Александр Омельянюк – Юность (страница 41)

А вскоре ей похвалился и сам сын, объявив, что его будут принимать в комсомол.

В первичной школьной организации его приняли без проблем. Теперь предстояло утверждение его приёма в Райкоме комсомола в Балашихе.

И 22 апреля оно состоялось. Член бюро комсомольской организации их школы белокурый Михаил Федоткин, являвшийся двоюродным боратом Юры Гурова, отвёз пятерых новых кандидатов, включая Кочета, в райком комсомола на Советскую улицу, где им после короткого формального экзамена в торжественной обстановке вручили комсомольские билеты.

Девятиклассник Михаил Федоткин, как человек талантливый, был восходящей звездой 15-ой школы, потому у многих, прозвавших его «Григоричем», шестнадцатилетний школьник вызывал уважение. Он великолепно знал и любил математику и физику, писал стихи в стиле А.С. Пушкина, и был прекрасным бегуном. А вскрылось это совершенно случайно. Как-то раз Мика, как его с любовью называли друзья и одноклассники, пришёл на уличные занятия физкультуры без формы, потому учитель физкультуры Виктор Иванович Зенкин даже не хотел допускать его до занятий. Но Мика упросил его допустить хотя бы до бега и на финише оказался первым, далеко оторвавшись от соперников.

— «Федоткин! Ну, ты и дал! Даже в одежде и без спортивной обуви ты уложился во второй взрослый разряд!? Ты можешь и должен теперь сдать на первый!» — восхитился он.

Но, как и у любого талантливого во всём человека, у Михаила Федоткина был и недостаток. Он ни разу не мог подтянуться на турнике. Он был худощав, жилист, но без необходимой для этого мускулатуры, но более и, скорее всего, без надлежащих навыков.

Всё это о младшем двоюродном брате с гордостью рассказал Платону бывший сосед по двору Юра Гуров, пока не стремившийся в комсомол.

— «Поздравляю! Теперь ты в этом догнал Настю!» — поцеловала и обняла новоиспечённого комсомольца мама — член партии с 1944 года.

К 25 апреля завершился и XX-ый чемпионат СССР по хоккею с шайбой. Чемпионом уверенно и с отрывом в четырнадцать очков, в четвёртый раз подряд, а всего в тринадцатый, стал ЦСКА. Вторым был столичный «Спартак» и третьими, отстав на девять очков, стали их земляки динамовцы, опередившие четвёртую команду «Химик» (Воскресенск) на семь очков. Так что о распределение мест стало известно задолго до окончания чемпионата. А лучшим бомбардиром с сорока шайбами стал армеец Анатолий Фирсов. Защитник московского «Динамо» Виталий Давыдов попал в символическую шестёрку лучших игроков сезона. А кроме него в число 34-ёх лучших хоккеистов из динамовцев Москвы попали нападающие Александр Стриганов, Анатолий Мотовилов и Юрий Парамошкин.

На следующий день 26 апреля в Ташкенте неожиданно произошло сильное землетрясение, приведшее к сильным разрушениям центральной части города. В начале шестого утра в центре Ташкента, на небольшой глубине под местом былого нахождения древней крепости, произошли подземные толчки силой более пяти баллов, но приведшие к сейсмическому эффекту в девять баллов.

Они привели к сотрясению в течение чуть более десяти секунд земной поверхности и к разрушению домов в центре города. Зона максимальных разрушений составила около десяти квадратных километров.

К счастью, человеческих жертв из-за преобладания вертикальных, а не горизонтальных подвижек почвы в миллионом городе, оказалось мало — около десятка погибших и несколько сот в различной степени травмированных. Не полностью обвалились даже глинобитные дома.

Но вскоре наступили первомайские праздники, несколько притупившие горечь от разрушений в Ташкенте.

Платон по обыкновению первое мая встретил у телевизора за просмотром парада, в то время, как мама с сестрой и отцом уже с раннего утра выехали на участок. Вместо участка он сел было за предварительную подготовку к экзаменам. Но сразу был отвлечён шумом на, ожидаемо ставшей в праздник многолюдной, улице Ленина.

В этом году впервые в истории Реутова Первомайская демонстрация трудящихся была проведена организованно и с участием представителей всех предприятий и школ города. Организованные колонны демонстрантов с флагами и флажками, транспарантами и портретами, искусственными цветами и шарами прошли по улице Ленина мимо Горсовета.

А перед ним, размещавшимся в доме № 12, на сооружённой на площади трибуне, руководство города и ряда предприятий встречало и приветствовало их, выкрикивая различные здравицы и лозунги.

Затем в городе состоялась первая в его истории легкоатлетическая эстафета на приз местной газеты «Прядильщик». Её участниками стали команды спортивных обществ городских предприятий. А стартовала и финишировала эстафета тут же напротив горсовета.

