18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Александр Омельянюк – Юность (страница 72)

18

— «А этот, твой напарник — ударник, где?!».

— «Так он давно закончил и убежал! Я чуть по морде ему не дал за такую халтуру! Идите, убедитесь! Мой участок самый дальний, у углового флага!» — ответил Кочет.

— «А ты молодец! По-честному работаешь! Как фамилия?».

— «Кочет! Платон!».

— «Спасибо тебе, Платон Кочет! Пойду, посмотрю!» — попрощался он, добродушно улыбаясь.

Домой Платон шёл с чувством установленной справедливости.

— А я не заложил Борьку! Не предал, а восстановил справедливость! А если все так будут работать, когда контроля нет?! Какую и когда мы построим материально-техническую базу коммунизма?! — по дороге рассуждал он.

В два последующих выходных дня Кочеты опять работали на даче, а Настя там же готовилась к экзаменам, под яблоней развалившись в раскладном кресле. Погода была уже жаркой и солнечной, и лишь ранним утром под воскресенье прошёл небольшой дождь.

В этот раз Алевтина Сергеевна ещё в субботу уже как следует прожарила постельное бельё, после чего жар солнца ощущался под одеялом, на подушке и даже под простынёй. Из-за дождя в воскресенье встали позже, отоспавшись за всю неделю. И в этот раз все члены семьи за исключением, сидевшей в теньке Насти, заметно загорели.

А в понедельник вечером 22 мая Насте Кочет отметили семнадцатилетие.

Тем временем увеличилась напряженность на Ближнем Востоке, когда 23 мая президент Египта Гамаль Абдель Насер объявил о закрытии залива Акаба для прохода судов и кораблей стран, поставляющих стратегические грузы в Израиль.

— «Видимо дело идёт к войне?!» — прокомментировал новость Пётр Петрович.

Но Платона напугала не эта международная новость, а новость на работе. Всех работников предприятия переводили на новые пропуска.

Одновременно всем работникам их цеха, проживающим в Реутове, объявили о переводе их в Гагаринскую проходную.

И Кочет, как житель Реутова, оказался в «Гагаринской» проходной № 2.

И хотя ему от дома до неё стало идти чуть ближе, а на территории до цеха — чуть дальше, при общем том же времени в пути, но ходить с предприятия на станцию ему стало намного дальше. Особенно это касалось бы тех вечеров, когда ему надо было бы сразу ехать в институт или особенно летом утром приезжать на работу с дачи.

Но самой главной для него причиной, по сути являвшейся единственной, стало отсутствие возможности по пути на работу и с работы иметь шанс встречи со своей любовью Таней Линёвой.

И, несколько дней проходив через другую походную, Кочет обратился к своему руководству с просьбой вернуть его в Центральную проходную, мотивируя это ещё и тем, что часто ночует у отца в Москве.

Но руководство цеха не смогло помочь своему работнику, сославшись на большую перегруженность Центральной проходной. Однако Кочету повезло. В их цехе нашёлся работник с прямо противоположным желанием. Это был слесарь-ремонтник Иван Острецов. Поэтому Острецов с Кочетом и с завизированными руководством цеха своими заявлениями пошли вместе к начальнику ВОХР и тот без сомнения поменял их местами.

Довольные, возвращались они в цех.

— «Платон! Они, конечно, всё сначала сделали правильно, переведя всех реутовских в Гагаринскую проходную, а всех, едущих на работу на электричке — в Центральную! Но мне одна замужняя женщина очень нравится, и я с нею по пути на работу и с работы встречаюсь и общаюсь!» — поделился с юношей неженатый молодой красавиц мужчина.

— «Хе! И у меня та же, похожая причина!» — сознался и Кочет.

Довольный, он опять возобновил «охоту» на Таню, однажды даже в её присутствии ответив на удивлённый вопрос Наташи Буяновой:

— «А ты же должен был теперь ходить через Гагаринскую?».

— «А я поменялся! А то я иногда в Москве у отца ночую!» — ответил Платон, нарочно поднимая своё реноме в глазах Татьяны, заметив лёгкую улыбку на её красивых губах.

Тем временем у Насти закончились занятия, и прошёл «Последний звонок». Впереди её ждали школьные выпускные экзамены на Аттестат зрелости, которые она теперь не боялась.

В эти дни Платон с отцом обратили внимание на события в Нигерии.

После решения Консультативной ассамблеи Восточной Нигерии о провозглашении независимости от центрального правительства, 27 мая Высший военный совет Нигерии ввёл по всей территории страны чрезвычайное положение, своим декретом разделив её на 12 штатов.

Но уже 30 мая военный губернатор Восточной Нигерии полковник Одумегву Оджукву заявил о выходе его провинции из состава Нигерии, и провозглашении её Республикой Биафра.

В этот же день во время визита короля Иордании Хусейна в Египет между странами было подписано соглашение о взаимной обороне сроком на пять лет.

— «Вот! Насер явно готовится к войне с Израилем, раз у него в тылу создаёт второй фронт!» — прокомментировал Пётр Петрович.

