Александр Омельянюк – Юность (страница 68)

Навстречу девушкам шла многочисленная группа руководителей предприятия разных рангов во главе с седовласым Аркадием Ионовичем Эйдисом, который любезно пропустил девушек. Платон попытался было юркнуть за ними, но зам. генерального конструктора своей грудью преградил путь нахальному юнцу. Пришлось Кочету ждать, пока вся свита проследует в узкий дверной проём. А его девушки уже невольно поднимались по своей крутой металлической лестнице на их рабочие места.

— Эх, опять мне не повезло! — снова сокрушался Платон.

А на следующий день у молодого Кочета неожиданно прихватило сердце. И он отпросился у мастера в медпункт, фактически являвшийся заводской поликлиникой. Там его приняла терапевт Алевтина Васильевна Куликова, измерив давление и направив на ЭКГ.

Народу в поликлинике было очень мало, многие кабинеты вообще пустовали. Так что Платона сразу приняли.

Пока молодая медсестра с трудом прикрепляла датчики к волосатой груди Кочета, тот шутил, что его грудь надо сначала побрить. А та от души смеялась, кокетничая с симпатичным юношей. Потом она приказала замолчать и лежать не шевелясь. Платон повиновался. Но ведь мозгу сразу не прикажешь, и думать о другом не заставишь.

И Кочет, как всегда, стал мечтать о находящейся рядом симпатичной девушке.

Но когда та начала снимать показания, то вдруг чуть ли не вскричала:

— «О чём вы сейчас думаете?! У вас показатели вверх полезли! Сейчас же прекратите об этом думать!» — удивила она Платона, у которого действительно уже чуть привстало его естество.

И разоблаченный молодец вмиг расслабился.

Снимая с его груди датчики, польщённая такой реакцией на неё со стороны симпатичного парня, девушка вдруг заявила:

— «У вас такая растительность, что вам больше подходит фамилия не Кочет, а Медведев!» — рассмешила она Платона.

Вернувшись с результатами к терапевту, Платон услышал от неё предположительный диагноз:

— «У вас случился гипертонический криз! Вы наверно недавно сильно переволновались, или очень понервничали?».

— «Да я обычно и не нервничаю — всегда держу себя в руках! Но было дело, нервы трепали, и не раз! Из института выгнали! Любимая фактически дала от ворот поворот! Да и на работе нервы трепали — хотели меня послать на стройку! В общем, наверно накопилось!».

— «Да, накопилось у вас! Никогда не надо долго держать в себе сильные эмоции! Им надо давать выход, разряжаться или отдыхать! Помните это! Выпишу вам таблетки, пропейте их и всё! Чаще отдыхайте и не стесняйтесь выплёскивать свои эмоции наружу!» — посоветовала Алевтина Васильевна.

И Платон успокоился:

— Значит с моим сердцем всё в порядке! А как это выплёскивать эмоции наружу? Орать что ли? Или кому дать по морде? Или материться? Вон, как наши рабочие матерятся, даже уши вянут! По каждому поводу и пустяку?! Да даже бывает и без повода! Будто говорят на нём — не замечают! А как выйдут за проходную — сразу всё, молчок, и рот на замок — домой к жене и детям идут — порядочные! — прошёлся Кочет по товарищам, как петух за курицами по двору.

К 7 апреля подоспела и его первая зарплата, как рабочего. Но он по известным всем причинам не стал угощать мастера и тем более отсутствующего наставника Горбачёва, да и Афиногенов уже не напрашивался, давно принимая Кочета, как своего равноправного коллегу — рабочего. Но когда Платон посмотрел в расчётный листок, то удивился одному вычету, спросив об этом у мастера Владимира Фёдоровича.

— «Так это налог на бездетность! Его берут с восемнадцати лет!» — усмехаясь, ответил мастер.

— «А почему с восемнадцати? Что за глупость?! Это значит, что государство само предлагает мне нарушить закон и зачать ребёнка в возрасте семнадцати лет и трёх месяцев, а то и младше?! Ерунда какая-то!» — удивился и возмутился уже совершеннолетний юноша.

— «Платон! Так ты иди, зачни! Предоставь документ, и через девять месяцев с тебя снимут этот вычет!» — пошутил Афиногенов.

— Так если я на работе обнародую, что у меня есть ребёнок, то об этом наверняка узнают все и Таня Линёва!? И вряд ли она после этого захочет со мной знаться?! Мало того, что у меня зарплата маленькая, так ещё и алименты будут снимать?! Какой тут к чёрту из меня жених!? Значит, пока мне надо ото всех скрывать наличие ребёнка! Да и с Варей не ссориться, давать ей деньги, чтобы на алименты не подала! — вдвойне испугался и домыслил своё положение Платон.

Теперь он стал отдавать маме больше денег, чем во время учёбы в институте — все, кроме оставленных на обед, так как не стало почти регулярных расходов на транспорт. А на культмероприятия, подарки и редкие транспортные расходы он накапливал себе от обеденной сдачи.