По телефону Платон поздравил Гавриловых с праздником, узнав, что те уже продали свой участок № 49 в их садоводстве и теперь летом никогда не будут туда приезжать. От Вари он узнал о её учебных успехах и о подготовке к весенней сессии. Но неожиданно получил от узнавшей, что он не поехал на участок и сидит дома один, якобы за подготовкой к экзаменам, приглашение к ним на обед и послеобеденную и вечернюю прогулку с ней и сыном.

Поэтому после парада, выступления физкультурников и начала демонстрации, сидевший как на иголках Платон плюнул на занятия, и так не лезшие в голову из-за обилия брошенных им для него важных дел, и выехал к Гавриловым.

Там его как всегда встретили радушно. Но Платон сразу занялся сыном, провозившись с ним до обеда.

В этот раз Александр Васильевич за праздничным столом не пил, так как завтра рано утром ему предстояла поездка в Купавну для ознакомления с ходом строительства их дома. Поэтому, пообщавшись с домочадцами, Платон в общей семейной компании Гавриловых направился на вечернюю прогулку по Москве. А после позднего семейного прощального ужина и любования салютом из окон их квартиры, отбыл домой.

А там его поначалу ждал нагоняй от, с непривычки уставшей в огороде, матери и косые взгляды от не менее уставшей сестры.

— «Сын! Тебя оставили заниматься, а ты?!» — упрекнула его мать.

— «А я одним днём закрыл все важные для меня вопросы! И парад посмотрел, и с сыном пообщался, и можно сказать авансом отдохнул! А завтра я хорошенько поработаю на участке! А занятия мне всё равно в голову бы не пошли!» — объяснил Платон.

— «Хорошо! А то мы сегодня с непривычки очень устали, а отец там остался допоздна работать и ночевать, чтобы с раннего утра побольше успеть сделать! Так что твоя помощь будет кстати!» — согласилась мама.

И в перенесённый выходной в субботу Платон сдержал своё слово, вскопав на участке всё что, что было нужно.

А отец встретил его с радостью, объяснив свой ударный труд:

— «Я на всё лето уезжаю! Так что впервые вы будет здесь работать без меня! Да и тебе по большей части этим летом некогда будет заниматься огородом и садом! Поэтому я и хочу побольше сделать! Так сказать, задел!».

Чуть уставший, но довольный возвращался Платон домой про себя думая:

— Ну, вот! Я по дому и в семье, даже в семьях, всё сделал, всем помог, как мог! И теперь, как говорится, полный вперёд!

В это раз день Победы 9 мая пришёлся на субботу. Поэтому Кочеты с раннего утра выехали поработать два дня на участке. Начало этого сезона, да и, пожалуй, весь сезон, для их постоянного места летнего отдыха планировался очень трудным.

Бабушка жила в деревне и помогала сыну Юрию, к которому на летние каникулы из Фрунзе должны были приехать дочь Тамара и сын Сергей — тоже её внуки.

Пётр Петрович на всё лето уезжал бухгалтером в министерский пионерлагерь «Берёзка».

У Алевтины Сергеевны естественно был только один отпуск.

А у Платона сначала были выпускные экзамены, а потом вступительные в ВУЗ.

И только самая младшая в семье Настя после производственной практики была свободна всё лето. Но её ещё нельзя было считать самостоятельной боевой единицей семьи.

Так что в перспективе их участок этим летом ждало относительное запустение, чего очень боялась его хозяйка Алевтина Сергеевна. Ибо Устав садоводства предписывал свои участки держать в надлежащем порядке. А она, как коммунист, всегда была законопослушной, к тому же была очень щепетильна к вопросу поддержки своего высокого авторитета.

А после праздников в мае Тоня Любакова случайно спасла Платона от потери своего авторитета и двойки по обществоведению. По нему и истории у Платона были одни пятёрки.

Но к предпоследнему уроку он не успел вообще ничего прочитать из заданного материала по обществоведению. Опасность заключалась в том, что Идалья Павловна могла поднять его с места для дополнения и уточнения ответа другого ученика в самых трудных и малопонятных вопросах, что ранее бывало не раз.

— Вот бы был номер, если бы она и в этот раз подняла меня с места?! — вспоминал Платон, после того, как опоздавшая к началу урока их комсорг Тоня Любакова неожиданно попросила Идалью Павловну отпустить Кочета рисовать плакат к выпускному вечеру.

И Идалья Павловна, взглянув в журнал, разрешила:

— «Да! Кочета можете забирать! С ним ясно! У него всё в порядке!».

Счастливый Платон вышел из класса за Антониной и через несколько шагов поблагодарил её за невольное спасение.

Но теперь это надо было отрабатывать. С чувством миновавшей опасности он предался перерисовыванию на большой ватман контура тела девушки с обложки журнала «Юность», на которую ему указала комсорг, готовившая школьные мероприятия к последнему звонку. Ведь сам он ещё с пятнадцати лет охладел к рисованию, и теперь мог лишь по большой необходимости использовать свои былые навыки.