Александр Омельянюк – Юность (страница 45)

Коля Алдашкин первым подошёл к Платону и поздравил его с зачислением в команду.

— «Платон! Только ты всегда бери с собой на игру паспорт, а то ты выглядишь старше всех, как молодой мужчина! Соперники могут подать протест!» — в конце беседы посоветовал Евгений Прокофьевич.

Счастливый Кочет прилетел домой, сразу с порога поделившись радостью с мамой:

— «Мам! Меня взяли в городскую юношескую футбольную команду!».

— «А институт выбрал?».

— «Да, Плехановский, экономический факультет на специальность планирование народного хозяйства!».

На следующий день с утра Платон отнёс в школу все учебники, получив взамен Аттестат о среднем образовании. А на обратном пути зашёл ещё и в поликлинику за справкой о состоянии здоровья для предоставления её в институт. А потом он пошёл ещё и фотографироваться в фотоателье на улице Ленина, узнав, что фотографии будут готовы только через два дня.

В среду 6 июля Платон с волнением ждал свою первую официальную игру. Он специально поздно встал, сделал зарядку и даже побрился, чтобы уж совсем не выглядеть старше всех, и приготовил паспорт. Затем продумал свою предстоящую игру, вспомнив многие из своих неожиданных ходов и тактических уловок на поле. А после плотного обеда он ещё и поспал, оставив себе необходимое время на сборы и приведение себя в порядок. В общем, к своей первой игре он подошёл с большой ответственностью. К тому же надо было на стадион подойти пораньше, чтобы подобрать себе подходящие бутсы, и успеть ещё к ним привыкнуть.

По прибытии на стадион тренер сразу отметил серьёзное отношение к делу новичка, вместе подобрав тому хоть и изношенные, но впору и по ноге подошедшие бутсы кого-то из игроков их мужской команды. И переодевшегося вскоре Платона Климанов представил судье и тренеру команды соперников, как их нового, только вчера заявленного, игрока, попросив его показать им свой паспорт. Но, несмотря на задержку, Платон одним из первых вышел разминаться, по просьбе вратаря, несильно постучав ему в руки с близкого расстояния.

Наконец, команды выстроились на поле.

К своему удовольствию, Платон заметил, что он самый высокий среди всех игроков. Его партнёром в центре, справа и чуть оттянутым назад для розыгрыша комбинаций с братом, стал Юра Бобков. А краями, соответственно стали: справа Слава Бобков, а слева Коля Алдашкин. И игра началась. Платону даже доверили начать игру с центра.

— «Ну, что, Кочет? Начинай!» — уступил право первого удара Юра.

— «Ну, полетели!» — подыграв ему, сделал Платон первый совсем короткий пас вперёд и вправо на Бобкова.

И игра началась. А как только Кочет коснулся мяча, его волнение сразу прошло. Он уже был внутри игры. И для него кроме мяча, чужих ворот и партнёров больше никого не существовало.

Поначалу Платон взаимодействовал только с Колей, а братья друг с другом. Но затем перепасовки начались с края на край и по диагоналям. Платон заиграл уверенней и напористей. И этим воспользовался Юра, в один из моментов контратаки перебросивший мяч через игрока у линии штрафной на рывок Кочету. А тот заранее прочувствовал момент, с середины поля рванув к штрафной и уже набрав скорость.

И, как только мяч начал отскакивать от поля, он щёчкой павой ноги переправил его в ворота мимо, навстречу выбегающего из них, вратаря, 1:0.

Партнёры по нападению тут же поздравили Кочета с открытием личного счёта. Но радовались они не долго. Соперник поднажал, и вскоре сравнял счёт, 1:1.

Однако под занавес тайма Платон выдал пас вразрез налево и вперёд на Колю Алдашкина, и тот, срезав угол штрафной, аккуратно и тоже щёчкой правой ноги положил мяч в левый угол ворот, 2:1.

В перерыве Евгений Прокофьевич похвалил и поздравил Платона с голевым почином, но попросил его во втором тайме оттянуться чуть назад, выдвинув вперёд Юру, и чаще бить по воротам издали.

И такая тактика вскоре принесла свои плоды. Закрутив около штрафной карусель, братья Бобковы и Алдашкин отвлекли на себя всю защиту соперника. И в один из моментов Юра дал пас назад под удар Платону, который, имея время, от души приложился под перекладину, 3:1.

Теперь уже соперники следили и за Кочетом, растянув свою оборону в центре. И этим воспользовался Юра Бобков, пройдя с мячом почти до ворот, и в последний момент отпасовавший его направо брату, и Слава Бобков сделал счёт 4:1.

После этого игра несколько успокоилась. Платон заметил, что его партнёры стали беречь силы и ноги.

— Сразу видно профессионалов, играющих на результат! А я играю ради удовольствия и голов! — подумал Кочет, взяв инициативу в свои руки.

Даже на фоне своих партнёров, энергично носящийся по полю, Платон выглядел теперь просто сумасшедшим, или принявшим допинг. Он даже умудрялся отнимать мячи на половине поля соперников и атаковать их ворота в одиночку, не дожидаясь застрявших в середине поля партнёров. И это не скрылось от опытного взгляда тренера.