На международной арене 8 апреля греки и турки возобновили военные действия на Кипре вблизи Лимасола. В этот же день во Франции был утверждён новый состав французского правительства во главе с Жоржем Помпиду. А в СССР был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании злостных пьяниц (алкоголиков)».

В день космонавтики 12 апреля, вместо умершего Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского, Министром бороны СССР был назначен Маршал Советского Союза А.А. Гречко.

В этот же день Платон Кочет опять красивой открыткой, лично накануне опущенной им в почтовый ящик, поздравил Варю с днём рождения.

А к середине апреля Миссия ООН в Южном Йемене провалилась, так как Национальный фронт отказался вести дальнейшие переговоры и продолжил вооружённую борьбу за независимость своей страны.

Своеобразную борьбу с руководством цеха устраивал и Патон Кочет.

Иногда, видя, что ему не дают заказы, и основной работы нет, он брал административные отпуска, используя их для своих дел и развлечений. Но брал он их больше не для этого, а чтобы ему больше не давали не связанные с токарной обработкой работы.

Но поскольку отпусков было не мало, то каждый раз приходилось придумывать новую причину.

Однажды Платон на спор с ровесниками ввёл в заблуждение своего мастера. Он нарочно опустил левую руку вниз и долго не поднимал её, работая одной правой, после чего кисть левой руки опухла и покраснела.

— «Владимир Фёдорович! У меня что-то с рукой?!» — показал он опухшую и покрасневшую кисть левой руки.

— «Немедленно иди в медпункт!» — распорядился тот.

— «Ну, как? Я выиграл! Меня отпустили с работы!» — хвалился он перед проигравшими спор товарищами, уходя в техническую библиотеку.

Но основной задачей на работе Платон по-прежнему считал для себя сбор информации о Тане Линёвой и попытку заговорить с нею наедине.

Он даже стал нарочно после работы ходить домой через станцию, надеясь по дороге встретить Татьяну. В такие дни из проходной он специально выходил в числе первых, потом, стоя в сторонке, ожидал выхода из проходной Татьяны с подругами и затем шёл за ними с интервалом, чтобы не попадаться им на глаза, ожидая, а вдруг подруги отойдут по своим делам. Но такого никогда не происходило, ибо все три девушки ездили до Чухлинки. Больше шансов встретить Татьяну одну по пути на работу была утренняя платформа в Чухлинке. Но для этого надо было ждать лета и дачных ночёвок.

Поэтому Платон как-то попробовал ночевать у отца, и подгадать нужную электричку и вагон. И это у него, хоть не сразу, но получилось. Он увидел, входящую в вагон Татьяну, но опять в компании Ирины. А за ними в вагон вошёл слесарь их цеха Володя Серенков, всегда ездивший на работу из Чухлинки и живший с женой недалеко на Рязанском проспекте.

— «Привет! А ты как здесь оказался?» — спросил Кочета, отслуживший армию молодой мужчина, удивлёно сверкая на него своими светло-синими глазами.

— «А я у отца иногда ночую!».

— «А я, было, подумал, что ты … охотишься!» — перехватил он взгляд Кочета на девушек, с ехидцей улыбаясь.

И они продолжили беседу, из которой Платону узнал, что Володя готовится к экзаменам для поступления в МВТУ.

— «И я тоже буду поступать в него!» — удивил и обрадовал новостью Кочет.

— «Как? Ты ведь учишься в институте!».

— «Уже нет! Выгнали!».

— «Почему? Ты же умный парень?!».

— «Да с временем туго было! И профиль был неподходящий!».

— «Так, значит, вместе поступать будем! Я сейчас готовлюсь, занимаюсь! А можно я к тебе обращусь, когда вопрос по математике возникнет? Говорят, ты очень силён в ней?!».

— «Пожалуйста! Конечно, помогу!».

Из электрички они также шли на работу вместе, вслед за своими коллегами — девушками, специально не перегоняя их и разговаривая на разные темы. Володя заметил, что Платон специально не обгоняет их, практически не сводя глаз с высокой талии Татьяны Линёвой и её стройных ножек.

— «Ты сегодня здесь оказался из-за неё?» — добро улыбаясь, кивнул он в её сторону, смутив Платона.

— «Ладно, ладно, молчу! А выбор одобряю!» — уже заговорческим голосом поддержал Володя.

С впервой встречи они понравились друг другу, как приятные, культурные и уважающие друг друга собеседники.

— «Успеха тебе!» — Пожелал Платон у дверей слесарного участка.

— «Взаимно!» — пожелал и Володя, добро улыбаясь.

Но Платон не стал больше ездить на работу от отца. Да и ночёвки у него были крайне не подходящие по удобству, гигиене и времени, и вызывали у отца удивление. Так что Платон от этого варианта отказался.

А когда он опаздывал с выходом с работы, и Татьяна уже шла где-то впереди, Платон, которого ещё в восьмилетней школе прозвали скороходом, включал максимальную скорость и лихо маневрирую между прохожими, что делать ему помогала сноровка футболиста, догонял её с подругами, резко сбавляя скорость и опять идя за ними на некотором расстоянии, старясь пока быть незаметным, но по возможности пытаясь услышать их разговоры.