Александр Омельянюк – Юность (страница 62)
— Мне надо заняться своим самовоспитанием, и изжить недостатки, добавив новые достоинства! Мне часто не хотелось делать то, что нужно, взамен того, что мне хочется и приятно! А я ведь всякий раз знал, что мне надо, что для меня полезно сейчас и будет полезно в будущем! Значит, мне не хватало силы воли! Значит, теперь мне надо заняться её воспитанием у себя. Сначала мне мой разум должен сказать, что надо мне именно сейчас делать и что мне полезно, а потом моя сила воли должна меня же заставить это сделать! То есть, я должен стать сильнее себя, сильнее своего прежнего я?! Мне теперь надо жить по принципу: разум и воля превыше всего! То есть, сначала проанализировать ситуацию, понять её, найти пути решения проблемы, а потом заставить себя сделать это, несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства, ни на какие чужие мнения, пусть и авторитетные!
А что я хочу в жизни, о чём мечтаю? Ну, свою первую мечту стать разведчиком я похерил своей же ленью к изучению французского языка! То же самое можно сказать о желании стать специалистом международником! Та же лень к изучению языка! Теперь мечтать о чём-то высоком уже незачем! Да и особо мечтать не о чем!? Теперь моя мечта должна быть реальной и для меня исполнимой! В настоящий момент для меня самое главное получить высшее образование! Видимо Тавризов был прав, когда предлагал мне перевестись в Бауманский!? Хотя это оказалось невозможным! Да и отец всё время приучал меня к технике, считая это главным в развитии человечества! Так что в любом случае мне в него надо поступать, и конечно на вечерний! Здесь вопросов нет! Вон, Сталев, поступил же! Так что летом буду поступать! А пока отдохну, прежде всего морально! И займусь самовоспитанием и самообразованием! А жениться я буду только после окончания ВУЗа и службы в армии, когда начну работать по специальности! А с Варей у нас теперь семьи не получится — слишком она к этому подходит расчётливо! Да и я уже от любви к ней остыл! Она остудила! Хорошо, хоть для Славки отцовство успел оформить! Ну, а для удовлетворения половых потребностей придётся пока искать временных сговорчивых подружек и использовать «Дуньку Кулакову»! А что тут стесняться? Ведь половое неудовлетворение будет сильно мешать, во всяком случае, учёбе! Но и на баб время тратить не хочется! Может тогда хоть для этого жениться? А на что семью тогда содержать? Нет! Жениться мне пока явно рано! Так что этот вопрос я закрываю! А как воспитывать волю? Надо заставить себя делать нужные и полезные для меня дела!
Значит так! Пока беру перерыв на самовоспитание и самообразование! Кстати, надо всё равно пока подтянуть французский! А летом поступаю в Бауманский! Буду учиться, и работать на программных станках! Расти по работе, постепенно продвигаясь к основной работе по институтской специальности и набирая опыта и кругозора! Заодно параллельно набираю разные полезные очки по общественной работе и прочим общественным нагрузкам, включая вступление в КПСС! Вряд ли меня выгнали бы из института, будь я членом партии!? — задался он риторическим вопросом.
— Хотя сейчас это было бы невозможным и мне это очень рано, и я ещё совершено недостойный! Значит, надо становиться достойным, положительно показывать себя в работе, завоёвывать авторитет! А пока получить третий токарный разряд!
А для воспитания силы воли и самодисциплины я теперь буду по утрам делать зарядку и обливаться холодной водой — закаливаться! Буду планировать свои дела, даже на день, и строго выполнять планы!
И ещё мне надо как-то узнать больше о Тане Линёвой и об её отношении ко мне! Уж очень она мне нравится! И чем дальше, тем больше!
Но для начала надо успокоить мать! Пусть переживёт мой провал! Остальные переживут сами или даже не заметят этого! И так, за дело! — несколько успокоился Кочет, подходя к Курскому вокзалу.
От такого анализа у него даже стало легче на душе.
Дома он объявил маме о своём отчислении из института. Та, хоть и ожидала этого, но всё равно от окончательного приговора всплакнула.
Потом, видимо всё и всесторонне обдумав, неожиданно для Платона объявила ему:
Платона такая позиция матери сначала удивила, а потом обрадовала.
— Надо же? Какая мама молодец! Не стала устраивать мне истерику, всё поняла и приняла! Даже дала мне свободу действий! И от себя не оттолкнула! Ну, что ж, посмотрим! — про себя радовался он, что пока не посвятил маму в свои дальнейшие планы.