А Платон теперь готовился к рабочему рекорду.

— «Платон! Ты что-то у нас плохо работаешь, не стараешься, заказы не просишь? Ребята думают, что ты не умеешь работать! У тебя и зарплата меньше всех!?» — подошёл к Кочету мастер с неожиданной претензией.

— «Владимир Фёдорович! Но я же выполняю все задания, и даже не возражаю против местных командировок!? И вы зря думаете, что я не умею работать! Просто у меня нет материальной заинтересованности!» — ответил Кочет.

— «Как это?» — искренне удивился Афиногенов.

— «А давайте в следующем месяце проведём эксперимент! Вы будете мне постоянно давать заказы, чтобы я не простаивал, и не будете давать всякую халтуру!? А я буду работать! И посмотрим, как я работаю и сколько я могу заработать за месяц!?» — сделал Платон неожиданное предложение мастеру.

— «А давай! В июне так и сделаем!» — в азарте согласился он.

— «Давайте!».

— «Платон, подожди! А разве ты не будешь брать в июне учебный отпуск на сдачу экзаменов?!».

— «Нет, не буду! Я уже все сдал, которые нужно было!» — соврал тот.

И Владимир Фёдорович сдержал своё слово. С первого дня июня заказы просто посыпались на Кочета. Пока он выполнял один заказ, его уже ждал новый, а то и два. Афиногенову только и оставалось, что подходить к Кочету и уточнять, справится ли он. Через несколько дней на них уже стали с подозрением коситься другие рабочие, иногда простаивавшие без заказов.

Но пари — было пари. Мастеру самому было интересно увидеть трудовой потенциал Кочета.

Зато дома Платон отдыхал, как хотел. Он понимал, что этот месяц возможно последний в его жизни, когда он может почувствовать себя настоящим рабочим, и в течение которого он полностью может отдохнуть от какой-либо учёбы. Поэтому он вечерами стал частенько ходить на стадион «Старт» поиграть на хоккейной коробке или на тренировочном поле в мини-футбол со случайными партнёрами.

На стадион ещё с октября прошлого года ходил в секцию штанги его друг Володя Лазаренко. И когда игры Платона совпадали с тренировками штангистов, Платон заходил к ним, поболеть за друга.

А Володя рассказал своим партнёрам о небывалой физической силе и футбольных способностях своего друга. И те как-то раз пригласили Кочета сыграть в футбол за их отдел на первенство предприятия по футболу по второй группе, как и все команды пока игравшей в мини-футбол.

— «Так я же буду подставным?!» — спросил Кочет у их капитана яркого блондина Юры Соколова.

— «Нет! Не будешь! Ты же работаешь на заводе и пока ни за кого не играешь, не заявлен!? И потом, у нас на это все закрывают глаза. Лишь бы команды набирались!» — убедил Платона смуглый брюнет Гена Плавник, чрез стёкла своих очков глядя на того ласковыми глазами.

И через день игра состоялась. Платона поставили на правый край нападения. При получении паса он, не мудрствуя лукаво, прокидывал мяч мимо защитника ему за спину и на скорости обходил его, выходя на оперативный простор, так как защитника никто не подстраховывал. А выйдя на вратаря, Платон или отдавал пас партнёрам, или бил сам. Так и был открыт счёт с его паса, когда отличился Юра Соколов.

Соперники тоже не остались в долгу, в ответ забив два гола.

Но вскоре его партнёры, как и соперники, подустали, и Платон стал властвовать у ворот противника один, забив подряд три гола, пока на помощь его визави не выделили полузащитника. Тогда Платон отошёл назад, уводя на место того полузащитника и оставляя освободившегося от работы защитника простаивать без соперника. Однако соперник отыграл и эти голы, сравняв счёт.

Теперь Платон стал играть блуждающего форварда, во втором тайме совсем растерзав защиту соперника, забив ещё трижды и один раз отдав результативный пас Гене Плавнику. В итоге 8:4. Причём в игре Кочету не раз предстояло вступать в физический контакт с крепкими мужчинами и выходить из них победителем.

Его игру увидел, зашедший на стадион, тренер Климанов.

— «О! Какая встреча?! Кого я вижу?! Сам Кочет, наконец, к нам прилетел собственной персоной и всех тут раскидал! А сколько опять забил?!» — почти риторически высказался подвыпивший Евгений Прокофьевич.

— «Шесть из восьми и ещё два голевых паса!» — за Кочета с гордостью ответил Плавник.

— «Ну, как всегда! Молодец! А как у тебя с учёбой? Всё занят?».

— «Да нет! Пока свободен! Выгнали меня! Буду поступать теперь в другой!».

— «А ты приходи завтра к шести часам на совместную тренировку мужчин и молодёжки! Посмотрим на тебя в реальной обстановке!».

— «Хорошо, приду!».

И Платон пришёл. Он совершенно не волновался, так как понимал, что после нового поступления в институт не сможет играть в футбол за Реутовскую городскую команду.