— «Прокопыч! А где ты этого парня нашёл?» — показывая на Кочета, спросил Климанова тренер соперников.

— «Так это наш, реутовский, из дворового футбола! Давно собирался к нам прийти, и вот впервые играет!».

— «Так, по-моему, по нему сборная страны плачет!?».

— «Да нет! Ещё рано судить! Это его пока первая игра!» — отвернулся от соперника Евгений Прокофьевич, глядя, как на поле Кочет в очередной раз продирается сквозь строй, разбрасывая соперников в стороны.

— «Он у тебя, как танк! Что впереди, что сзади. Видно универсал!?».

— «Так универсалы только в дворовом футболе и рождаются!».

— «Точно из дворового! Вон, как сражается?! Не сдаётся до конца! Хотя игра уже сделана!».

Но и их соперник не сдался, под занавес отыграв один мяч, 4:2.

После игры все поздравляли Платона, а некоторые и восхищались им.

— «Николай! А ты оказался прав! Самобытного игрока ко мне привёл! Спасибо!» — чуть в сторонке благодарил Евгений Прокофьевич лидера своей команды Колю Алдашкина.

Уставший, радостный и окрылённый возвращался Платон Кочет домой.

— Ур-ра! Я теперь в команде! А как быстро всё получилось?! Видимо вопрос созрел?! — радовался он, снимая соску с бутылки концентрата яблочного сока.

На следующий день, в пятницу 7 июля, Платон Кочет сдал документы в МИНХ имени Г.В. Плеханова и устроился в нём на консультации по географии и математике. Теперь ему надо было готовиться для сдачи там вступительных экзаменов.

На его счастье, консультации были днём, а футбол по вечерам.

Вечером того же дня он сказал маме, что стал абитуриентом, а Настя показала ей свой первый в жизни паспорт.

В пятницу 8 июля после тренировки, на которой Евгений Прокофьевич дал Платону постоянное персональное домашнее задание учиться и отрабатывать жонглирование мячом, состоялась их двусторонняя игра против молодёжного состава.

— «Платон! Ты хорошо себя показал на острие в центре атаки. Но у тебя пока нет должного взаимодействия с другими партнёрами по нападению. Они привыкли играть в мелкий пас, вести комбинационную игру в спартаковском стиле. А ты видно любишь игру скоростную, размашистую, динамовскую, с рывками за спины и с пасом в одно касание, по хоккейному. А у нас в команде сейчас много дельных нападающих, но не хватает хороших защитников, особенно в центре обороны. Ты же видел, как мы голы пропускали? Поэтому я сегодня хочу попробовать тебя в центре защиты! Как ты на это смотришь?» — вкрадчиво спросил Евгений Прокофьевич.

— «Вообще-то не хотелось бы!? Но раз вам так надо — давайте попробуем! Только я никогда раньше не играл в защите!» — вынужденно согласился Кочет.

— Это наверно происки братьев Бобковых? Боятся конкуренции с моей стороны! Ну, ничего, попробовать можно! — с кислой миной решил Платон.

Первые минуты игры он немного растерялся от напора соперников, в рядах которых выделялся их капитан — тот самый Володя Калеганов, старший брат Нины — подружки Насти. Но вскоре Кочет освоился и стал раз за разом перехватывать пасы соперников, вынося мяч из штрафной и выбивая его далеко в поле. Всё чаще и продуктивнее, а порой и бесцеремонно, он стал выигрывать единоборства у нападающих, распихивая их в стороны и набивая им шишки и ссадины.

А когда соперники пробивали многочисленные штрафные удары, то Кочет первым становился в стенку, не раз принимая удары на себя. Иногда по-вратарски подставлялся он и под прямые удары. А ещё он чаще других выбивал мяч головой из своей штрафной площади.

Постепенно Платон освоился в своей штрафной площадке, и стал даже подсказывать своим партнёрам, кого им взять.

Таким образом, нападению команды старших ребят не дал забить гол, прежде всего, именно Кочет. Но и нападение его команды не смогло забить гол старшим. В итоге счёт так и не был открыт.

Но ещё во время игры, будучи в очередной раз обкраденным мячом, Володя Калеганов в сердцах добродушно бросил Платону:

— «Ну, как его тут пройдёшь? Он же у нас Сивори!».

Для Кочета это была самая высокая похвала.

— Надо же!? Он меня сравнил с лучшим игроком Европы!? Но почему 1961 года? И почему с нападающим? Видимо видел меня на прошлой игре?! Или я лицом похож на аргентинца? — некоторое время вертелось в голове у возбуждённого Платона.

А после игры его уже похвалил сам тренер и свои партнёры.

— «Вот, видишь?! Я не зря поставил тебя в центр защиты! Даже нападение молодёжки не смогло нам забить гол! А обычно мы легко получали пяток за тайм! Так что в следующей официальной игре будешь играть центра защиты!» — первым высказался Евгений Прокофьевич, окончательно определив амплуа Кочета.