. Теперь будем надеяться, что мы не накосячили, и не приблизили Серые Дни.
— Пока что я ощущаю лишь спокойствие, как после обычного убийства.
— Посмотрим… А знаешь, что ещё? Мы сделали это удаленно, через сеть. Ты теперь не серийный убийца, а киберманьяк какой-то. Это не наша ниша, милый. Это ближе к терроризму, а мы с тобой не террористы.
— Ну только иногда, — хмыкнул Аоки.
— Да, только иногда, — пожала плечами Муза, разбрызгивая кровь по стенам.
— Ты права, это все от голодовки, — кивнул я своему отражению. — Мы сидели на диете слишком долго, вот и сорвались.
— Знаю, знаю, — махнула она рукой, — да и чего тебя винить, сама такая же. Теперь сидим тихо, пока все не уляжется, питаемся косточками. Но зато у меня открылся литературный талант, кто бы мог подумать!
Ну вот, хоть что-то хорошее, — Муза не злится на меня за поголовное уничтожение хикки. Не знаю, кто был прав, — она или Аоки, но что сделано, то сделано. Я тщательно вымылся, вытер мокрое тело, подул на пальцы и проверил шкафчики на всякий случай. Таблеток нигде не было, почему-то мне полегчало.
Но неприятное чувство в груди осталось, царапалось там, будто я живого кота проглотил. Это Икари, его проделки.
Ему бы это не понравилось, опять будет пытаться достать меня своей чертовой совестью. И, возможно, не зря. Я впервые был готов с ним согласиться.
Воспоминания — Глава 3
Ви выдохнула и кивнула немому охраннику, он со скрипом открыл дверь в камеру. Она постояла на пороге ещё секунду, очень не хотелось входить.
«Ты профессионал, Ви, ты справишься», — повторила она себе, выдохнула и сделала шаг вперед.
Вот он, сидит в той же позе, в которой она его оставила, стеклянный взгляд изучает капли дождя на окне. Она воспользовалась моментом, чтобы ещё раз взглянуть на монстра со стороны. Тонкие черты, синие, будто прозрачные глаза, светлые, короткие, волосы. Свет прожектора отразился от стекла и упал ему на лицо, он даже не зажмурился. Так и сидел, в ореоле, идеальный, словно манекен на выставке.
Ви представила, как он с тем же спокойным выражением расчленял очередную жертву, и дрожь пробежала у журналистки между лопаток.
Его губы приоткрылись, синие радужки обратились в её сторону, зрачки расширились, как у кота, который заметил сосиску на столе.
— Извини, — неожиданно произнес он.
— Что? — переспросила она, присаживаясь в кресло.
— Я должен попросить прощения за то, что сказал. Видишь ли, я часто обижаю людей, когда говорю что думаю, а вру я плохо.
— Все в порядке.
— С другой стороны, люди всегда врут, ведь так? — задумался он. — Если бы все говорили правду, давно бы все поубивали друг друга.
— В этом ты, возможно, прав, — усмехнулась она. — Вот твой кофе.
— Сигарет купила?
— Что, втянулся?
— Стоит ли следить за здоровьем, когда до смерти пара часов? Но, нет, не втянулся. Я курю и пью кофе, чтобы выглядеть хоть немного обыденно, как ты. Думаю, это тебя успокаивает.
— Ты играешь роль человека? Прямо сейчас?
— Привычка, — пожал он плечами. — Так проще настроить коммуникацию.
Она прикурила и дала ему сигарету. Он взял её в губы, но не затягивался, а так и сидел с дымящимся окурком, с которого то и дело на стол падал пепел. К кофе он не притронулся.
Ви открыла один из дневников, пролистнула страницы, стараясь вновь войти в рабочий режим. Это было непросто, ветер за окном с грохотом бросал дождевые потоки в стекло, по камере проносились отблески молнии, волны шума мешали сосредоточиться. М. терпеливо ждал.
— Вот интересный пункт, который мы с тобой ещё не обсудили.
— Валяй, малыш.
— Как ты отдыхаешь?
— Отдыхаю? — он постарался выразить удивление.
— Ну да, ты же не можешь только и делать, что убивать. Ты ешь, спишь, тренируешься, учитывая твою форму. Есть же какие-то желания, предпочтения? Читателям будет интересно, как серийный убийца проводит свободное время.
Он молчал, было похоже, не знал, что ответить.
— Давай по пунктам. О! Секс. Тебе нравится секс? Ты никогда не насиловал жертв, ты и правда импотент, как тебя описывали в газетах?
— Секс, — усмехнулся он, — как тривиально. Ладно, если это так важно, то мне неинтересен сам процесс спаривания. Однако мое тело, это организм здорового мужчины, и иногда приходится с этой проблемой как-то разбираться. Это же основной инстинкт, не забыла? Его нельзя просто подавить.
— У тебя был сексуальный опыт, я правильно поняла?