— Я вообще никому не буду говорить о своих планах, даже отцу и матери! А когда буду добиваться каких-либо конкретных и ощутимых успехов, то буду им конечно об этом говорить! — решил он.
Несмотря на такой окончательный провал с учёбой, на следующий день во вторник 14 февраля Кочет вышел на работу с чувством облегчения. Как и планировал накануне, он начал новую жизнь, не дожидаясь следующего понедельника, уже этим утром сделав зарядку и обмыв торс холодной водой.
На работу он даже пришёл в хорошем настроении и одухотворённым.
— Но мне в первые дни без учёбы надо устроить себе каникулы, чтобы отдохнуть морально и эмоционально! Возьму себе на это почти две недели, до конца февраля включительно! А потом снова займусь французским языком! Ведь если я пройду весь школьный курс, то мне нечего будет опасаться в институте! — уже на работе решил он.
А там его ждал сюрприз. На несколько дней Кочета назначили в ассистенты к электрику Николаю Хомутову, в задачу которого входила замена люминесцентных ламп в потолочных светильниках. Задачей же Платона стала помощь в установке огромной раздвижной лестницы, подаче электрику новых ламп и в принятии от него старых, а также в подстраховке того на лестнице. Работали они тщательно, постепенно обходя весь токарный участок цеха. Но потом токаря Кочета заменили на фрезеровщика Бориса Лапшина, так как теперь предстояла замена ламп над фрезерным участком.
На работе к Платону подошёл Яков Родин и предложил сыграть в шашки за цех в командном первенстве завода. Платон согласился, заняв, как дебютант, место на четвёртой последней доске. Первая встреча состоялась в красном уголке цеха № 29, располагавшегося в соседнем корпусе. Но доски было всего две, так что третьим и четвёртым номерам команд пришлось ждать своей очереди. Платона поразил молодой чуть полноватый брюнет, игравший на первой доске соперника. Сделав всего пять ходов и не разменяв ни одной шашки, он объявил, что выиграл партию, этим собрав вокруг себя всех участников. Но соперник — главный технолог двадцатого цеха Борис Николаевич Селезнёв естественно лишь снисходительно улыбнулся — давай, мол, воображала, ходи. И тот пошёл, отдав шашку. Селезнёв вынужденно взял. Потом это повторилось. Потом они взяли по две шашки друг друга. А затем соперник пожертвовал Борису Николаевичу сразу три, взамен взяв пять шашек и выиграв позицию, в результате которой озадаченному сопернику пришлось бы только безвозмездно отдавать свои шашки.
Вместо этой пары сели третьи номера, за который от двадцатого цеха играл капитан команды Яков Родин. Но Платон переключился на вторую доску. На ней грузный технолог с красным лицом из двадцатого цеха Василий Махин чёрными выиграл свою партию. Пришла очередь и Платона, тоже игравшего чёрными на четвёртой доске. Против него играл высокий мужчина средних Александр Американцев. Платон играл, как во сне, долго не думая и играя от соперника, в основном думая за его время. Со стороны даже можно было подумать, что играет мастер. К концу партии оказалось, что Родин сыграл вничью и счёт командной борьбы стал полтора на полтора. Исход сражения теперь зависел от Кочета. И все столпились вокруг их доски. Партия была равной и шла к ничьей. Но в конце её Платон ошибся, прозевав отдачу шашки соперником и вынужденное битьё его шашки, с последующей потерей ещё одной своей. По позиции казалось, что соперник теперь выигрывает. Но Платон привык биться до конца, даже когда всё было всем очевидно. Многие зрители уже потянулись к выходу.
Платон даже услышал чью-то реплику:
И эта реплика видимо успокоила соперника, к тому же увидевшего, как Кочет густо покраснел. И Американцев сделал якобы пока нейтральный и безобидный ход, но, как оказалось, с потерей темпа.
Тут-то Платон увидел, что его позиция хоть и была слабее, но можно было попробовать одну авантюру. И он сделал тоже вроде бы ненужный ход, вздохнув и вслух сказав, окончательно успокаивая соперника:
И соперник сразу разменял шашки, этим вроде бы приближая победу. Но тут Кочет увидел спасительный ход, отдав шашку и взяв две, обеспечив себе проход в дамки. И соперник, всё ещё имевший некоторый перевес, сам предложил ничью, ибо, имея преимущество, уже не имел достаточного ресурса для победы. В итоге встреча закончилась вничью два на два.