— Да, конечно. Вынужденно приходилось очищать себя от надоедливых мыслей. Но очень редко, в крайнем случае. И, я знаю, что ты спросишь — я предпочитаю женщин, они кажутся мне более правильным выбором.
— Как ты так определил? — едко улыбнулась она.
— Это очевидно, — эрекция на вид женской груди. Первый признак того, что ты гетеросексуал, разве не так?
— Можно и так сказать, — подавила она смешок. — Ты получаешь удовольствие от процесса?
— Нет, это отвратительно, — возмущенно мотнул головой он. — Мне не нравятся человеческие тела, помнишь? Так что я вынужден терпеть весь акт, пока тело само не справится и не выполнит свою функцию. Это как смотреть нудный фильм через силу, противно.
Она выпустила струйку дыма и пригубила отвратительной бурды из картонного стаканчика. Интересно…
— Ты сказал, что предпочитаешь женщин. По статистике убийств, женщины составили почти 70 % от списка. Ты говорил, что пол или раса не влияют на твой выбор.
— Верно, не влияют. Женщин просто приятней убивать.
— Объясни.
— Они приятно пахнут. Их легче обездвижить, легче транспортировать или перенести. Они гораздо реже сопротивляются. Среди женщин больше пустышек.
— Стоп, стоп! Это уже похоже на женоненавистничество.
— Ты правда хочешь впихнуть повестку в интервью? — устало вздохнул он. — Послушай, я, возможно, единственный человек из всех, кого ты знаешь, который не является расистом, сексистом, шовинистом, или ненавистником хоть кого-то. Ты хоть представляешь какого это? Хоть на мгновение представь, что ты никого не ненавидишь.
— Эм… Я никого не ненавижу.
— Ты ведь поддерживаешь феминизм? И еще голосовала на выборах за небинарную персону, о чем яростно писала в блоге.
— И что с того, я наоборот…
— А теперь ответь, как ты относишься к людям, которые ненавидят феминизм как движение? Которые поливают грязью женский род, придумывают отвратительные шутки и считают, что ни одна мокрая дырка не должна иметь водительское удостоверение? Как ты относишься к патриархату в арабских странах, где женщину унижают и бьют лишь за то, что она посмела нанести косметику или не прикрыть лицо?
— Конечно, я осуждаю подобный…
— Ты их ненавидишь, Ви. Как ненавидишь насильников, педофилов, каннибалов и детоубийц. Тяжело быть честным с самим собой, да?
Она замолчала, не зная, какой аргумент привести, чтобы его образумить.
— Мир немного сложнее, чем тебе кажется, эМ, — наконец, сказала она. — Тебе сложно понять, учитывая психологические проблемы.
— О, теперь ты решила перейти на личности, ожидаемо. Вы всегда это делаете, когда нет других доводов, — довольно кивнул он.
Да что этот урод знает⁈ Как он смеет говорить… Спокойно, Ви, это очередная провокация, а ты, дурочка, пропустила удар под дых.
— Вы все друг друга терпеть не можете, — заявил он. — Лесбиянки не бьются за свои права, те времена прошли, теперь они просто вымещают злобу на любых мужчинах. Либералы желают смерти демократам, черные — белым, белые — другим белым, потому что встали на сторону черных. Все ваши сообщества, объединения и движения просто очередной звериный порыв. Вы все строите стены и организуете крестовые походы, и каждый год приходится смотреть в новостях новое порно.
— Вот что ты думаешь о нашем обществе? Это твое настоящее лицо, да, эМ?
— Общество… — он покачал головой и выплюнул бычок, тут же потребовав следующую сигарету. Прикурил и выпустил дым, после чего продолжил. — В самом деле, общая тенденция видна, — миром правит слабый. Это прискорбно осознавать, но спорить бесполезно. Они плачут и кричат о несправедливости, тянут руки к верхам, трубят в горны и бьют в барабаны, заявляя о своей исключительности, ранимости и гордости. Сейчас модно быть несносно жирным, больным, расово разнообразным, сексуально открытым, биполярным, ущемленным. Тогда можно приписать себя к великому меньшинству и заявить о своих правах слабого. И нужно заявлять как можно громче, так чтобы услышали, с брызгами слюны и до белого каления. Без разницы, какова твоя цель, куда важнее позиционировать себя буквой в аббревиатуре, которую и не выговоришь.
— Нет, человечество просто перешагнуло через предрассудки…
— Этот бред я уже слышал. Нет, не перешагнуло, а изменило, сделало предрассудки и идею равенства черным флагом, на пути к новому угнетению. Попыталось отбросить естественный отбор словно хвост, оставив лишь рваное напоминание на гладкой заднице. Эталон женщины в твоем мире, — тупоголовая и раздутая самка, что ведет прямой репортаж о том, как побрила причинное место. Эталон мужчины, — болезненного вида подросток, что проводит все время, скрючившись за компьютером, разрабатывая программы. Это не новый виток, и не деградация, — просто очередной загон, что приведет к плачевному результату будущих поколений.